Виолетта Леопольдовна Воропаева, главный экономист «Кардинала», была красивой пятидесятилетней женщи-ной и казалась не просто ухоженной, но и прекрасной сама по себе. Неизвестно, как достигалась эта красота: была ли она природной или стала таковой в результате работы пластического хирурга, но про нее никто не мог бы сказать: «Со следами былой красоты на лице». Красота была самая что ни на есть настоящая.

И теперь это совершенство стояло у окна, с беспокойством вглядываясь в снующих внизу людей. Ей было тревожно, очень тревожно.

Инна Соломоновна Шац, их главный бухгалтер, настоятельно просила ее встретиться с неким Игорем Валерьевичем Хлопониным. Прижимая руки к груди, она, заливаясь соловьем, стала рассказывать про своего бывшего коллегу. Тот когда-то работал в Счетной палате и очень хочет встретиться с ней, Воропаевой. Старая дура.

С тех пор как убили Холодную, Виолетта Леопольдовна боялась внимания к «Кардиналу», поэтому ничего хорошего от этой встречи не ждала. Кто, как не она, знает, что в документах, которые готовились на конкурсы, некоторые показатели были сфальсифицированы. Сделаны, правда, бумаги — комар носа не подточит. Во всяком случае, она так считала раньше.

До тех пор, пока Холодной не удалось во всем разобраться. Полиция, конечно, не Холодная, но вдруг это они специалиста со Счетной палаты привлекли? Хотя Шац говорила, что Хлопонин работал там раньше. Интересно, а где теперь?

Раздался уверенный стук. Виолетта Леопольдовна несколько раз глубоко вдохнула и открыла дверь.

— Вот и мой старинный друг, Игорь Валерьевич, знакомьтесь, — радостно заворковала Инна Соломоновна, — ну, проходите. Вот вам наш главный экономист. Проходите же!

— Очень приятно. Воропаева, — она протянула узкую ладонь для рукопожатия. — Виолетта Леопольдовна.

— О господи, Вета, ну зачем же так официально?! — засмеялась Шац.

— Рад знакомству с такой обворожительной женщиной, — галантно поклонился Хлопонин и осторожно пожал протянутую руку.

— Ну я же говорила тебе, Веточка, что он ужасный комплиментщик.

— Это не комплименты. Это сущая правда.

— Чему обязана? — сухо поинтересовалась Воропаева, которую никакие комплименты и лесть не могли удивить.

— Ой, — всполошилась Шац, — мне же надо идти. Всего хорошего. Забегайте ко мне почаще, — подмигнула она Игорю.

Воропаева приоткрыла дверь и коротко бросила: «Кофе!» Игорь прошелся по кабинету. Стильно, ничего не скажешь. Стильно и дорого. Достойная оправа для такого бриллианта, как Виолетта Леопольдовна.

— Так чем все-таки обязана, Игорь Валерьевич?! Не комплименты же вы пришли расточать, — поинтересовалась Воропаева.

Вошла секретарша, поставила кофе на столик и мгновен-но растворилась, словно ее и не было.

— Да, не комплименты, — Игорь пригубил обжигающий напиток и удивленно приподнял брови. — Что это такое? Что за амброзия?

— Копи Лювак. Самый дорогой и самый экзотичный ко- фе, — обыденно произнесла Виолетта Леопольдовна.

— Экзотичный? Почему экзотичный? — удивился Игорь, не выпуская чашки из рук.

— Потому что он рождается не на ветвях кофейных деревьев, а в результате жизнедеятельности животного.

— Как это? — не понял Хлопонин.

— Маленькие животные мусанги, или люваки, которые живут на Филиппинах, едят спелые кофейные зерна. В желудочном соке этих животных находится особое вещество, которое и делает вкус кофе необычным.

— Ага, — качнул головой Хлопонин, — выходит, мы пьем какашки этих лювак? С ума сойти.

Он намеренно сказал именно так — «какашки». Хотел посмотреть, как отреагирует Воропаева, слетит ли с нее высокомерность.

Воропаева засмеялась, склонив голову набок. Удивительно, но ни смех, ни улыбка ей совершенно не шли. Они ее упрощали. Может, оттого, что на минуту она забыла держать лицо?

— Нет, это кофейные зерна, но прошедшие путь по желудку, — совершенно спокойно объяснила она.

Да уж, Виолетта Леопольдовна готова к любым неожиданностям. Вон как отреагировала — именно так, как нужно. Не скривилась брезгливо от его далеко не интеллигентного словца, не сморщила носик. Она мигом раскусила провокацию Хлопонина и повела себя единственно правильно. Мол, я такая же, как вы, простая и открытая.

— И вот эти, как вы изволили выразиться, «какашки» — довольно дорогое удовольствие. Один килограмм стоит около тысячи долларов. Ну а теперь скажите «однако» и подумайте о том, откуда у меня такие деньги.

— Да нет, — усмехнулся Игорь, — не скажу и не подумаю.

Некоторое время они молчали, наслаждаясь кофе. Потом Воропаева нажала кнопку коммутатора и снова вызвала секретаршу. Та впорхнула в кабинет в ту же секунду. Будто стояла под дверью, а может, и правда стояла.

Виолетта Леопольдовна небрежно кивнула головой на кофейные чашки. Секретарь поняла ее мгновенно, без слов, и через минуту уже закрывала за собой дверь с грязной посудой в руках.

Воропаева достала из пачки тонкую сигарету, прикурила, выпустила дым и откинулась на стуле.

— Некоторое время назад вы заключили договор с фирмой «Мего», — начал Игорь, — и ждете сейчас заключение. Так вот, заключения не будет.

— Не будет? — на лице главного экономиста не дрогнул ни один мускул.

«Да, крепкий орешек, — с уважением подумал Хлопонин, — и выдержка железная».

— Не будет. Во всяком случае, положительного не будет. И вы знаете почему.

— Неужели? — равнодушно приподняла изящную бровь Воропаева. Однако, когда она тушила сигарету, ее пальцы слегка подрагивали.

— Да. Знаете. Все ваши финансовые показатели — сплошная липа. Хотя и достаточно искусно замаскированная. Не знаю, как вам удавалось получать заключения за предыдущие годы — обманом, подкупом, — не знаю. Но обязательно узнаю. В этом году вы почему-то решили заключить договор с компанией попроще — наверное, думали, что специалисты «Мего» не разберутся. Но Юлия Павловна Холодная разобралась. Она очень хотела оправдать доверие такой крупной и престижной компании, как «Кардинал», и поэтому копнула слишком глубоко. И поняла, что циферки ваши подтасованные. А значит, вы не только не можете принимать участие в этом конкурсе, но и не имели права принимать участия в прошлогодних. Это более чем серьезные суммы. И в лучшем случае вам придется заплатить гигантский штраф, а в худшем — это не только штраф, но и уголовка. И тем, кто давал вам липовые заключения, тоже несдобровать. И Холод- ная сказала об этом вам.

Воропаева резко встала со стула. Хлопонин тоже поднялся.

— Ну хватит. С какой стати и по какому праву вы задаете мне вопросы?

— Глупо, Виолетта Леопольдовна.

— Что такое?! — сухо спросила она.

— Глупо и недальновидно. А вы, как я могу судить, женщина умная. Так что сядьте, госпожа Воропаева, и послушайте дальше.

То ли потому, что ее назвали официально «госпожа Воропаева», то ли оттого, что тон разговора стал для нее непривычно резким, но она послушно села.

— Так вот, Холодная раскопала о вашей компании всю подноготную, и ее за это убили, — Игорь взялся за ручки стула, на котором сидела Виолетта Леопольдовна, и так низко склонился к ее лицу, что почувствовал запах корицы, исходивший от ее тела.

— Почему за это? — тихо спросила она.

— Во-первых, у меня есть доказательства. Во-вторых, “Cui prodest? Cui bono?” — «Кому нужно? Кому выгодно?». Ком-пании «Кардинал» выгодно. Ведь на кону деньги, и не просто деньги, а очень большие деньги.

— Что за доказательства?! Не верю. Совсем неубедитель- но, — не дрогнула Воропаева, глядя Хлопонину прямо в глаза.

Он выпрямился, отошел от Виолетты Леопольдовны и сел в кресло, положив ногу на ногу.

— Я вам могу назвать тысячу и одну причину, по которой могут убить человека. А убивать из-за заключения?! Не на одной вашей компании свет клином сошелся, получили бы у более сговорчивой.

Воропаева снова закурила, выдула дым в сторону Хлопонина и глянула на него со скрытым торжеством.

— Да, но только в том случае, если вам не угрожают разоб-лачением.

— А почему в таком случае вы пришли ко мне, а не к Вавилову? — поинтересовалась Виолетта Леопольдовна.

— Отчего же?! К Станиславу Николаевичу я приходил. Он высокомерен, заносчив и глуп. Да и циферки эти, что в от- четах, он так составить не мог. Это дело рук умного человека. Именно поэтому я пришел к вам. Кому, как не вам, по- нимать, что будет, если я со своими выводами пойду прямиком в прокуратуру. И пусть они разбираются, убивают из-за заключения или нет.

— Что вы предлагаете? — после некоторого раздумья произнесла Воропаева.

— Я предлагаю сделку. Но она действительна только в том случае, если вы не имеете отношения к смерти Юлии Павловны. В этом случае вы мне честно отвечаете на мои вопросы, а я за это поговорю с хозяином «Мего» — с Робертом Владленовичем Берцем.

— А чем поможет господин Берц?

— Он не даст ход делу о вашей афере. А то он уже спит и видит, как бы результаты проверки в прокуратуру отправить. Еще бы, такой шанс избавиться от одного из конкурентов, который липовые заключения «Кардиналу» давал. Да и аванс останется у «Мего».

— Я должна все взвесить, — Виолетта Леопольдовна поднялась, показывая, что разговор окончен.

— Взвешивайте, Виолетта Леопольдовна, — Хлопонин пожал плечами. — Но быстро. Завтра документам по «Карди- налу» будет дан ход. Честь имею.

Хлопонин не торопясь спустился вниз, вышел на улицу и стал ждать.

Не прошло и минуты, как из офиса выскочила Воропаева и стала оглядываться по сторонам. Увидев Хлопонина, стремительно бросилась к нему.

— Я согласна. Только пройдемте в кафе. Тут через пару домов есть неплохое. — И она пошла впереди него.