Первым пугающим открытием для Луны на следующее утро, когда она уже пробудилась, но еще сонно жмурилась, была уверенность в том, что за ней наблюдают. Вторым – то, как сильно болела ее лодыжка.

Она оглядела комнату. Маркус Грейборн, который придвинул стул к изножью кровати, действительно встревоженно смотрел на нее.

Накануне они славно провели время за чаепитием. А вскоре и мистер Веббер вернулся из Мэнбери с долгожданными розовыми кустами. Затем она долго наблюдала за Маркусом через окно, пока он сажал кустарники и приводил в порядок палисадники за лужайкой. Он был настолько поглощен этим делом, что с извинениями отказался ужинать, так что до спальни вечером ее донес мистер Веббер, а его добрая жена помогла ей раздеться.

– Доброе утро, – сказал Маркус взволнованно, но отнюдь не недовольно. – Мистер Мейер первой же почтой отправил мне письмо, в котором заверил, что все хорошо. Так что скоро я отправлюсь в Лондон, но не хотел уезжать без прощания и наставлений.

– Волнуешься о том, что я могу сотворить, пока тебя не будет? – Она поерзала на кровати.

Рукава ее мнимого мужа были снова закатаны до локтей, а лоб был мокрым от пота. Он определенно не боялся испачкать руки и, очевидно, уже многое сделал в саду этим утром. Она посмотрела на часы на тумбочке: их стрелки, стоящие вертикально, будто стыдили ее за то, что она проспала почти до полудня. Она никогда прежде не была совой. Вероятно, это лауданум добавлял ей сонливости.

– Поверь, – произнес он, вытирая лицо большим носовым платком из своего кармана, – живи ты последние несколько лет так, как я, ты бы поняла, сколь мало вещей в этом мире способны меня огорчить.

– Это потому, что я была такой обузой с тех пор, как мы поженились? – спросила она, помня о своей роли и зная, что может оставаться в Рейвенсвуде, не подвергаясь допросам пытливых полицейских, пока поддерживает этот миф.

– Мой брак, конечно, переживал трудные времена, но мне представилась возможность вложить инвестиции, потенциально прибыльные. Нужно, по крайней мере, попытаться предотвратить то, что, как я с болью полагаю, неизбежно.

Она понимающе кивнула и устроилась повыше на подушках, отчего пентаграмма снова привлекла ее внимание.

– Стоит ли мне беспокоиться из-за этих отметин? – спросила она, указывая на царапины на дереве, и он наклонил голову под балдахин.

– Совсем забыл о них, но и раньше не обращал внимания. Когда долго живешь бок о бок с подобными вещами – перестаешь их замечать. Я попрошу мистера Веббера разобраться с этим сегодня же. Во всяком случае, лестница теперь выглядит более пристойно, полюбуйся сама. Я отмыл стены, а миссис Веббер проветрила комнаты наверху, чтобы избавиться от самых зловонных запахов.

Луна вздрогнула. Что происходило в этом доме до ее прибытия?

Маркус заметил, как она изменилась в лице.

– Надеюсь, ты достаточно рассудительна, чтобы понимать: суеверия и темная магия – это чепуха. Они реальны, только если в них веришь. Эти рисунки ничего не значат. Какие-то царапины на мебели не могут навредить.

Хмурая Луна молча кивнула, хотя была уверена, что есть, есть в этом мире нечто большее, чем осязаемое. Она ведь своими глазами наблюдала необъяснимые и потусторонние явления в музыкальной комнате Бранчестера! Там была и индейская принцесса, которая парила над стулом, пока над ней водили обручем, и женщина, которую распиливали в деревянном ящике… Знавала она и людей, которые при помощи медиума успешно общались с давно умершими родственниками, и эти мастера спиритизма даже утверждали то, что мог знать только сам покойный. Кухарка в Лоубридже искренне верила, что ее племянник родился с перепончатыми ногами, потому что ее отца прокляла цыганка. Но Маркус ведь посчитает ее глупышкой, если она все это расскажет? А вот миссис Веббер явно верила в силы добра и зла. Потому и подарила лже-Луне рябиновый крест.

– Перейдем к практическим вопросам, – сказал Маркус, – и к причине, по которой я довольно неуместно слоняюсь в изножье твоей кровати…

– Ты здесь хозяин. Думаю, ты имеешь право слоняться где пожелаешь. – Она просто констатировала факт, но его глаза опустились, и легкий румянец коснулся его щек, вероятно, от мысли, что ее слова можно было понять двояко.

– Как я уже говорил, – откашлялся он, – в мое отсутствие ты должна вести хозяйство, особенно потому, что ты пока не в состоянии уйти. На эту роль больше никто не годится, да и было бы странно, если бы хозяйка дома выполняла приказы слуг. До сих пор ты не доставляла мне хлопот, а вчера была и вовсе чрезвычайно полезна, поэтому я отправлю тебе немного денег, как только смогу.

– Что мне делать с этими деньгами? – ужаснулась она.

– Не тревожься ты так! Я вышлю подробные указания о том, как их потратить, и ты зачитаешь их, поскольку Вебберы не обучены грамоте; но я не хочу, чтобы ты напряглась сверх этого. Ты явно перенесла немало тягот и все еще бледна.

Она понимающе кивнула, пускай внезапно свалившаяся ответственность сбила ее с толку. Видимо, у него действительно не было других вариантов.

– Я также хотел бы, чтобы ты присматривала за слугой, пока он устраняет некоторые из повреждений, нанесенных дому в последние годы. Я найму еще несколько мастеров, они возьмут на себя задачи, с которыми мистер Веббер не справится в одиночку. Ты же можешь заняться любыми мелкими улучшениями, какими только пожелаешь. Уверен, твой вкус гораздо лучше, чем у меня. Я даже могу организовать отправку каталогов мебели и тканей в дом. – Он замолчал и прищурился. – Я могу тебе доверять, не так ли?

Вопрос был не в том, выберет ли она шторы, которые не будут контрастировать с обоями, и не в том, потратит ли деньги на непомерную и ненужную роскошь. Он спрашивал, может ли он ей доверять. И все. Он ведь слышал слова старшего офицера о том, что ее разыскивали за убийство, а она увидела, как это шокировало его на миг. И все же он был готов препоручить ей свое поместье. По всей видимости, он отчаянно нуждался в деньгах и при этом был абсолютно уверен, что его настоящая жена не вернется, не разоблачит авантюру.

Так что она кивнула.

– Я прошу тебя только о двух вещах: не иметь дел с местным народным целителем мистером Финдли, который распространяет глупые бредни, и держаться подальше от чердаков. Туда нет хода никому, кроме меня. Вещи, которые я там храню, сугубо личные… хотя не то чтобы тебе сейчас было легко взбираться по крутым лестницам. В остальном воспринимай Рейвенсвуд как свой собственный дом. Я попрошу миссис Веббер уделить тщательное внимание тому, чтобы ты хорошо ела и восстанавливала силы, ведь тебе еще нескоро удастся встать на обе ноги. А муж миссис Веббер, хоть он и не мастак говорить, достаточно крепок, чтобы легко сносить тебя вниз каждое утро. Ни к чему тебе томиться в этой мрачной спальне.

Если он понимал, что здесь мрачно, так почему же он не перенес кровать в более солнечную комнату с видом на юг?

– А могу ли я бывать на улице в хорошую погоду?

Весна была в самом разгаре, и Луна жаждала упоительного простора, восхитительных ароматов, ярких цветов и чистого воздуха.

– Естественно! Моей жене не нужно моего разрешения для таких вещей. Возьми на себя роль хозяйки, пока меня нет, и постарайся не вести себя как робкая мышь, боящаяся собственной тени. В Рейвенсвуде, увы, и без того хватает теней. Придется тебе быть сильной.

Стать его женой означало бо`льшую ответственность, чем она ожидала, но какова была награда… Подстелив себе соломки, она обнаружила, что жизнь начала налаживаться.

– Можешь во всем полагаться на миссис Веббер… – (Это значило, что на мистера Веббера, напротив, не стоило полагаться?) —…но не позволяй ей запутать тебя всяческими суевериями. Меня не будет четыре или пять недель, а когда я вернусь, мы подумаем, как все… устроить.

Тем самым он напоминал ей, что, когда ее нога заживет, она должна уехать. Ее пребывание в Рейвенсвуде было всего лишь временной передышкой, но она была благодарна и за это. Она сделает все, лишь бы не подвести его, и никакие злые духи с ведьмами ей не помешают.

Чуть позже к ней в спальню наведалась миссис Веббер с завтраком из фаршированных почек. Она сообщила, что Маркус уже спешит на паром до Мэнбери, а затем надеется сесть на поезд до Лондона – совсем как планировала сама Луна до злополучного столкновения.

– В своем свежевыглаженном костюме он выглядел ну совершеннейшим джентльменом! Однако я видела, как он шел по лужайке, ссутулившись, с опущенной головой. Бедный мистер Грейборн! Мое сердце разрывается, когда я вижу его таким подавленным. Лучше не доставляйте ему никаких хлопот: жизнь всегда обходилась с ним сурово. – И она покачала головой. – Не скрою, мне очень странно, что он оставил незнакомую женщину за главную. Иногда мне кажется, что он такой же сумасшедший, как и его жена…

– Я – его жена, – мягко поправила Луна, – и я намерена тщательно управлять Рейвенсвудом в его отсутствие.

Умолкнув, пожилая женщина кивнула.

– Вы все были очень добры ко мне, и я хочу отплатить той же монетой. И позвольте мне сказать: ваш опыт и мудрое руководство наверняка помогут нам со всем справиться.

Немного успокоившись, миссис Веббер оставила ее завтракать. Вскоре Луну уже тошнило от того, сколько масла и специй было в блюде. Маркус не лгал: готовка не была сильной стороной этой женщины. Возможно, первым, что Луна была обязана купить в своем звании хозяйки дома, должен был стать экземпляр «Книги миссис Битон по ведению домашнего хозяйства»; ее повариха нуждалась в новых рецептах, а советы по ведению большого дома были бы бесценны для самой Луны.

Мистер Веббер пришел, чтобы отнести Луну вниз, еще через час. Он был более чопорным, чем его хозяин, и обращался с ней не столь нежно. Кроме того, от него неприятно пахло перегаром и падалью. Погода значительно улучшилась после недавних штормов, и Луна попросила вынести ее на улицу, чтобы не оставаться в этом мрачном доме весь день.

Дитя города, она только в последний год полюбила и оценила сельскую местность. Теперь ей было известно, что значило провести прекрасный летний день, сидя в тени большого вяза и наблюдая, как двадцать два человека играют дружеский матч в крикет на деревенской лужайке. Конечно же, в городе имелись парки и водоемы, но в воздухе никогда не разливался аромат свежескошенной травы, а река Бран в теплую погоду и вовсе смердела оттого, что протекала вблизи фабрик. В городе можно знать своих ближайших соседей, но пройдите сотню ярдов по улице, полной суеты, – и вы обнаружите, что не узнаете ни единого лица. Это была главная причина, почему Лондон так манил ее: возможность затеряться там стала бы для нее одновременно благословением и проклятием.

Согласившись отнести ее на улицу, мистер Веббер поворчал, очевидно не желая участвовать в нелепом спектакле с ненастоящей Луной Грейборн. Он сказал, что возле дома есть длинная скамейка и оттуда открывается хороший вид на луг. Он пронес ее через кухню, и после долгого пребывания в темных комнатах свет дня так и ударил ей в глаза.

Теперь, когда ей не нужно было спасаться бегством, она могла рассмотреть, что Литл-Даутон и поместье Рейвенсвуд располагались в неглубокой долине с пологими меловыми холмами, которые тянулись вдоль берегов реки. Пейзаж в основном являл собой открытые поля, усеянные группами деревьев и пересеченные зелеными изгородями.

Когда он опустил Луну на скамейку, к ним уже спешила миссис Веббер.

– Джедидайя! Ты просто не поверишь! Нашла еще одного, живого! Это добрый знак, все скоро наладится!

Мистер Веббер, чье христианское имя, по-видимому, было Джедидайя, поднял глаза на широко улыбавшуюся, почти беззубую свою жену, которая выросла перед ним и Луной, держа в подоле юбки, точно в гамаке, нечто объемистое.

– Ворона так и не нашла? – На его лице возникла смесь недоверия и любопытства.

– Я как раз таскала пустые ящики в старый голландский амбар, раз уж хозяин принялся разгребать чердак. И там, за заплесневелыми тюками соломы, увидела его! Попался в одну из птичьих ловушек. Должно быть, пролежал там пару дней. Сначала я решила, что он мертв, а он возьми и задергайся! Так я его вытащила, поддев эти ужасные металлические зубцы садовыми вилами.

– Чертово чудо, что он выжил! Если он попался в то же время, когда она разобралась с остальными, значит он пролежал три дня.

– А ну, не ругаться! – отчитала экономка. – Хозяйка же здесь!

Он закатил глаза и не стал извиняться.

– Неси его сюда, я его как следует осмотрю.

– Вот еще, к чему ей смотреть на полумертвую птицу! Лучше пойдем со мной на кухню и помоги. Думаю, птичка сломала ногу, а еще изголодалась, бедненькая.

– Нет, я хочу посмотреть, – сказала Луна, взволнованная тем, что какое-то несчастное существо было ранено и, видимо, испытывает боль; возможно, она могла чем-то помочь.

Миссис Веббер откинула уголок фартука и показала птицу. Переливающиеся черные перья, гладкая голова самого крупного представителя семейства врановых с этим характерным сизым блеском оперения и мохнатым воротником из перьев. Бледно-серые веки были закрыты. Птица не двигалась.

– Подох, кажись. – Мистер Веббер пренебрежительно отнесся к находке своей жены. – А если нет, я легко избавлю его от страданий, – безразлично пожал плечами он.

Тут птица, вероятно, осознала свою неминуемую гибель и открыла глаз, но лишь на мгновение: на большее как будто не хватило сил.

– Нет! Разве ты не видишь? Все будет хорошо! Спасем эту птицу – значит, спасем и весь Рейвенсвуд!

Луна непонимающе посмотрела на обрадованную экономку. Та прижимала сверток к груди и от волнения трясла пухлыми щеками, объясняя:

– Легенда гласит, что, если вороны покинут лес, дом Грейборнов падет! Его жена, эта мерзкая ведьма… Я имею в виду, это она убивала птиц… э-э-э, мы думали, что их всех извели.

Настоящая жена Маркуса расставляла чудовищные капканы для животных? А что, если это она прибила того, другого ворона к столбу? Луна вздрогнула. Экономка была права. Женщина, за которую она себя выдавала, была особой неприятной и даже жестокой.

– Дайте подумать, – покачал головой мистер Веббер, потирая небритый подбородок. – Может быть, проще взять и сдавить его…

– Нет! – одновременно воскликнули женщины.

– Не будете ли вы так любезны принести мне бинт и небольшую шину, миску с водой и какую-нибудь снедь? – сказала Луна. – Может, немного хлеба, размоченного в молоке?

Чувствуя новый прилив энергии, она даже выпрямилась на скамейке: наконец-то у нее появилось дело.

– Я разберусь с его ногой, – неохотно проворчал мистер Веббер. – Уже делал это раньше с курами… – Он бросил на Луну пронзительный взгляд, прежде чем впериться в ее поврежденную лодыжку. – И с подозрительными незнакомками, которые сваливались нам на голову из ниоткуда. Как закончу – принесу его обратно, и нянчитесь себе на здоровье. Все равно вам тут больше нечем заняться, а тут хоть пользу принесете.

Он последовал за женой, и когда они скрылись за домом, то Луне пришлось признать: не очень-то ее любит старый слуга. Будь она посмелее, отчитала бы его за то, что он не проявлял к своей хозяйке должного уважения. Но смелости ей недоставало, и с каждым днем, что она оставалась в этом доме, ее страх только рос.

Следующие несколько часов Луна провозилась с полумертвым вороном, что помогло ей подзабыть о боли и отвлекло от размышлений о темных тайнах Рейвенсвуда.

Мистер Веббер умело наложил шину на ногу птице, а Луна смогла напоить ворона водой из стеклянной пипетки. Сначала ворон лежал, завернутый в фартук. Луна осторожно положила его себе на колени и с помощью потускневших щипцов для сахара, которые добыла экономка, попыталась заставить его съесть несколько кусочков еды. Вода помогла, и ворон вознаградил ее, еще несколько раз моргнув.

Спокойно и безмятежно глядя, как случайные путешественники и торговцы ходят вдоль берега реки и садятся на паром, Луна провела приятный день за беседами с птицей. Беседа была односторонней, но она продолжала болтать, радуясь компании и время от времени проверяя, не скончался ли ее подопечный.

До ужасных событий той недели ее дни всегда были вот такими, загруженными. В Черч-Вью постоянно захаживали гости, но редкие визиты молодого мистера Торнбери лучше всего скрашивали ее дни. Мысль о Дэниеле наполняла ее сердце тяжестью, и она моргала, чтобы не разрыдаться. Ей не следовало слишком много думать о его смерти, иначе это окончательно сломает ее. Она угодила в путаницу из недоразумений, лжи и неконтролируемой ревности. Умер невинный человек, умер раньше срока, и теперь она проведет остаток жизни, помня о том, каким образом она повлияла на его смерть.

Через пару часов птица открыла глаза и теперь оставалась в сознании, даже если почти не двигалась. Луна с осторожным оптимизмом наблюдала за ее выздоровлением. Они оба пострадали от чужих рук, и это заставило ее еще сильнее сочувствовать пернатому.

Когда на улице стало холоднее, мистер Веббер понес их обоих домой, и он был не слишком рад вопросу Луны о том, можно ли доставить ей ящик из амбара, чтобы она могла устроить на ночь птицу в своей комнате. Вместо ответа он хмыкнул, но сделал то, о чем она просила, а также подтвердил, что ворон был самцом. Поэтому Луна решила, что, если он доживет до утра, она даст ему имя. Даже если и для него оно будет временным.

Небо раскрасили широкие полосы цвета слив и абрикосов, солнце начало садиться на западе, чтобы в конце концов исчезнуть за чернеющими на ярком фоне верхушками деревьев.

Желая возблагодарить судьбу за любые моменты радости, даже краткие, она подумала, что в городе никогда не видела такого красивого заката. За свою недолгую жизнь она бывала и в городе, и в деревне, и теперь знала, где ей нравится больше. Она по-прежнему собиралась бежать в Лондон, но у Бога были другие планы, так что самое время было насладиться неожиданной передышкой. В Рейвенсвуде она надолго не задержится, но пока что здесь было безопасное убежище. Если не от происков дьявола, то хотя бы от полиции.