παθεῖν

μαθεῖν[9]

– Это глаголы, означающие «пройти через страдания» и «усвоить урок и осознать». Чем-то они похожи, да? Сократ, как бы играя словами, говорил, что эти два действия идентичны.

Она достала карандаш из-под локтя, которым ненароком на него давила. Потерев болевший локоть, она записала с доски в тетрадь эти два слова. Написав сначала их греческими буквами, она не стала рядом прописывать их на родном языке. Вместо этого левым кулаком потерла глаза и потом взглянула на бледного преподавателя древнегреческого – на мел, сжатый в его руке, словно кровяные пятна, иссохшие белым цветом, буквы на родном языке, что отчетливо виднелись на поверхности доски.

– Однако схожесть этих двух слов нельзя просто сводить к игре слов. Ведь для Сократа усвоить какой-то урок и осознать буквально означало пройти через страдания. Хотя философ за свою жизнь этого не признал, это подметил молодой Платон, наблюдавший за ним.

Сидевший рядом с колонной мужчина средних лет глотает холодный кофе из вендингового автомата. По его просьбе занятия с прошлой недели перенесли на восемь часов, так как раньше ему приходилось идти сюда сразу после работы, не поужинав. Однако вопреки ожиданиям теперь он выглядит еще более уставшим и сонным – может, от сытости. Студент с факультета философии с прошлой недели отсутствует – наверное, поехал домой, так как кончился семестр. А студент-магистр, все так же подергивая губами, произносит древнегреческие слова без единого звука. Как-то раз он поделился со студентом с факультета философии, что, когда закончит выпускную работу по медицине, переедет в Великобританию изучать древнегреческую медицину. И что для этого ему нужно пройти скрининг фармацевтической компании, чтобы они оплатили проживание и выделили стипендию. Однажды он даже пришел с работой Галена в оригинале и попросил преподавателя помочь с частью по анатомии, поставив его в неловкое положение. На просьбу студента помочь с пониманием оригинала преподаватель с улыбкой ответил: «С древнегреческим языком трудно всем европейцам. Так же трудно, как если попросить молодых корейцев разобрать классические китайские произведения. Поэтому не стоит пытаться понять все на сто процентов».

– Получив в один день провидение дельфийского оракула о том, что он – самый мудрый человек в Афинах, вторую половину жизни он обратил в хаос. Он стоял, облокотившись у входа на рынок, словно бездомный, или ворчун, или никчёмный жрец, и постоянно твердил, что не знает. «Я ничего не знаю. Кто угодно, прошу, обучите меня мудрости». Время, пока он учился без наставника, время мучений, об исходе которых теперь все знают, сформировало его оставшуюся жизнь.

Она все еще смотрела на бледное лицо преподавателя. Написанные на доске слова на родном языке она бесшумно выдавливала на гладкой поверхности шестиугольного карандаша, что намок от пота в ее сжатом правом кулаке. Она знала эти слова, но в то же время не понимала их. Ее поджидала тошнота. Она одновременно и могла связать себя с этими словами, и в то же время не могла. Склонила голову, медленно выдохнула. «Я не хочу вдыхать». Глубокий вдох.