Структура и функционирование администрации эпохи Древнего царства традиционно привлекают внимание египтологов[1015]. Организации экспедиций и роли государства в этом процессе также посвящено несколько развернутых исследований[1016]. Традиционно считается, что главным посредником между царем и остальными администраторами в эпоху Древнего царства был верховный сановник («визирь» – ṯȝ.tj). По меньшей мере с IV династии подчинявшаяся визирю бюрократия осуществляла свою деятельность по пяти основным направлениям: управление исполнительной и судебной властью, управление государственными работами и экспедиционной деятельностью, управление сокровищницей, управление амбарами и управление архивами. Иногда дополнительно выделяется администрирование территорий; ведутся дебаты о том, как с этой пятичастной структурой на разных этапах Древнего царства соотносилась провинциальная администрация[1017]. В последние годы все чаще раздаются призывы учитывать при изучении древнеегипетских институтов и управленческих практик неформальные связи, отношения патроната, непотизм, коррупцию и личный авторитет[1018].

Э. Айхлер видит главным бенефициаром государственной экспедиционной деятельности царскую резиденцию в широком смысле этого слова[1019]. Хотя в данной работе нет возможности касаться дискуссии о том, чем являлись и как выглядели царские резиденции эпохи Древнего царства[1020], необходимо отметить, что их структура, судя по всему, менялась со временем. Эти изменения можно отследить по расширению терминологии, которая использовалась для обозначения отдельных частей или подразделений резиденции (pr-nswt, ̒ḥ, stp-sȝ, pr-̒ȝ, ẖnw)[1021].

Сегодня мы располагаем лишь отрывочными данными о том, как происходило распределение и потребление ценных материалов, добытых за пределами Нильской долины и оказавшихся затем в распоряжении древнеегипетского государства или частных лиц. Нам известно, что со стороны государственных институтов в распределении ресурсов принимали участие резиденция, храмы и сокровищница. Об этом можно судить преимущественно по источникам в самой Нильской долине – на основе биографий и титулатур чиновников, изображений в царских и частных поминальных комплексах и подписей к ним, надписей на предметах из ценных материалов, а также данных археологии[1022]. Однако источники из Нильской долины почти ничего не сообщают о том, какие государственные институты (органы и учреждения) участвовали непосредственно в организации экспедиционной деятельности.

К сожалению, титулы непосредственных участников экспедиций, найденные за пределами Нильской долины[1023], очень редко сообщают о связи их обладателей с конкретными институтами. При этом абсолютное большинство таких сведений относится к VI династии. Если мы не знаем, в качестве представителя какого органа или учреждения выступал участник экспедиции в Пустыню, выяснить его реальные обязанности и ответственность очень сложно.

Чаще всего встречаются титулы с элементом pr-̒ȝ («дворцовый»). Упоминания таких служащих отмечены пока либо в каменоломнях (Хатнуб, Вади Хаммамат), либо в Нубии (Тумас, Вади эль-Араб). Сам термин pr-̒ȝ, от которого впоследствии произойдет слово «фараон», использовался, возможно, для обозначения личного царского имения, к которому были приписаны трудовые коллективы мастеров (ḫmw.tjw) и служащие дворца (ḥnt.jw-š). Известно, что первые изготавливали из добытого в рудниках и каменоломнях сырья различные изделия[1024], в том числе для элитных гробничных комплексов[1025]. Вторые, видимо, были ассоциированы с дворцом (а после смерти царя – с пирамидой) и осуществляли его связь с хозяйственными объектами, а также привлекались к государственным проектам, в том числе к работам в некрополях, на рудниках и в каменоломнях[1026].

Упоминания других институтов в экспедиционных памятниках очень редки. Как правило, надписи на рудниках, в каменоломнях и на путях к ним оставляли участники, связанные с царской семьей и резиденцией, царской канцелярией, «департаментом» царских работ, пирамидными комплексами, некоторыми хозяйственными учреждениями (pr.wj, ḥw.wt, njw.wt mȝ.wt), а также храмами и местной администрацией[1027].

Два обстоятельства обращают на себя особое внимание. Во-первых, тексты из рудников и каменоломен не содержат никаких упоминаний «сокровищницы» (pr-ḥd,pr.wj-ḥḏ)[1028] и сохранили лишь одно упоминание «амбаров» (šnw.t, šnw.tj), в то время как во второй половине Древнего царства это были, судя по всему, главные институты, специализировавшиеся на получении, хранении и распределении ресурсов[1029]. Во-вторых, основное разнообразие задействованных институтов наблюдается в каменоломнях (в Вади Хаммамат и Хатнубе). Возможно, это объясняется тем, что для их разработки на этапе транспортировки добытого материала требовались значительные людские ресурсы, сопоставимые иногда с теми, что собирались для военных кампаний. Рекрутировать их, вероятно, приходилось из самых разных коллективов, что согласуется со сведениями из царских иммунитетных декретов[1030] и биографии вельможи Уны, который комплектовал свою первую армию по всей территории Египта, включая хозяйства-ḥw.wt [1031] и поселения njw.wt [1032]. Во главе отдельных отрядов армии Уны стояли различные местные и храмовые администраторы, в том числе «доверенные лица» (ḥr.jw-tp), «властители имений» (ḥḳ ȝ.w ḥw.wt) и «начальники жрецов» (jm.jw-rȝ ḥm.w-nṯr), встречающиеся в экспедиционных надписях из Вади Хаммамат и Хатнуба.

Указание на институт в большинстве случаев не являлось обязательным элементом древнеегипетского титула, особенно в случае с должностями среднего и низшего уровня, а также профессиями. В условиях, когда надпись приходилось с трудом процарапывать или выбивать на твердом камне, участник, исполнявший в экспедиции, например обязанности «личного царского писца» (zẖȝ a 'n nswt n ḫft-ḥr), вполне мог указать сокращенный вариант титула – «писец» (zẖȝ). Для выбивания развернутых титулов и целых титулатур нужна была определенная мотивация, время и навыки. Если развернутый вариант титула не влиял существенно на определение социального статуса и положения должностного лица или его точную идентификацию, то мотивация тратить силы и время на дополнительные знаки, видимо, было невелика. Она могла возрастать в условиях присутствия большего числа коллег, в том числе из других (конкурирующих) институтов.

Характерно, что на Синае указания на институты практически отсутствуют. Причины этого могли быть разные, но основной кажется следующая: поскольку рудники полуострова находились под очевидным контролем столичной администрации, большинство руководящих участников должны были быть приписаны к ограниченному числу органов и учреждений, существовавших в рамках или вблизи резиденции. В принципе, они должны были прекрасно знать друг друга и без дополнительных уточнений титулатур. А вот в каменоломнях Восточной пустыни и в Нубии ситуация была иной. Там работали относительно крупные отряды с представителями многих институтов, как центральных, так и провинциальных, а перерывы между экспедициями, скорее всего, были значительнее[1033]. Что касается Нубии, то там отрядам на египетской службе, особенно во второй половине Древнего царства, приходилось действовать в сложных политических и военных условиях[1034]. Атмосфера, в которой создавались экспедиционные тексты выше I нильского порога, должна была быть более конкурентной, а сами авторы могли обладать большей самостоятельностью, чем столичные администраторы.