Ночью Луну разбудили чьи-то шаги. Сначала ей показалось, что они доносятся из коридора, но затем послышался стук в потолок – и стало ясно, что в мансардных комнатах наверху кто-то есть. Комнаты мистера и миссис Веббер находились рядом с кухней, и, скорее всего, супруги уже спали. Других слуг в доме не было. По крайней мере, Луна так думала.

Неужели в Рейвенсвуде жил кто-то еще? Конечно, экономка должна была бы упомянуть об этом. Либо миссис Веббер действительно ничего не знала, либо просто не хотела посвящать в это Луну. Она даже не могла подняться с кровати, чтобы проверить, и это внезапно дало ей острое ощущение уязвимости. Раненая девушка в мрачном, изолированном от мира доме, неспособная убежать, если случится что-то страшное.

Затем она попыталась найти разумное объяснение происходящему. Возможно, это Вебберы в ночи что-то искали по углам. Они упоминали, что Маркус любил прятать ценные вещи – может быть, те, что желал уберечь от своей несносной жены. И все же было странно, что они решили заняться этим глубокой ночью. Луна решила, что утром обязательно расспросит их.

Она наклонилась к ящику, чтобы проверить птицу. Мысль о том, что в комнате с ней есть еще одно живое существо, неожиданно успокаивала. Птица была жива, но почти не двигалась. На чердаке воцарилась тишина, и Луна начала сомневаться – не показалось ли ей все это? Лежа в темноте, она безуспешно пыталась уснуть, а в голове роились мысли: от ужаса, пережитого в Лоубридже, до тайн этого дома и надежды на то, что раненый ворон все же поправится.

Среди всех тревожных мыслей она вдруг вспомнила, что название города Бранчестер происходит от кельтского слова, означающего «ворон». В самом деле, в этой части страны в Средние века ворон было пугающе много. Их считали вредителями, обвиняли в нападениях на скот и даже в распространении чумы. Их беспощадно истребляли, так что в последние столетия численность этих птиц резко сократилась. Но, несмотря на это, их следы сохранились в названии города, реки и даже дома, в котором она сейчас находилась. Ей показалось идеальным назвать своего подопечного как-нибудь символично. Так он получил имя Бран – в честь реки, что текла за сорок миль от когда-то охваченного страхом города и впадала в море.

На следующее утро Луна с радостью обнаружила, что птица сидит в коробке прямо, и ее сердце наполнилось надеждой, когда он начал брать с пинцета маленькие кусочки вареного яйца. Как и она, он не мог опереться на сломанную ногу, но выглядел бодрее, и все говорило о том, что птица еще может окончательно поправиться. Она радостно щебетала с ним, убежденная, что тот слушает, а Бран и впрямь наклонял блестящую голову набок. Так было, пока в комнату не вошла миссис Веббер с привычной веселой беззубой улыбкой, чтобы помочь Луне одеться.

– Кто-то спит на чердаке? – спросила Луна. – Я слышала шаги ночью.

– В доме лишь мы втроем, уверяю вас. Хозяин уже и собак не держит. Думаю, вы слышали белок или крыс, – с уверенностью покачала головой экономка.

– Но я слышала именно шаги, – настаивала Луна, отчего пожилая женщина нахмурилась и схватилась за небольшое распятие, висевшее у нее на шее.

– У духов много способов дать знать о себе. Люди разное говаривают: о стуках, резких запахах, чьих-то прикосновениях или вещах, летающих по комнате… Возможно, там, наверху, кто-то что-то ищет, неспособный уйти в иной мир. – В словах миссис Веббер не прозвучало имени, но было понятно, кого она имеет в виду: похоже, она считала свою бывшую хозяйку мертвой, и эта мысль не приносила радости.

Их разговор прервал стук в дверь спальни. Вошел мистер Веббер, чтобы сообщить Луне о приходе гостя. Паника нахлынула на нее. Неужели кто-то из Лоубриджа нашел ее? Или это констебль пришел арестовать ее за убийство и увезти в Бранчестерскую тюрьму?

– Не нужно так тревожиться! Я пригласила своего доброго друга, мистера Финдли, но крайне важно, чтобы хозяин не узнал о его визите, – прошептала миссис Веббер, аккуратно расправляя покрывало и складывая ночную рубашку, одолженную Луне.

Луна снова была в том же платье, в котором явилась сюда, – теперь чистом и аккуратно выглаженном заботливой экономкой.

– Хотя я, безусловно, предана мистеру Грейборну, – продолжала экономка, – у него странные взгляды, когда дело касается бедняги Финдли. Он не пускает его в дом, считая его методы ненаучными. Но мне уж поверьте, этот Финдли – настоящее чудо. Он вылечил мальчика от странных припадков, избавил меня от головной боли… да что там – даже вырвал несколько моих зубов, когда те совсем уже сгнили! Я тайно водила к нему хозяйку, с тех пор как он поселился в своем коттедже «Жимолость». И я точно знаю, он и вам сможет помочь – ваша лодыжка заживет куда быстрее.

На лице Луны читалась тревога. Маркус прямо просил ее избегать этого человека, и ей нелегко было пойти на обман, который этот мистер Финдли мог легко раскрыть. Но экономка положила ладонь ей на плечо, пытаясь успокоить.

– Он все понимает. Не беспокойтесь, миссис Грейборн, наши тайны будут как под замком.

Ее муж, стоявший поблизости, снова недовольно хмыкнул, но все же подхватил их временную пациентку на руки, игнорируя тревожное хлопанье крыльев и карканье Брана, и вынес Луну из комнаты. Птице явно не нравился мистер Веббер – и сама Луна вынуждена была признать, что он и ей не был особенно симпатичен.

Мистер Финдли оказался весьма колоритной личностью. Несмотря на почти полностью седые волосы, его лицо будто бы не принадлежало старику – даже наоборот. Он выглядел, может быть, лет на пятьдесят, а то и меньше. Он был невысок, одежда его буквально сияла всеми цветами радуги: шелковый мандариновый галстук, ярко-зеленые брюки, лимонно-желтый парчовый жилет с веточкой сушеной лаванды в петлице. Его лицо было округлым и добродушным. У ног стояла кожаная медицинская сумка черного цвета.

Он встал, когда Луну внесли в комнату, и вежливо представился, сказав, что живет чуть выше по течению от Рейвенсвуда – за паромной переправой, всего в пяти минутах отсюда. Эта новость несколько утешила Луну: оказывается, дом был не таким уж изолированным, как она думала. Финдли рассказал, что его называют знахарем или же народным целителем и что он уже давно оберегает мистера и миссис Веббер с помощью амулетов и снадобий – особенно после того, как Луна окончательно потерялась в себе. Лже-Луна знала, что Маркус не делил вещи на магические и немагические, но сама она не имела твердого мнения по этому вопросу. Она слишком легко поддавалась внушению, и ее участие в этой странной маскарадной истории это вполне доказывало. Если кто-то утверждал что-то как факт, приняв серьезный вид, то она была склонна верить ему.

Ее гость потянулся за кусочком фруктового хлеба, откусил и слегка поморщился. Пирог и тарелка были осторожно поставлены на пол – как раз в тот момент, когда по лестнице пронесся оглушительный шум. Это был Бран, каркающий, взывающий к хозяйке. Мистер Веббер взволнованным голосом отчитывал птицу, которая, видимо, вырвалась из ящика.

– Что за чертов гвалт тут стоит? – пробормотал мистер Финдли, благодарно кивнув, когда ему наполнили чашку, и с усмешкой добавил: – Вы тут, гляжу, зоопарк решили открыть?

– Я проверю, в чем дело, мадам, и запру птицу в вашей комнате, – вмешалась миссис Веббер, уже спеша к выходу и качая головой.

– Это лесной ворон, – пояснила Луна, когда та ушла. – Он был ранен и сейчас живет в ящике наверху. Думаю, его возмутило то, что мистер Веббер красит одну из спален. Птица ему не доверяет.

Несмотря на то, что слуга сам наложил шину на сломанную ногу Брана, пернатый словно бы знал, что изначально у мистера Веббера был план свернуть ему шею.

На лице мистера Финдли мгновенно отразилось удивление.

– Так один все-таки выжил! – Он с восторгом поставил чашку на стол и сжал руки в порыве радости, его щеки порозовели, а в ярко-голубых глазах вспыхнул огонь. – Миссис Веббер рассказала мне о подлом истреблении птиц как следствии вашего периода мучительной меланхолии, Луна… Крайне важно, чтобы ваш муж бросил все силы на сохранение колонии воронов, ведь эти птицы охраняют лес, пускай мистер Грейборн и не верит в угрозу темного искусства.

Очевидно, повариха посвящала мистера Финдли во все, что происходило в Рейвенсвуде. И хотя он обращался к ней как к миссис Грейборн, он явно знал, что она не та, за кого себя выдавала. Если он действительно лечил миссис Грейборн, то был одним из немногих за последние годы, кто видел ее вблизи.

– Впрочем, я здесь затем, чтобы помочь с вашей лодыжкой, и не собираюсь злоупотреблять гостеприимством. – Он потянулся к своей сумке и достал небольшой керамический горшочек, края которого были затянуты квадратом ткани, аккуратно перевязанной бечевкой. – Я приготовил для вас целебную мазь, что ускоряет сращивание костей. Наносите ее дважды в день, утром и вечером, легкими движениями на поврежденную область.

Луна взяла горшочек и поднесла к носу. Дареному коню в зубы не смотрят, но этот подарок напоминал своим запахом навоз. Финдли тут же подметил выражение ее лица.

– О да, у окопника запоминающийся аромат, – ухмыльнулся он и добавил: – В состав также входят кора белого дуба, молотый черный орех, полынь, лобелия… и еще кое-что. Еще я передал миссис Веббер несколько свежесорванных листьев окопника и подробные инструкции для приготовления отвара, который поспособствует выздоровлению. – Он наклонился к ее поврежденной ноге, встретился с Луной взглядом. – Разрешите?

Она кивнула. Его руки мягко легли на опухшую лодыжку, и он стал тихо бормотать что-то под нос. По телу разлилось теплое, успокаивающее ощущение.

– Не обращайте внимания, миссис Грейборн, – улыбнулся он, подняв глаза. – Простой заговор, столь же древний, что и меловые холмы в округе. Какой бы ни была моя магия, она благословенна и призвана служить противовесом чужому злу. Я знаю, ваш муж предвзято ко мне относится и не верит в сверхъестественное, но вас я попрошу мне доверять.

– Я не знаю, что об этом думать, – колебалась Луна. – Мой муж считает, что магия существует лишь для тех, кто в нее верит…

– И он ошибается. В нашем мире действуют сонмы темных сил, и игнорировать их – это сущее безрассудство. Когда зло побеждает, это не значит, что добро было слабым. Просто зло оказалось более могучим. И часто это происходит потому, что кто-то несведущий взывает к силам, которые не принадлежат этой земле. – Он потянулся к ее руке. – Сколь долго я пытался удержать вашу магию в узде…

На мгновение ее сбили с толку его слова, но затем она поняла: он говорил о жене Маркуса. Раз она притворялась этой женщиной, ей придется принять и все поступки Ведьмы из Рейвенсвуда, которые теперь будут приписаны ей.

– Жители деревни часто приходят ко мне после ваших необдуманных проклятий и мстительных выходок, – произнес мистер Финдли. – Неурожаи, гибель скота, дети, рожденные с уродствами, и все из-за того, что вы, Луна, затаили обиду на их семьи. Я не смог спасти матушку Селвуд, но уберег хотя бы Вебберов. Несомненно, в этом доме происходят страшные вещи, а те, кому вы доверяете, предадут вас, помяните мое слово.

Эти слова попали Луне прямо в сердце, ведь доверчивость уже однажды ее погубила. Она кивнула.

– Будьте осторожны, моя дорогая. Мы часто судим о людях по тому, как они себя преподносят. Даже добродетельный викарий, всецело посвятивший себя заботам о пастве, может скрывать темные тайны… А по-настоящему хорошие люди бывают вынуждены совершать ужасные поступки. Или, например, кто-то, живущий бок о бок с невообразимым чудовищем, может однажды решиться на преступление, достойное петли…

Он замолчал, и Луна почувствовала намек в его словах. Он говорил о Маркусе? Знал ли мистер Финдли, что случилось с настоящей Луной? И если да – действительно ли он намекал, что ее муж отчаялся и лишил ее жизни? Хотя она едва знала Маркуса, поверить в такую жестокость ей было трудно.

– У многих из нас есть два лица. Может быть, даже у вас? – Он приподнял брови, понизил голос и мягко похлопал ее по колену. – Мы оба знаем, что вы не Луна, но не волнуйтесь. Я охотно вам подыграю. Вокруг вашей предшественницы витало зло, и она плохо обходилась с собственным мужем. Он представляется мне хорошим человеком, которому просто нужно, чтобы его кто-то любил… и чтобы он мог любить в ответ. И мне кажется, вы можете стать этим человеком для него.

Луну смутил этот неожиданный романтический совет. От незнакомца! Она покачала головой.

– Понятия не имею, о чем вы, мистер Финдли. Вы лечили меня раньше, и я благодарна, что вы пришли помочь со сломанной лодыжкой. Я люблю своего мужа и сожалею о том неподобающем поведении, которое позволяла себе в прошлом.

Он понимающе кивнул, не настаивая.

– Вижу, вы решили придерживаться этой игры, но вы едва знаете человека, за которым оказались замужем. Мои гадальные карты предсказали ваше прибытие. Они же говорят, что вы еще долгие годы будете занимать важное место в жизни мистера Грейборна. Придерживайтесь своей легенды, если хотите, но знайте: любовь найдет вас. Я в этом уверен.

Он вновь мягко хлопнул ее по колену – как взрослый, снисходительно относящийся к детской фантазии. Но любовь уже нашла Луну, хотя вскоре оставила ее. Сердце девушки все еще было занято.

Напевая себе под нос веселую мелодию, мистер Финдли предложил ей еще чая, а когда та отказалась, он без всякой обиды наполнил свою чашку и с улыбкой откинулся на спинку стула.

– Вы обязаны навестить меня в «Жимолости», как только подлечите ногу. Рано или поздно мистер Грейборн поймет, что я вовсе не враг, каким он меня считает. Но до тех пор я хотел бы иногда видеть вас, просто чтобы знать, что все в порядке. Я почти всегда дома, варю лекарства. Мои двери всегда открыты для вас.

– А вы могли бы приходить, пока моего мужа нет?

Луне нравился этот странный, но доброжелательный человек; к тому же было так отрадно поговорить хоть с кем-то, кроме ворчливого слуги и экономки.

– Увы, мне запрещено появляться на территории поместья. Я и сегодня не должен был приходить, но миссис Веббер настояла. Ваш муж, в своем невежестве, отверг меня, но я все равно его уважаю. Он делал для своей супруги все, что в его силах, не оставлял ее ни на минуту без своего присмотра, следовал за ней и днем и ночью, даже в лес – лишь бы защитить. Но у каждого есть предел. И мне кажется, она его перешла. Понятно, что ее не видели несколько дней кряду, и вот он спешно находит ей замену. Могу лишь надеяться, что где бы она ни была сейчас – она обрела покой.

Вдруг, словно в ответ на его догадки, пламя в камине с ревом взметнулось, и языки огня вырвались наружу. «Если бы Луну убили, – подумала лже-Луна, – она бы не ушла спокойно». Не тогда, когда самозванка жила ее жизнью. Не тогда, когда ей еще предстояло отомстить за свою смерть.