Чуть ли не час я медленно пробирался через самую разбитую часть «истребителя осей». Но, к счастью, постепенно дорога делалась все более проходимой. На ней по-прежнему зияли выбоины и торчали булыжники, но они становились все меньше и с гораздо бо́льшим разбросом.
Я внимательно следил за едущим следом Карлом-Мартином, стараясь не выпускать его из виду. Эти края были знакомы мне, а не ему, к тому же меня тревожило его психическое состояние, равно как состояние DeSoto.
Над головой простирался высокий голубой небосвод, по которому с запада быстро скользили белые, как хлопок, облачка. Дождя не было и в помине, как не было и пыли, и забивающегося везде песка. Как будто у природы вдруг случилась и прошла тяжелая лихорадка.
Передо мной раскинулась потрясающая панорама, внушающая благоговейный трепет. Далеко вперед, до самого горизонта, убегали невысокие холмы с ложбинами между ними.
Я опустил окошко, открыл в ближнем крыле клапан вентиляции. Воздух был бодрящим, и атмосфера в целом казалась едва не праздничной. Невозможно представить, что всего пару-тройку часов назад вокруг стояла дымная мгла и потемки.
На севере тихо и одиноко в светло-кобальтовом небе возвышалась широкая столовая гора Красная Рубашка. Я рад был ее видеть. Это один из надежных ориентиров на пути в резервацию. Испокон веков для местного племени это был священный холм. Говорят, и сейчас юноши ходят туда для ритуала с поиском видений[103]. Над ней медленно кружили, паря высоко в воздухе, ястребы и сапсаны – далекие темные точки в бескрайней небесной лазури.
Дорога, тянущаяся к западному горизонту, наконец поддалась знакомому ритму со сменяющими друг друга подъемами и спусками. Там и сям попадались бизоны, лениво бродящие по серо-коричневым склонам холмов. И никаких признаков человеческого жилья.
– Здесь уж точно никак нельзя сломаться, – сказал я Мистеру Боунсу.
Пес никак не отозвался. Он лежал на сиденье рядом с Рубеном, и они свернулись рядышком, точно новорожденные котята, дыша и посапывая в унисон.
Закончив спуск в глубокое высохшее русло, я начал долгий подъем на верхушку очередного взгорка. Пикап тяжело въезжал по склону, раскидывая камни из-под колес.
Дорога, хоть и менее каменистая на этом участке и не настолько изрезанная трещинами, все так же оставалась трудной и более чем ненадежной. Из ямистой расселины меж холмами она превратилась теперь в узкий торчащий хребет без каких бы то ни было съездов, в ширину едва достаточный для проезда одного автомобиля. Я даже представить не мог, что делать, если навстречу нам попадется другая машина. Хотя как раз насчет этого я беспокоился меньше всего: с того момента, как мы много километров назад свернули на «истребитель осей», мы не увидели больше никакого транспорта.
Больше всего меня сейчас беспокоил вопрос, сколько нам еще ехать до пересечения с Дорогой Одинокого Пса. Я лишь надеялся, что со следующей вершины смогу получше разглядеть окрестности.
Когда мы въехали на холм, от открывшегося вида у меня перехватило дух. Прямо передо мной на сотни километров вперед простиралась бесконечная череда низких холмов, похожих на перекатывающиеся волны. Вдалеке пейзаж дополняли пара лысых горных вершин и конусы потухших вулканов. Красная Рубашка, точно одинокий страж, высилась на севере. Лучи послеполуденного солнца омывали ей широкую макушку, и вниз по ближним холмам и балкам сбегали тени.
Меня так и подмывало разбудить Рубена, чтобы он тоже мог полюбоваться своей землей с этой прекрасной обзорной точки. Но я решил все же дать ему поспать. У мальчонки выдался очень трудный день, а впереди, уже в считаные часы, его ждали новые радости и волнения.
– Благословенный богом край, – произнес я еле слышно. Для меня, весьма далекого от религии человека, это было подобно молитве.
Впереди змейкой сбегала узкая дорога, теряющаяся в череде холмов. Через несколько взгорков она вновь оказывалась на виду – но уже намного более узкая и далекая, еле различимая в палящих лучах солнца.
Так я сидел, зачарованный абсолютной красотой и величием этой картины, когда внезапно глаз уловил какое-то движение в следующей ложбине. Сперва я решил, что это некое животное пробирается вдоль дороги. Но, вглядевшись получше, обнаружил, что это автомобиль, возле которого присел на корточки мужчина. Как он тут очутился и что вообще здесь делает, можно было только гадать.