Поселения рудокопов Древнего царства относительно изучены лишь в северной части Восточной пустыни и на Синае – опять же в основном благодаря работам французских и египетских коллег в последние 45 лет. Сложная ранняя сеть из рудников, лагерей и центров первичной обработки известна на сегодняшний день, как уже отмечалось, из района Вади Дара – Вади Умм Балад – Вади эль-Урф (Гебель Монгул). Хотя работы там завершились почти 30 лет назад, окончательной публикации полученных результатов пока нет. Тем не менее предварительные отчеты, несмотря на некоторые содержащиеся в них противоречия, помогают получить общее представление о найденных памятниках. Современные раскопки велись также в Вади эль-Джарф и Айн Сохне, а разведки – в Вади Араба[737]. Неплохо изучено – правда, в основном в начале XX в. – и поселение в Вади Магара[738].
В настоящий момент нам известны четыре типа устройства жилой инфраструктуры близ каменоломен и рудников III – начала II тыс. до н. э.: 1) разбросанные по большой площади группы построек и одиночные структуры; 2) поселения/лагеря с плотной застройкой, часто укрепленные или расположенные на возвышенностях; 3) прямоугольные здания барачного типа; 4) прямоугольные поселения с четкой планировкой, обнесенные защитными стенами («крепости»). Первый, второй и четвертый типы были выделены Я. Шоу[739] до раскопок французских и египетских ученых на побережье Красного моря; третий тип можно добавить благодаря открытиям последних лет в Вади эль-Джарф. Три первых типа организации жилой инфраструктуры известны со времен Древнего царства, в то время как прямоугольные «крепости», насколько можно судить, появляются только в Среднем царстве[740]. Есть безусловный соблазн проверить возможную связь этой классификации со степенью вовлеченности централизованного египетского государства в разработку тех или иных месторождений. Вопрос о том, в какой степени инфраструктура отражает наличие или отсутствие иерархических структур далеко не столь прост. К нему есть смысл вернуться после обсуждения имеющихся археологических свидетельств.
К рубежу Додинастического и Раннединастического периодов относятся первые основательные постройки вблизи рудников, сложенные из дикого местного камня. До этого, возможно, добычей меди и золота занимались преимущественно группы, использовавшие для ночлега или укрытия от солнца разнообразные легкие конструкции, – шалаши, ветрозащитные стенки и тенты, – которые почти не оставили следов в археологической летописи или сложно датируются. Можно допустить, что более капитальные поселения появились тогда, когда в группах, работавших на рудниках, появилась четкая иерархия и произошло разделение на администраторов и рабочих, а также возникла необходимость хранить под присмотром какие-то ценности – добытые металлы, самоцветы, еду, расходные материалы и, возможно, некоторые орудия[741]. Сегодня постройки III тыс. выглядят как небольшие прямоугольные или округлые конструкции, высота стен которых обычно не превышает 1,5 м, а часто составляет всего нескольких рядов камней. Изначальная высота стен, как правило, вряд ли была значительной, иначе при обрушении они создали бы крупные завалы, которые, как правило, не фиксируются. Многие из найденных конструкций являлись простыми укрытиями от ветра на ночь, другие имели достаточно высокие стены, чтобы предположить наличие перекрытий из не сохранившихся органических материалов. В таких постройках можно было и спать, и работать сидя, однако вряд ли в большинстве из них можно было стоять в полный рост.
Сооружения в районе рудников, как правило, были разбиты на отдельные кластеры, в каждом из которых могло быть по нескольку десятков строений. В одних случаях группы построек были связаны с производственной специализацией, в других они маркируют разные этапы разработки соответствующих месторождений или отражают изменения в природных условиях и ландшафте. Иногда причины появления отдельных групп строений установить не получается. Отделить жилые постройки от административных или производственных без раскопок часто не представляется возможным, а раскопана к настоящему дню лишь малая часть обнаруженных конструкций.
В Вади Дара наблюдается разделение на помещения, где происходило измельчение руды или шлака, помещения, где производилась плавка, а также кладовые[742]. Впрочем, оно не всегда четкое. Так, в одном из крупных помещений, где велась выплавка меди, были одновременно сложены каменные орудия. Мы, правда, не знаем, было ли это их обычное место хранения или же их сложили там в ходе консервации инфраструктуры перед уходом. В некоторых постройках на том же памятнике были найдены очаги, которые, скорее всего, использовались для приготовления пищи, кости животных и зерно. Рядом были обнаружены зоны для сброса мусора с большим количеством углей и пепла. В Вади Умм Балад[743] исследователи выявили четыре группы построек Додинастического и Раннединастического периодов, а также раннего Древнего царства. В них насчитывалось около сотни помещений. В Вади эль-Урф археологи описали уже 15 небольших лагерей того же времени[744].
Присутствие на рудниках слабо укрепленных групп построек может говорить о существовании опасности, но не со стороны местных кочевых племен, – для этого укрепления кажутся слишком условными, – а, быть может, со стороны хищников, таких как гиены, гепарды или даже львы. Наиболее известные примеры – это поселения на холмах в Вади Магара[745], Вади эль-Джарф[746] и Вади Хариг[747]. Все они связаны с эксплуатацией синайских медных месторождений. Еще одним примером может быть укрепленная группа построек в Вади Умм Балад в северной части Восточной пустыни[748]. Не стоит, впрочем, забывать, что расположение на возвышенности улучшало не только защиту, но также обзор и обдув в жаркие месяцы, а еще спасало от возможных потоков воды в вади.
Важнейшее значение для реконструкции быта и организации древнеегипетских государственных экспедиций на рудники Синая имеют раскопки первой четверти XXI в. по обоим берегам Суэцкого залива. Они позволяют обоснованно оценить реальные возможности древнеегипетского государства по организации предприятий вдали от основных баз в Нильской долине[749]. Как уже отмечалось выше, изображения египетских протодинастических ладей на Синае[750], возможно, говорит о том, что египтяне использовали морское сообщение с полуостровом в ограниченном масштабе с древнейших времен. Четких археологических подтверждений этому не найдено, хотя встречающиеся время от времени в Айн Сохне фрагменты каменных сосудов, напоминающих образцы I–II династий, наталкивают на мысль о возможной раннединастической активности в регионе[751]. Как бы там ни было, пока считается, что сделать морские перевозки важнейшим звеном в логистике экспедиций на Синай египтяне решили во времена Снофру. Именно в правление этого царя в устье Вад эль-Джарф и на побережье Красного моря неподалеку была заложена портовая инфраструктура. Законченный вид она приобрела при Хуфу. Туда вошли 31 вырубленная в скале галерея для хранения разобранных судов, запчастей к ним, провизии и расходных материалов, поселение и гончарные мастерские вблизи галерей. На побережье располагался каменный пирс, склады и жилые помещения при нем. На полпути между скальными галереями в устье вади и портовыми сооружениями располагалось крупное здание (ок. 56 × 33 м), – возможно, бараки для рабочих, – очень напоминающее комплекс, обнаруженный недавно у красной пирамиды Снофру в Дахшуре[752]. Как показали раскопки, количество скальных галерей было явно излишним, и большая их часть не использовалась. Видимо, здесь налицо ошибка древних администраторов в оценке возможностей той сложной производственной цепочки, которая создавалась при масштабировании добычи меди: количество галерей, вероятно, было привязано к числу кораблей[753], а число кораблей – к объему выработки руды и интенсивности работ на Синайском полуострове. Мы также не знаем, где изначально планировалось устроить обогащение добытой руды (от этого могло зависеть число или водоизмещение задействованных кораблей и, соответственно, число галерей): на Синае, как это было в итоге реализовано, или на «египетском» берегу Суэцкого залива, как это было сделано в Айн Сохне в период Среднего царства? При этом стоит помнить, что объяснение может быть и проще, ведь в бюрократических системах перерасход ресурсов зачастую является важной целью организуемых работ.
Порт в районе Вади эль-Джарф активно функционировал всего несколько десятилетий. Выбор этого места при Снофру мог определяться положением царской резиденции в районе Мейдума. Оттуда до Вади эль-Джарф через Вади Араба[754] пролегал удобный короткий путь. Однако перенос резиденции на север, в район Дахшура и затем Гизы, удлинил сухопутный путь от новых строительных площадок до порта и сделал его менее удобным. В конце правления Хуфу портовая инфраструктура Вади эль-Джарф была тщательно законсервирована, а вместо нее была создана новая в районе Айн Сохны. Второй известный порт Древнего царства находился дальше от рудников Южного Синая, но зато ближе к резиденции. Таким образом, он удовлетворял главному принципу египтян, который те, судя по всему, исповедовали при организации экспедиций: сухопутные перемещение должны минимизироваться, особенно когда речь идет о больших и тяжелых объектах. В результате якорная стоянка в Айн Сохне устраивала многие поколения экспедиционных участников. Лучшим свидетельством этого стало возрождение и расширение инфраструктуры Айн Сохны (прежде всего за счет медеплавильного производства) в период Среднего царства.
Характерно, что на этот раз египтяне выбили в скалах близ Айн Сохны всего около десяти галерей. Также необходимо отметить, что если планировка древней инфраструктуры Вади эль-Джарф явно свидетельствует о быстрой реализации единого плана, то в Айн Сохне на поселении Древнего царства увидеть претворение в жизнь какого-то изначального общего плана не получается[755]. На обоих памятниках хорошо выделяется первый строительный период, когда египтяне проводили разведку на местности и жили в легких укрытиях. В слоях этого времени в Айн Сохне часто встречаются фрагменты тарной керамики, произведенной в больших объемах в Вади эль-Джарф[756]. Не исключено, что какое-то время в самом конце правления Хуфу или при Хафра два порта функционировали параллельно, чтобы перебазирование не сказалось на регулярности работ на Синае. Несколько основательных построек появляются в Айн Сохне только с V династии, одна из них использовалась для централизованного приготовления пищи.
Тарная керамика из Вади эль-Джарф обладает очень характерным составом глиняной массы. Сегодня она найдена в большом количестве в укреплении Телль Рас Будран[757], куда пребывали египетские суда из Вади эль-Джарф, близ медных рудников в Вади Араба[758] примерно в 37 км (одном дне пути) к северу от порта (илл. 15а) и даже в лагере у разработок кремня в Вади Нихайбар[759] в верховьях Вади Саннур почти в 130 км (2–3 днях пути) к востоку от места производства. Через Вади Араба и Вади Нихайбар, очевидно, проходил древний маршрут от красноморского побережья в Нильскую долину и обратно. Тарная керамика использовалась для перевозки и хранения воды, зерна и других продуктов. Не исключено, что в начале IV династии мастерские Вади эль-Джарф работали на обеспечение керамическими сосудами всей египетской активности в районе переправ через Суэцкий залив. Это объяснило бы появление такой керамики в Телль Рас Будране и Айн Сохне. Обнаружение же такой керамики в Вади Араба и Вади Нихайбар скорее говорит о том, что через эти рудники на своем пути обратно в Нильскую долину проходили отряды из Вади эль-Джарф. Естественно, что провизию и воду такие караваны перевозили в имевшихся под рукой сосудах.
И в Вади эль-Джарф, и в Айн Сохне сохранилось большое число свидетельств присутствия администраторов эпохи Древнего царства – папирусы, острака, оттиски печатей. Интересно, что ничего сравнимого пока не было найдено ни в форте Телль Рас Будран, ни на рудниках Восточной пустыни или Синая, ни в каменоломнях за пределами Нильской долины. Объяснений здесь можно предложить несколько. В какой-то степени это может быть связано с недостатком раскопок. Однако существенную роль, вероятно, сыграло и то, что предприятия на Синай организовывались напрямую из столичного региона, где учет и контроль в письменной форме вместе с опечатыванием различных контейнеров могли быть более распространены, чем в других частях государства, просто в силу большей концентрации бюрократов в резиденции и вокруг нее. Два вида печатей, встречаемые в Вади эль-Джарф (из нильского аллювия и местной глины), говорят о том, что прибывавшие с отрядами должностные лица продолжали что-то регулярно опечатывать и распечатывать уже на побережье. Эти материалы можно сравнить с несколькими десятками оттисков печатей, найденными в лагере Хуфу 01/01 в 60 км к юго-западу от оазиса Дахла. На это стоянке отдыхали египетские отряды, добывавшие где-то в данном районе неизвестный минерал, возможно, бирюзу[760]. Сорванные оттиски печатей показывают, что бывавшие на стоянке группы вскрывали мешки, сосуды и другие контейнеры, запечатанные в оазисе[761].
Значительная часть корпуса коротких надписей и пометок связана с тем, что в портовых зонах мог единовременно находиться целый ряд коллективов, каждый со своей собственной отчетностью за имущество, расходные материалы и питание. В периоды работ на побережье могли располагаться несколько отрядов рабочей силы по 160 человек, которые делились на меньшие взводы по 40 человек, а те, в свою очередь, на отделения по 10 участников. Имущество и провизия таких групп, а также объекты, за которые они отвечали, постоянно контролировались: пометки найдены на сосудах, каменных блоках, орудиях, якорях, корабельных деталях и т. д.[762] Можно предположить, что если где-то работал лишь один отряд с общим имуществом и задачами, – а так, возможно, было на большинстве рудников, – то необходимости в постоянном подписывании предметов могло и не быть. Важны и датировки памятников: в период первого централизованного государства работы на большей части изученных рудников Восточной пустыни (а их, увы, не так много) велись преимущественно в начале III тыс. до н. э. и замерли к середине Древнего царства из-за предполагаемого исчерпания наиболее перспективных кварцевых жил, в то время как в Вади эль-Джарф и затем Айн Сохне активность выпала на период наибольшего расцвета и затем упадка первого централизованного государства, когда бюрократический аппарат должен был разрастись. Наконец, памятники на красноморском побережье беспрецедентно хорошо раскопаны и уже частично опубликованы: кропотливые регулярные работы там продолжаются уже более двух десятилетий. Соответственно, то, что могло ускользнуть от глаз исследователей на других памятниках, в случае с Вади эль-Джарф и Айн Сохной попало в сферу внимания ученых.
Оба порта были основаны в относительной близости от источников воды. В случае с Вади эль-Джарф известный стабильный источник находился в 10 км (2 часах ходьбы) от памятника, в Средние века вблизи него был основан монастырь Святого Павла. В Айн Сохне источник воды располагался в шаговой доступности – чуть более чем в километре от поселения Древнего царства. Но если вода не была проблемой, то почти все остальное, похоже, приходилось доставлять напрямую из Нильской долины, и снабжение провизией было одной из основных забот как руководителей на местах, так и их контрагентов в Долине. Прежде всего речь шла о зерновых, пиве и живом скоте, но доставлялись также овощи, фрукты, масла, птица и даже нильская рыба. Жившие здесь люди время от времени охотились сами или выменивали диких животных (или их туши) у местных жителей, однако, судя по археозоологическим материалам, дичь составляла совсем небольшую часть их рациона. Зато обитатели лагерей активно ели морских моллюсков, в частности, тридакн (Tridacna maxima), которые были источником ценного белка[763]. На месте существовали производства хлеба и пива, а также связанные с ними и уже упоминавшиеся гончарные мастерские[764]. Помимо провианта, поставки из Долины включали медные орудия, ткани и другие расходники[765]. В случае с Вади эль-Джарф плечо сухопутных поставок составляло 150–160 км (3–4 дня пути), в случае с Айн Сохной – около сотни километров (2–3 дня пути)[766].
На противоположном берегу Суэцкого залива находился небольшой форт Телль Рас Будран. В древности памятник мог называться «Укрепление (jnb) Хуфу»[767]. Круглая в плане крепость имела в диаметре 44 м и была обращена входом к морю. Сохранившиеся стены до сих пор поднимаются на 3,5 м, хотя укрепление явно просуществовало недолго и его планомерно разбирали уже в Древнем царстве (видимо, стремясь использовать камень в других пока не найденных постройках). По расчетам исследователей, форт мог вмещать 25–30 воинов[768]. Автор раскопок Г. Мамфорд датировал укрепление концом Древнего царства, однако керамический материал, значительная часть которого была явно произведена в Вади эль-Джарф, позволил П. Талле и Г. Маруару отнести постройку ко времени IV династии[769]. Соответственно, если прежде укрепление связывалось с завершающим этапом египетского присутствия на Синае в преддверии кризиса Первого переходного периода[770], то теперь исследователи начинают принимать обновленную датировку и считают форт частью обширной инфраструктуры IV династии[771]. Судя по всему, укрепление использовалось для охраны близлежащей якорной стоянки и как перевалочный пункт для бирюзы и меди, добытых на синайских месторождениях.
В самом конце Древнего царства или в Первый переходный период гораздо южнее, примерно в 23 км к югу от современного города Сафага, в районе Мерса Гавазис, египтяне заложили новый порт для путешествий в легендарную южную страну Пунт. Как и в более ранних портах, для хранения инвентаря и корабельных деталей там была вырублена галерея[772]. С учетом режима ветров и течений в Красном море новая стоянка должна была быть гораздо удобнее для плаваний в южное Красноморье. До этого путешествия в Пунт, возможно, осуществлялись из Вади эль-Джарф или, что скорее, из Айн Сохны.
Отдельно стоит остановиться на поселениях Древнего царства вблизи рудников Вади Магара и Вади Хариг. Именно на скалах Вади Магара сохранилось наибольшее число надписей Древнего царства. Как уже отмечалось, там изучено крупное поселение, которое было выстроено на возвышении и состояло примерно из 125 построек разной формы, размера и качества кладки. Большинство конструкций вытянулись вдоль склонов по окраинам плато. Ф. Питри сообщает о том, что при исследовании поселения обнаружил большое количество керамики исключительно Древнего царства, а также массу углей, но никаких следов медной руды или обработки меди он не зафиксировал[773]. Более поздние исследователи сообщают о керамике Среднего царства, а не Древнего[774]. У подножия холма располагались две компактные группы чуть больших по размеру и гораздо более основательных зданий с ровными стенами (по мнению Ф. Питри, времени Древнего царства). Остатки первой из этих групп находятся на небольшом возвышении в русле вади, там были найдены многочисленные следы обогащения руды и выплавки меди, включая массу шлака, фрагменты тиглей, обломок медного шты'ка и т. д. Преобладала керамика Древнего царства, хотя присутствовал и материал Среднего царства. Вторая группа нижних построек, также с керамикой Древнего царства, располагается неподалеку и примыкает к скалам того самого холма, на котором находится основное поселение[775]. Особенность местной инфраструктуры – массивная стена, которая в древности, судя по всему, перегораживала небольшое вади, обходящее поселение на холме с запада и впадающее в более крупное Вади Магара. Сегодня часть стены в русле вади отсутствует, так как была размыта[776]. Была ли это дамба или фортификационное сооружение сказать сейчас сложно, необходимо больше данных.
Поселение в Вади Хариг – это череда небольших однокомнатных и многокомнатных построек (в общей сложности чуть более 50 помещений), возведенных вдоль отвесной скалы, на которой сохранилась надпись времени Сахура[777]. Лагерь располагался недалеко от медных разработок и в нем были обнаружены следы производства – шлак и обломки тиглей[778]. Неподалеку находятся батареи Древнего царства из примерно двух сотен горнов[779].