Стелла проснулась от того, что у нее крутило живот. В комнате явственно ощущался запах скипидара. Во сне ей явился Мортимер, призывая: «Приходи, малышка, я жду тебя». Спотыкаясь, она добрела до крохотного туалета, ополоснула лицо холодной водой и взглянула на себя в неровное зеркало. Волосы свалялись, кожа желтая, как пергамент, глаза пустые.

Ее тошнило. Она нагнулась над унитазом, и тут в памяти всплыл образ маленькой храброй Олимпии. Стелла выпрямилась, схватила платье и направилась к выходу. Она удивлялась самой себе, но это казалось ей совершенно правильным.

Собачонка тявкнула, когда Стелла входила в лавку, а владелица посмотрела на нее с удивлением. При виде протянутого ей платья она изумленно вытаращила глаза.

– Вы не сделали, как я велела. – Это было обвинение.

– Сделала, – ответила Стелла. – Я пошла в Les Deux Magots, ела устриц и пила шабли.

– А потом?

– Пошла в Же-де-Пом. И вы были правы, я нашла то, что искала.

– Так в чем же дело? – Женщина казалась озадаченной. – Почему вы принесли платье обратно?

– Я отдала вам все свои деньги, а теперь они мне нужны. После Же-де-Пом я поняла, что должна провести в Париже больше времени.

Женщина прижала к себе платье, баюкая, как любимое дитя, затем бережно повесила его на плечики.

– Ваше платье будет ждать вас. – Подойдя к прилавку, она открыла ящичек и вынула дорожные чеки. Стелла ожидала гнева, разочарования, обвинений, но, как ни странно, женщина казалась довольной. – Au revoir, – попрощалась она, – мы еще встретимся.

Какая она все-таки необычная, подумала Стелла.

Стоял чудесный весенний день, воздух буквально искрился свежестью. Ноги сами вели Стеллу, и вскоре она обнаружила, что пришла в Тюильри. За ночь тюльпаны успели распуститься, и розовая акация покрылась цветами. Вскоре она добралась до Же-де-Пом и взбежала по лестнице.

Добравшись до нужной картины, Стелла остановилась, вглядываясь в загадочное лицо, убежденная, что, если выждет подольше, Олимпия подаст ей знак. На этот раз она видела перед собой не прелестную куртизанку, а саму натурщицу, женщину, некогда ходившую по земле. Заинтересовала ее и женщина с цветами – негритянка. Кем была она? Держится с таким достоинством, в красивом платье, подчеркивающем неловкое положение Викторины. Она-то, по крайней мере, осталась в одежде.

Взгляд Стеллы скользнул к руке, прикрывающей пах. Мужчины хотели, чтобы Викторина испытывала стыд, а когда она отказалась, украли ее будущее. Почему это должно сойти им с рук? Для Стеллы это был личный вопрос. Теперь у нее появилась миссия: найти утраченные картины Викторины и добиться, чтобы эту женщину запомнили за ее заслуги. Еще совсем не поздно, для них обеих.

Стелла долго стояла, не сводя глаз с Олимпии. «Поговори со мной», – просила она. Но Викторина-Луиза Меран молча взирала на нее с холодным, вызывающим высокомерием. На твоем месте, словно говорила она, я бы знала, что делать.

Все утро галерея была пуста, и никто не мешал двум женщинам молча смотреть друг на друга. Ближе к обеду появились двое американцев, громогласно обсуждавших, где перекусить. На Олимпию они едва взглянули, но, когда повернулись к выходу, мужчина бросил:

– Давай на обратном пути зайдем в сувенирный магазин. У них есть книга об этой картине, хочу ее купить. Мне рассказывали, там полно пикантных деталей.

Уж не этой ли подсказки столько ждала Стелла?

Следом за американцами она спустилась в сувенирный магазин. Книга оказалась возмутительно дорогой. Стелла взвешивала ее на руке, пытаясь решить, покупать или нет, когда к ней подошла элегантная молодая продавщица.

– Я понимаю, – она улыбнулась, словно извиняясь, – это очень большая сумма за такую небольшую книжку. – И, осмотревшись украдкой, понизила голос: – Почему бы вам не зайти в «Шекспир и компания»? Спросите, нет ли у них подержанного экземпляра. У Джорджа Уитмена множество книг по искусству.

Кажется, об этом эксцентричном книгопродавце вчера упоминал Жюль?

– Сходите, поищите, – повторила женщина. – Если там не окажется, всегда можете вернуться.

– Спасибо. – Стелла поставила книгу на полку. Неожиданное дружелюбие продавщицы вдохновило ее. – А вы не подскажете, – смущенно попросила она, – какое-нибудь место по дороге, где я могла бы пообедать?

– Попробуйте «У Робера и Луизы». Это в Маре, то есть не совсем по пути. Но не так уж далеко. Когда я заходила туда в последний раз, за соседним столиком была сама Жанна Моро!

– Там, наверное, дорого…

– Ой нет, все очень скромно. У них даже плиты нет. Робер мясник, а готовит прямо на очаге.

Заинтригованная – ресторан без плиты? – Стелла направилась в квартал Маре. Проходя через просторный двор Лувра, она любовалась величественными каменными зданиями, преодолевая искушение изменить свои планы и скрыться внутри. Нет, решила она: сюда можно прийти завтра или в любой другой день. Теперь торопиться некуда. Она остается в Париже. Свернув с широкого бульвара налево, Стелла бродила по узким улочкам Маре, пока не оказалась на многолюдной площади перед Центром Помпиду.

Она долго смотрела на агрессивное современное здание, рядом с которым изящные старые дома казались карликами, и на ум невольно пришла лавка винтажного платья. Стелла подумала, что историю этого города можно прочитать по его стенам. В отличие от ее родного Нью-Йорка, Париж, казалось, умел и наслаждаться настоящим, и ценить прошлое. Она постояла немного, наблюдая, как развлекает толпу жонглер в костюме средневекового шута, а потом завернула за угол и отправилась на поиски улицы Вьей-дю-Тампль.

Снаружи «У Робера и Луизы» очень напоминало вчерашнее бистро: деревянный фасад, большое окно, красно-белые клетчатые занавески. Убежденная, что заведение, которое посещают кинозвезды, должно быть дорогим, Стелла изучила вывешенное снаружи меню. Продавщица не соврала: ни одно блюдо не стоило больше нескольких франков. Войдя, она увидела симпатичную комнату деревенского вида. Она нерешительно стояла в дверях, пока не подошел очень высокий мужчина с открытым лицом и не спросил, не назначена ли у нее встреча и не ждет ли она кого-то.

– Нет, – пожала плечами Стелла.

– Alors, entrez, entrez[25]. – Он подвел ее к столику у окна и вручил бумажное меню, а через минуту вернулся с бокалом красного вина.

– Я этого не заказывала, – встревожилась Стелла.

– Маленький подарок, – весело сказал он, – чтобы поприветствовать вас и чтобы разыгрался аппетит к plat du jour[26]. Сегодня у нас бараньи отбивные по-нормандски. Это ягненок… – Жестом он показал, что ягненок превосходен. – А к ним, может быть, немного картофеля и зеленого салата? С чего желаете начать?

– Это слишком много! – усомнилась Стелла.

– Но, мадемуазель, вы же в Париже.

Ей вспомнился Жюль.

– Принесите мне то, что считаете лучшим. – Это будет, подумала она, что-то вроде экзамена. Платья больше нет, но неужели вместе с ним ушел и ее дар?

Она подержала во рту вино, пытаясь определить оттенки вкуса. Вишня. Солодка. Терн. Стелла представила лес поздней осенью – влажные листья на земле, игру ярких красок. И отпила еще глоток.

Тот же мужчина поставил перед ней блюдо, и она посмотрела на него в недоумении. Что это? Она никогда не видела ничего подобного. Блестящая красно-черная колбаска шипела и плевалась жиром, будто пытаясь вырваться из сверкающе гладкой оболочки. Стелла вдохнула: аромат был экзотичным, загадочным, почти опьяняющим.

– Попробуйте, – настаивал мужчина.

Колбаска оказалась мягкой и пышной, как пух, очень сочной и пропитанной специями. Стелла распознала остроту черного перца и сладость лука. Петрушка, определяла она, мускатный орех и… неужели шоколад? Один за другим она улавливала ароматы, хотя те так и норовили ускользнуть.

– Ну что, понравилось? – вернулся мужчина.

Стелла продемонстрировала ему пустую тарелку.

– Просто замечательно. А что это было за мясо?

– Не то чтобы мясо. – Он заглянул ей в глаза и продолжил: – Это кровяная колбаса.

У Стеллы скрутило желудок. Она с усилием подавила отвращение. Но… это было так вкусно. И не она ли вчера вечером съела птицу целиком – кости, мозг и все остальное?

– Спасибо, что не сказали до того, как я ее съела. Не уверена, что мне хватило бы смелости. – Стелла подняла на него глаза. – А это было бы обидно.

Мужчина широко и одобрительно улыбнулся и подлил ей вина.

Не нужно столько пить, подумала она, – и подняла бокал. Это тоже было испытанием, и она его прошла.

Прибыли три крошечные бараньи отбивные, восхитительно шипящие на белой тарелке.

– Этих ягнят растили у моря, – поведал ей новый друг, – на pré salé[27]. Ни у одной овцы в мире нет такого вкуса.

Стелла отрезала кусочек, погрызла хрустящую полоску жира с краю, представляя себе дикую, продуваемую всеми ветрами пустошь, приливы и отливы. Да, на вкус эта баранина отличалась от обычной: нежная мякоть была одновременно сладковатой и соленой. Стелла ела медленно, осознанно, испытывая благодарность за каждый кусок.

Когда тарелка опустела, вернулся мужчина с бутылкой и налил ей вина, настояв на том, чтобы она съела немного бри.

– Я получаю его от фермера, который делает сыры по старинке, из непастеризованного молока. Вы должны это попробовать.

Ее первым побуждением было отказаться, но, вспомнив, как Жюль говорил о радости, Стелла взяла бокал и опустошила его залпом.

– Chez nous[28] всегда рады красивой женщине, ценящей вкусную еду. – Мужчина нацарапал счет на промасленном клочке бумаги.

Как и обещала девушка из музея, цена была на удивление умеренной. Стелла с удовольствием представляла, как станет завсегдатаем, ужиная здесь каждый вечер. Почему бы нет? Она вспомнила все свои жалкие ужины в скучных безымянных кафе. Жаль, что столько времени было потрачено впустую.

Это все из-за Селии, размышляла она по пути в книжный магазин. Стелла была немного навеселе, и мысли бесконтрольно носились в голове. «Я так старалась не быть похожей на нее… но от этого я же и проиграла».

Перейдя мост Сен-Луи-Филипп, она вышла на остров Сен-Луи и постояла, наблюдая, как по реке лениво плывет bateau mouche[29]. Потом пошла дальше, к Иль-де-ла-Сите. Минуя Мемориал мучеников депортации, Стелла почувствовала озноб. Двести тысяч человек были отправлены отсюда в концентрационные лагеря и не вернулись. Какие еще доказательства нужны, чтобы понять, что безопасность – иллюзия? Расправив плечи, она перешла еще один мост и направилась к книжному магазину.

Стелла много раз проходила мимо «Шекспира и компании», но ни разу не испытала желания зайти в него. Книжные магазины ее нервировали. Каждый том напоминал нетерпеливого зверя на передержке, они требовали внимания, надеясь обрести дом. «Возьми меня, нет, меня», – взывали они, пока хор не становился таким громким, что Стелле приходилось спасаться бегством.

Почему-то она была уверена, что именно в этом магазине испытает особый стресс. Ее гостиница находилась прямо за углом, и она видела, как из магазина выходили туристы. Молодые женщины, беззаботные красотки с волосами по пояс и сигаретами во рту, выходили, жмурясь, как кошки, которых угостили сливками. Еще сильнее ее нервировали мужчины: эти граждане мира выходили с таким видом, будто улицы принадлежали им. Очевидно, все эти люди шли сюда, потому что магазин был знаменит. Шли, чтобы встретиться с другими людьми. Шли, потому что здесь были другие англоговорящие люди. Но они шли не за книгами.

У входа Стелла заколебалась, протянув руку, но не касаясь двери. Потом глубоко вздохнула, закрыла глаза и, приоткрыв дверь, вошла.

Открыв глаза, она просто обомлела. Все было совершенно не так, как она себе представляла.

Тома и томики были повсюду: на полках, большими кучами на полу, неровными зигзагообразными стопками на ступенях ветхой лестницы. Пространство магазина полностью принадлежало книгам.

Постояв, Стелла сделала глубокий вдох. Здесь пахло иначе, не типографским запахом краски, бумаги и чистящей жидкости, как в обычных книжных. Она вдохнула еще раз: здесь люди, листая книги, ели бутерброды и луковый суп, пили вино и пиво, влюблялись – среди книг.

Пройдя вглубь, Стелла заметила маленькую блондинку, которая бродила по рядам неверной походкой и грязными руками брала том за томом. Никто не возражал, никто ее не останавливал. Этим книгам не суждено было с комфортом лежать на столах или стоять на полках в алфавитном порядке. Этим книгам предстояло стать частью чьей-то жизни.

Стелла вздохнула.

– Им, должно быть, очень грустно уходить, – шепнула она.

– Что вы сказали? – Слова прозвучали резко.

Вскинув голову, Стелла увидела, что за ней хмуро наблюдает аристократичного вида мужчина с седеющими волосами и острой бородкой. От его рубашки отчетливо пахло затхлостью и нестираной одеждой.

Она попятилась. Человек двинулся к ней, почти угрожающе.

– Я о книгах, – смутившись, все так же тихо прошептала она. – На месте книги я не хотела бы отсюда уходить.

Его мрачный взгляд стал глубже. Крючковатым носом и острыми чертами лица он напомнил Стелле гигантскую хищную птицу, и она нервно отступила еще на шаг.

– Извините. Я говорю глупости.

– Ничего подобного! – Он выглядел еще более раздраженным. – Но как бы я зарабатывал на жизнь, если бы все мои покупатели чувствовали то же, что и вы? Никто никогда не купил бы книгу.

– Может, взимать плату за вход?

Он взглянул Стелле в глаза; взгляд под густыми бровями оказался теплым, дружелюбным. У него был самодовольный вид орнитолога, который только что увидел, как на ближайшее дерево опустилась вымершая птица.

– Вы бы стали платить за вход?

Стелла торжественно огляделась. Снова посмотрела на мужчину.

– С радостью.

В его глазах зажглась искра.

– Приглашаю вас на бокал вина. Я хочу с вами поговорить.

Высокая красивая рыжеволосая девушка подняла взгляд от стенда, на котором расставляла книги.

– Если Джордж предлагает тебе бокал вина, – она перекинула через плечо длинную прядь, – разумнее всего отказаться.

Так это и есть знаменитый Джордж Уитмен!

Он впился в девушку взглядом, но та, похоже, его не боялась.

– Джордж подаст тебе вино в банке из-под сардин. Мария Каллас выплеснула вино ему в лицо.

– Неправда! – возмутился он.

– Ну, пить, по крайней мере, отказалась.

– Я не хочу вина, спасибо, – вклинилась в перепалку Стелла. Увидев, что мужчина нахмурился, она поспешно добавила: – Я вовсе не против пить его из консервной банки. Просто за обедом я уже выпила довольно много…

– И спьяну забрели в мой магазин?

– Я не пьяная, – возразила она. – И у меня есть дело.

Глядя на нее с высоты своего огромного роста, он нетерпеливо подался вперед.

– Что же за дело?..

– Вы знаете картину Мане «Олимпия»?

– Разумеется.

– Я видела книгу о ней в Же-де-Пом. А продавщица в магазине предположила, что у вас найдется подержанный экземпляр.

– Наверняка есть. Где-то. – Он махнул рукой на переполненные полки. – Посмотрим, смогу ли я его найти.

Он скрылся в дверном проеме. Пойдя следом, Стелла подняла глаза и прочитала надпись над дверью: «Привечайте незнакомцев – возможно, это замаскированные ангелы». Она шептала эти слова про себя, пока брела за Джорджем через лабиринт комнат, до отказа заполненных книгами, вверх по шаткой лестнице, мимо сломанных складных кресел, мимо стола со старинной пишущей машинкой и дивана, на котором спал молодой человек, растрепанный и очень бледный, а две кошки обнюхивали его босые ноги.

При звуке ее шагов молодой человек сел и откинул с лица иссиня-черные волосы.

– Извините, у вас случайно – ну вдруг – не найдется чашечки кофе? – крикнул он ей вслед.

Стелла мотнула головой и поспешила дальше, чувствуя себя Белым Кроликом. «Опаздываю, – думала она, – ох опаздываю».

Джордж свернул в очередную комнатушку. И вдруг, издав торжествующий вопль, бросился к томику в середине высокой стопки. Его совершенно не беспокоило, что, когда он выхватил книгу из стопки, ее верхняя часть обрушилась на пол.

– Вот она! – Смахнув с книги пыль, он протянул ее Стелле. – А вас, стало быть, интересует Мане?

– Меня нисколько не интересует Мане. Я пытаюсь узнать что-нибудь о натурщице.

Уитмен внимательно вгляделся в нее и указал на шаткое кресло. Потом, придвинув к себе такой же сомнительный образчик мебели, уселся.

– Кто вы? – Похоже, сам он не считал необходимым представиться. – И откуда?

Стелла ответила.

– Итак, Стелла из Нью-Йорка, почему вас интересует модель Мане?

Склонив голову набок, он внимательно выслушал рассказ об утраченных картинах Викторины.

– Должны же они быть где-то, – подытожила Стелла. – Вы не находите?

Уитмен торжественно кивнул.

– Если она выставлялась в Салоне, картины имели ценность. Никто бы их не выбросил. Скорее всего, они хранятся у ее потомков, в семье.

Книготорговец откинулся на спинку кресла, очевидно обдумывая это, а затем протянул ей книгу.

– Сомневаюсь, что в этой скучной книжонке вы найдете ответы, но как знать. Может, вам и удастся почерпнуть в ней что-нибудь полезное. Надо же нам с чего-то начинать.

– Нам?

– Я люблю интересные загадки.

В комнату вошла рыжеволосая красавица, за ней трусил бледный юнец, просивший чашечку кофе.

– Гинзберг пришел, он внизу, – сообщила рыжая, – спрашивает вас. Новое перекати-поле? – Она ткнула пальцем в Стеллу.

– Пока нет, – ответил Уитмен, уже направляясь к двери. – Но я чувствую потенциал.

– Что такое перекати-поле? – не поняла Стелла.

– Вот он, например, – рыжая указала на бледного юношу. – Дэниел хочет стать писателем.

– Я не хочу стать писателем, – жестко оборвал ее Дэниел, явно оскорбленный. – Я и есть писатель. – А ты? Переезжаешь?

– Переезжаю? Куда?

– Сюда. – Он обвел рукой комнатку. – Перекати-поле живут здесь.

– В магазине? – Стелла в замешательстве уставилась на него.

– Ну да. – Он весело кивнул. – Нас тут бывает много. На данный момент четверо.

– Где же вы спите?

– О, – ответил он уклончиво, – везде, где есть место. Я сейчас занимаю диван в Синей комнате. Там вполне удобно. Но самое лучшее место урвал Дэвид Ракофф. Он спит в нише в Детской. Довольно уединенно. Я все еще надеюсь, что он уйдет.

– И она тоже здесь живет? – Стелла кивнула на рыжую.

– О нет, Рейчел не перекати-поле. – Показалось, подумала Стелла, или в его голосе мелькнула обида? – Она теперь настоящий сотрудник, на зарплате. Даже не знаю, как она уговорила Джорджа нанять ее.

– Это было не так уж сложно. – Цвет глаз Рейчел менялся в зависимости от освещения: то карие, то зеленые, то снова карие. – Я просто убедила его, что для управления этим сумасшедшим домом нужен хоть один ответственный человек.

– Не обольщайся, – буркнул Дэниел. Определенно с обидой. – Тридцать один год этот сумасшедший дом прекрасно обходился без твоей помощи. – Он повернулся к Стелле: – Здесь жили тысячи людей.

Она покрутила головой, пытаясь это представить.

– Тысячи?

– Тысячи, – твердо сказал он.

– И надолго здесь задерживаются?

– Насколько захотят. Или пока Джордж не выгонит.

– А ты? – спросила Стелла. – Ты здесь давно?

– Почти месяц.

– Снимаешь? Платишь за аренду?

– Да нет, – он неопределенно махнул рукой, – просто помогаю там-сям, когда нужно.

Рейчел потянула его за рукав.

– Вот сейчас ты как раз нужен. В прошлые выходные Джордж нашел на блошином рынке кучу первых изданий, и коробки только что прибыли.

– Но я еще не читал книгу, – простонал парень, но Рейчел выволокла его за дверь.

Стелла последовала за ними в поисках места, где можно было бы почитать. Она проходила комнату за комнатой; в каждой сидели люди, уткнувшиеся в книги. Кто из них, думала она, здесь живет? Наконец в углу комнаты с фортепьяно она нашла свободное кресло, из дыр в обивке которого торчала вата. Как знать, размышляла Стелла, садясь в изодранное кресло, не было ли оно прошлой ночью чьей-то кроватью. А потом она открыла книгу.

Этот академический труд содержал научные воззрения на все подряд: от мотивов Мане до истории женщин во Франции. Имелось длинное отступление о реакции Золя на картину и еще более длинное эссе о роли расточительных куртизанок во Франции девятнадцатого века. Но натурщица была упомянута лишь дважды – причем ее имя было написано с ошибкой. Стелла искренне порадовалась, что не потратила деньги зря.

Вернув книгу в Синюю комнату, она спустилась вниз. Джордж Уитмен стоял рядом с высоким крупным бородачом, и оба энергично жестикулировали. Табличка на столе рядом с ними гласила: «Оставь, что можешь. Бери, что нужно».

– Вот вы где! – Джордж Уитмен воскликнул это так, как будто ждал ее. – Познакомьтесь с Алленом Гинзбергом. – Протянув руку для пожатия, Стелла почувствовала трепет. Я знакомлюсь с самим Алленом Гинзбергом! – Через несколько дней он будет у нас читать. Вы должны прийти на его выступление. А сейчас расскажите, что удалось найти.

– Ничего полезного, вы были правы. Там больше написано о котенке на картине, чем о женщине, которая для нее позировала.

Он сочувственно хмыкнул.

– Не удивлен. Но у меня возникла идея. Я знаю, кто может вам помочь. Идеальная кандидатура, то, что нужно. Я ему позвоню. Зайдите завтра, и я расскажу, что у него выяснил.

Он снова повернулся к поэту, а Стелла пошла к выходу. Она была почти у двери, когда Уитмен окликнул ее:

– Подождите!

Подойдя, он легонько постучал пальцем по ее подбородку.

– Если вам понадобится жилье, помните, что дверь в «Шекспир и компания» всегда открыта. Мы все бездомные странники, но уж перекати-поле я узнаю всегда, с первого взгляда.