– А ты думаешь, зачем я все приводил в чувство старину DeSoto? – говорит Карл-Мартин, улыбаясь до ушей. – В твой пикап мы точно все не влезем.
Тысячи мыслей пронеслись у меня в мозгу, и все они сводились к одному: Ри и старик Одинокий Пес отправили меня на поиски двух мальчиков, а теперь я, получается, возвращаюсь не только с их ребятами, но и с целой компанией посторонних людей, чьи причины для поездки пока что не вызывали у меня ни понимания, ни доверия.
И больше всего в этом меня беспокоила Лилли. Хотя с Ри наше общение и вышло довольно коротким, было ясно, что человек она резкий и тяжелый, и потенциальные трения между ней и Лилли уже сейчас навевали тревогу.
Когда я был у них в доме, Леви с Рубеном чувствовали себя под защитой матери, и они, несомненно, ее любили. Но там не было такой нежности и тепла, что я наблюдал между ребятами (в особенности Рубеном) и Лилли. По отношению к мальчикам она явственно претендовала на материнскую роль – а я не знал еще ни одной семьи, где нашлось бы место для двух матерей.
Как бы то ни было, я ничуть не сомневался, что за решением меня сопровождать стояла Лилли. Все утро она ходила по дому с очень довольным, удовлетворенным видом, что казалось совсем неуместным для женщины, которая вот-вот расстанется с детьми, ставшими в последние дни центром ее существования.
– А что вообще такое? – спросил я. – Откуда взялось решение отправиться со мной?
Лилли суетилась у стола ко мне спиной, прибираясь после завтрака.
– Мы все стали частью этого дела, – ответила она, причем таким тоном, что пресекал любые дальнейшие обсуждения.
Я повернулся к Иде. Она сидела, улыбаясь, в своем кресле в углу комнаты.
– Ах, я просто подумала, как весело будет за компанию немножко прокатиться, – сказала она, подмигивая и радостно хихикая. Она определенно была в курсе происходящего, и теперь мое недоумение доставляло ей немало удовольствия.
Карл-Мартин, ни слова не говоря, стоял в сторонке.
Рубен с Леви остановились на лестнице, молча наблюдая за сборами. Рубен нетерпеливо подскакивал и строил рожицы – он явно был в восторге оттого, что все друзья собрались вместе. Леви стоял неподвижно как скала, крепко прижимая к груди завернутую в одеяло čhaŋnúŋpa.
Пройдя к холодильнику, Карл-Мартин достал два больших пакета из коричневой бумаги, доверху уложенных едой.
– Я договорился с Петерсонами, что они пару дней присмотрят за хозяйством, – сообщил он Лилли. – Пойду отнесу еду в машину. Надо уже ехать, пока погода не испортилась. Что-то там как будто в небе затевается. – Сопровождая его слова, стукнула от ветра и захлопнулась входная дверь.
Лилли еще кое-что напоследок в комнате подправила и заторопила мальчиков на выход.
– Пора, пора в дорогу, – приговаривала она.
– А Боунс? – спросил я, даже не представляя, как пса можно оставить дома. Мысль о том, что мне сейчас придется окончательно с ним попрощаться, надрывала душу.
– Мистер Боунс тоже едет, – ответила Лилли. – У вас же есть для него место в пикапе?
Услышав об этом, Рубен радостно метнулся к старому псу и обхватил его за шею.
– Я хочу ехать с мистером Дэнтоном и Мистером Боунсом! – заявил он.
Боунс при этом оживленно махал хвостом и лизал его в лицо.
– Нет, ты поедешь с нами, – сказала Лилли.
– Да пусть он едет с мистером Дэнтоном, – вмешалась Ида авторитетным тоном.
И Лилли сразу уступила.
Я направился к выходу, не до конца пока что понимая, что происходит, но полный облегчения, что мой час прощания со старым псом еще не наступил.
Ида же устремила на меня очень странный долгий взгляд, как будто смотрела на что-то сквозь меня.
– Вы позволите Рубену сесть возле вас. Прямо рядом с вами. Понимаете? Прямо рядом с вами.
– Понимаю, – ответил я.
Внезапный порыв ветра взметнул с пола тонкое облачко пыли.
Мне припомнились слова старика Одинокого Пса о том, что мое переднее пассажирское сиденье будет отличным местом для Рубена. В тот день тоже дул сильный ветер и я так же до конца не понимал, что происходит. И до сих пор не был уверен, что сумел хоть что-то уяснить.