Лилли предложила у них переночевать, чтобы с утра с новыми силами отправиться на поиски мальчиков. Я поначалу колебался, поскольку у меня не было уверенности, что Два-Пальца и впрямь махнет в Небраску. Стейнбах при всей своей проницательности был очень доверчивой натурой, более склонной к духовной жизни, нежели практической. Мой бывший начальник, может, и казался ленивым, но был еще и хитрым. И запросто мог обвести Стейнбаха вокруг пальца. И мне бы не хотелось, чтобы он сильно опередил меня, если ему действительно удастся выйти на след ребят. А с каждой пролетающей минутой мальчики все сильнее удалялись от меня.
Тем не менее я согласился остаться. Выехав на исходе дня, я не шибко продвинусь вперед. И в тени сумерек с куда большей вероятностью, чем при ярком утреннем свете, могу просто не заметить ребят. Кроме того, чашка кофе, небольшой завтрак и хороший ночной сон способны творить чудеса.
– Вам нужно довериться тому, что сказала Ида, – посоветовала мне Лилли.
– Я готов послушаться черепаху, – отшутился я, – но не готов двигаться, как она.
Лилли очень серьезно посмотрела на меня, потом все же расплылась в улыбке.
Перед ужином она мягко пожурила меня, когда я обмолвился о том, как бессердечно было отправлять двух еще маленьких мальчиков одних через всю страну, пусть даже и ради благородных целей.
– Не все в наших руках, мистер Дэнтон, – сказала Лилли. – Быть может, если вы уделите больше внимания вещам духовным и отнесетесь к ним с бо́льшим уважением, то, глядишь в вас будет и больше веры в то, что все сложится как надо.
Как и Ри, она была женщиной с сильным напористым характером, способной без труда настоять на своем.
Вместе мы разделили восхитительный ужин из сладкой кукурузы, свиных стейков на косточке и свежего молока. Как сказал однажды Стейнбах, они были бедными, но жили богато.
Ели мы с той размеренной церемонностью, что пропитывала все их внешние взаимоотношения. Начав с краткого обращения на лакота к миру духов, они принимали пищу, точно совершали некое таинство, тихо переговариваясь и заботливо передавая друг другу блюда.
Поужинав, мы все вместе перешли в гостиную. Я рад был, что Лилли решила посидеть с нами. Этот жест для меня являлся комплиментом, и мне приятно было воспринимать ее присутствие в таком ключе. Мистер Боунс тоже потрусил за нами, очевидно радуясь тому, что является участником дружеской встречи.
– Я вижу, старина Боунс тебе особо симпатичен, – сказал Карл-Мартин.
– У меня все собаки вызывают симпатию, – ответил я. – А Мистер Боунс особенно.
– Он кое-что еще умеет делать. Хочешь посмотреть?
– Конечно.
Стейнбах принес с кухонного стола небольшой кусочек свинины и задержал над головой у пса.
– Служи!
Это был сигнал для Мистера Боунса, чтобы он сел на задние лапы, как луговая собачка, и коротко гавкнул. Пес с радостью готов был отозваться на команду и в былые времена определенно без труда проделывал этот маленький салонный трюк. Но теперь он оказался способен лишь на слабую попытку оторвать передние лапы от пола, после чего сдался и несколько раз от души тявкнул.
– Ох, Карл-Мартин, – с укором сказала Лилли, – оставь уже в покое старого Мистера Боунса.
– Я ж бросил учиться на священника, – хохотнул Карл-Мартин. – Кто-то должен продолжать традицию.
Лилли недовольно покачала головой:
– Ох уж эти wašíču со своими собаками.
– Ну, это все же лучше, чем пускать их на суп.
Склонив голову набок, Лилли одарила его таким же тяжелым взглядом, как недавно меня. Это явно была для них уже истоптанная территория.
– Ладно, старина, – сказал Карл-Мартин, ласково потрепав собаке загривок, – попытка – уже хорошо.
Он бросил в сторону Мистера Боунса мясную косточку, и тот, оживленно виляя хвостом, похромал за ней.
– У меня сердце радуется при виде этого пса, – сказал я. – Я каждый день вспоминаю свою старушку Симпатюню. Собственно, она и была главной причиной того, что я сбежал в незнакомые края. Куда бы я ни глядел, везде мерещился ее призрак.
Сказав это, я мгновенно пожалел о своих словах.
Лилли с Карлом-Мартином быстро переглянулись, но как будто пропустили их мимо ушей.
– А какой она была, твоя Симпатюня? – спросил Карл-Мартин, скорее пытаясь тем самым затереть мою случайную бестактность, нежели из искреннего интереса.
Я понимал, что следует сменить тему, однако, с тех пор как она умерла, мне впервые представилась возможность о ней поговорить.
– На самом деле не такая она была и красавица, – заговорил я, мысленно воспроизводя образ Симпатюни. – Щенком она была почти что черной, а становясь старше, приобретала все больше серый окрас, и к концу жизни вся ее мордочка и шерсть вокруг глаз стали белыми. Что делало ее слегка похожей на енота. Не знаю, какой она была породы. Может, отчасти пастушьей овчаркой, но там изрядно примешивалось и многое другое. По большому счету для меня она была просто собакой.
– Да, это главное.
– А ее глаза! – продолжал я. – У нее были такие большие и красивые глаза. Карие. Совсем как у Мистера Боунса. В них отражалось столько души! Она была из тех собак, что всегда разделят твои эмоции и переживания. Понятно, что проблем она не решит, но, господи, она всегда ко мне бежала, когда я из-за чего-то вешал нос.
– Представляю, как тяжело было ее потерять.
– Тяжелее не бывает.
В горле уже нарастал комок. Я все вспоминал нашу с ней последнюю прогулку, когда она упала и поглядела на меня этими своими глазами, в которых читалось: «Помоги!» И до меня внезапно дошло, что не я водил ее на прогулку – она ходила гулять со мной, потому что считала это своим долгом.
Я опустился на пол рядом с Мистером Боунсом, положив голову рядом с его мордой – скорее чтобы скрыть навернувшиеся слезы, нежели для чего-то еще. Боунс посмотрел на меня своим мудрым меланхоличным взглядом и, застучав по полу хвостом, потыкался мне в нос мордой. Мне даже не верилось, насколько это здорово – вновь чувствовать с собой рядом собаку!
– Старина Боунс – пес из резервации, – сказал Карл-Мартин. – Мы считаем, что больше всего в нем от лабрадора. Хотя и от пастушьей тоже что-то несомненно есть. Когда мы его нашли, у него вся морда была в дикобразьих иглах. Удивительно, что он от нас не сбежал после того, как мы их повыдергивали щипцами. Хотя больше уже такого не случалось. Он смышленый, быстро все усваивает. Хочешь посмотреть?
– Разумеется. – Если как-то и можно было отвлечь мои мысли от Симпатюни и от мальчиков, то разве что сосредоточив все внимание на собаке.
Лилли неодобрительно покачала головой. Она определенно это уже видела.
– Пойдем, Боунс, – велел Карл-Мартин. – Пора на улицу.
Стейнбах повел пса к сетчатой входной двери, выпроводил его на крыльцо и закрыл створку на крючок. Затем взял еще одну свиную котлету на косточке и положил рядом с дверью изнутри. Глаза у Мистера Боунса тут же расширились, и он стал тыкаться носом в дверь. Поняв, что створка не открывается, пес неуклюже соскочил с крыльца и поковылял вокруг дома к черному входу. Вскоре я услышал, как он стучит лапой и скребется в заднюю дверь, пытаясь войти оттуда. Однако Карл-Мартин успел запереть и задний вход.
Через считаные секунды Мистер Боунс снова появился у парадной двери и потолкал в нее опять. Створка подергалась, побренчала, но не открылась.
Пес вновь потыкался в нее носом. Дверь опять подергалась, но осталась запертой.
Тогда он принялся ритмично толкать ее носом снова и снова, пока не поймал нужный ритм и крюк не начал дергаться в проушине, подпрыгивая в ней все выше и выше. Услышав, что тот наконец выскочил из петли, Мистер Боунс снова налег на дверь, чтобы она чуточку приоткрылась и он смог просунуть туда морду. Он потянул лапой створку, сунул туда нос, раскрыл ее пошире и, зайдя наконец внутрь, схватил мясо.
Я не мог не рассмеяться.
– Симпатюня просто уселась бы с той стороны, глядя на меня с таким выражением, мол, зачем ты так со мною.
Улыбнувшись, Стейнбах погладил старого пса по спине.
– Ну, как я уже сказал, он вырос в резервации. Находчивый, задиристый, упрямый. Всегда добьется своего. Верно говорю, Боунс?
Мистер Боунс поглядел на него, виляя хвостом, и снова принялся жевать добытое мясо.
Стейнбах с женой многозначительно переглянулись, и он легонько кивнул.
– У нас к вам предложение, мистер Дэнтон, – заговорила Лилли. – Быть может, вам стоит взять его с собой?
Я остолбенел.
– Вы хотите сказать, взять Мистера Боунса с собой на поиски мальчиков?
– Он может оказаться очень кстати. Во многих отношениях он смышленее вас, – улыбнулась Лилли. – Да и будет кому за вами присмотреть.
– Она права, – кивнул Карл-Мартин. – У мальчиков установилась с Боунсом глубокая связь. Тебе доверять у индейских мальчишек нет никаких причин. Ты для них – всего лишь очередной белый, пытающийся их поймать. Особенно учитывая то, что ты явился в их дом вместе с Два-Пальца. Но вот если они увидят Мистера Боунса, это будет совсем другое дело. Да и тебе будет в пути какая-то компания. Мне показалось, ты к этому привык.
Мистер Боунс поднял на меня взгляд, словно выражая согласие.
– Наверное, идея хороша, – ответил я. – Но сами-то вы уверены, что это правильно?
– Возьми его с собою спать. Вот и посмотришь.
– Тогда пошли, Боунс, – позвал я, вставая с пола. – У нас впереди долгий трудный день. Пора ложиться баиньки.
Тихо проскулив в ответ, старый пес тоже поднялся и пошел за мной по лестнице к мальчишеской спальне. Всю ночь он сопел, присвистывал и ворочался в ногах моей постели. Вроде бы самые обычные собачьи звуки – но для меня они казались прекраснейшей музыкой.