Лино

Ребекка глубоко дышит и выходит на площадь. У нее подгибаются ноги. Сердце бьется так сильно, что вот-вот разорвется. Она подходит к колодцу. Садится на край. Ждет, пока он дочитает, чтобы узнать, конец ли это их истории или ее начало…

Она закрывает глаза…

Я поднял глаза. Она здесь. Она терпеливо дожидалась… Она пришла ко мне. Уверенная в себе и такая хрупкая. Ничто в моей жизни так не потрясало меня, как последние строчки, которые она мне написала и которые принадлежат только нам двоим. Так же, как наша первая ночь.

Там есть всё: ее вопросы, ее сражения, ее терпение, уверенность, поселившаяся в глубине ее сердца, ее внутреннее путешествие и приезд в Венецию. Только подумать: уже несколько дней она провела здесь, рядом со мной. Я так старательно защищал себя, что не увидел ее и не почувствовал, что она тут, только руку протяни. Венеция хранила ее секрет. Венеция закрыла ее своими стенами, окутала своей красотой. Ко мне пришла уверенность, что она теперь принадлежит Светлейшей, и мои глаза наполнились слезами.

Потом я снова подумал о ее поездке на кладбище – она ходила на встречу с моими родителями. Она бросила им вызов, открыв свое безумие, нет, наше безумие! Она необыкновенная, я бы никогда не смог сделать это так элегантно. Она, можно сказать, повела себя храбро и поставила их на полагающееся им место. Раз мы любим друг друга, у них больше нет ведущей роли в нашей истории. А мы действительно любим друг друга. Любим так сильно, что нам даже не нужно признаваться друг другу в нашей любви.

Ребекка сделала мне потрясающий подарок: она позволила мне освободиться от постоянной оглядки на родителей. Но мне хотелось сказать ей, что мы такие же безумные, какими были они. Такие же максималисты. Если не больше. И, несмотря на все, невозможно не думать о них – где бы они ни находились, они обязательно смотрят на нас, наблюдают за нами. И могут испытывать капельку ревности, меня бы это не удивило. Мы с Ребеккой ведем себя более театрально, причем сами того не желая. Но большая разница между Ребеккой и мной заключается в том, что она выбрала стремление к совершенству, к красоте, к безумной любви самостоятельно, не испытывая диктата наследственности. Надеюсь, я подтолкнул ее к этому, однако она сама приняла решение и выбрала эту дорогу, бросив вызов реальности, которая была одинаково отвратительна нам обоим.

Я любил ее еще сильнее, хотя раньше считал, что это невозможно.

Что я такое сделал, чтобы заслужить ее?

Я встал. Ноги мои двигались с трудом. Сердце, казалось, вот-вот остановится. Я поймал взгляд ее маски, и меня наполнило умиротворение. Они встретятся друг с другом и станут единым целым. Хватит ей сомневаться. Это ее маска. И она дожидалась ее много лет.

Я открыл дверь мастерской, не отрывая глаз от Ребекки. Она услышала шум и заставила себя держать веки опущенными. Она дрожала всем телом. Как ей могло прийти в голову, что я ее отвергну? Она вернула меня к жизни. Она была моим возрождением.

Я подошел так близко, что мог коснуться ее, дотронуться.

– Ты не реальный, – прошептала она. – Наша история не реальна.

– Открой глаза, Ребекка.

Она открыла их, и они впились в мои глаза. Не говоря ни слова, я передал ей свою любовь и свое желание. Она улыбнулась. Такой улыбки я никогда не видел.

Теперь я бы мог и умереть.

Умереть от любви. От настоящей любви.

Она была моим днем.

Она была моей ночью.

Она была моей Венецией.