Утро встретило Полину чахлым светом и головной болью. Язык еле помещался во рту и был жестким, как наждачка. Она пошла на кухню и попила прямо из носика чайника, облив майку, в которой спала. Сжала виски руками и, постанывая, пошла в душ. Встала под струи прохладной воды и заколотилась в ознобе. Потом сделала воду потеплее, дрожь стала проходить, захотелось снова вернуться в нагретую постель и еще немного поспать. Поля была уверена, что, не наступи утро так быстро, она бы себя чувствовала гораздо лучше.

— Ты что это, Полька, плохо, что ли? С чего? Что мы там выпили-то?! Давай садись завтракать.

Антонина суетилась и старалась не смотреть Поле в глаза.

— Да я не пойму, как я вырубилась вчера. А сегодня голова как свинцом налита. Я даже кофе пить не могу.

— А кто тебя заставляет его пить? Вот бульончик, пожалуйста, с пылу с жару.

Силиверстова прислушалась к своему организму, обнаружила, что желудок при слове «бульон» не отзывается спазмами и не сжимается в противный комок.

— Бульон я, пожалуй, выпью. Когда ты только успела его приготовить?

Тоня усмехнулась:

— Это мой маленький секрет. Давай-ка ложись, поспи еще немножко. И будешь как новая копейка.

Через пару часов сна Полина почувствовала, что жизнь не такая уж плохая штука. Голова почти не болела, но была по-прежнему какой-то мутной.

— Тонь, а что мы вчера за отраву пили? — спросила Силиверстова, разглядывая себя в зеркало. — Вон какая я распухшая!

— Ой, тоже мне, распухшую нашла, — Антонина придирчиво рассматривала лицо подруги. — Глаза совиные, это да. А в остальном даже ничего. Давай ложись, сейчас будешь кра-соткой. На веки положим испитые чайные пакетики, а минут через десять на их место творожные лепешки налепим. И все!

— Откуда ты только все знаешь?

— Ну ты даешь, у меня ж муж алкоголик. Я еще и не такое знаю. Помнишь, как сказала Валюха в «Сватах»: «У меня такой стаж борьбы с зеленым змием, что за него героя труда должны давать»? Вот так и у меня.

— Ну спасибо тебе, — проворчала Полина, — применяешь ко мне меры спасения алкоголика.

Антонина улыбнулась:

— Да я вообще не поняла, почему тебе плохо. Посидели, поболтали, такая закусочка была классная!

— Вот от закусочки твоей мне и плохо, потому что я только пару рюмок выпила, — ответила Поля. — Голова как чугун.

Зазвонил телефон, Полина резко села, ойкнула, схватилась за голову, и чайные пакетики свалились ей на колени.

— Добрый день. Хлопонин беспокоит. Как дела? — несмотря на то что его голос звучал бодро, Поле показалось, что он напряжен.

— Нормально. Вот с подругой болтаем, — проблеяла она.

— Появились кое-какие мысли по поводу вчерашнего разговора. Как вы смотрите на то, чтобы встретиться?

— Давайте, — неуверенно протянула Силиверстова.

— Не получается? — быстро спросил Игорь.

— Да нет, я просто не очень хорошо сегодня выгляжу, — сказала она, отмахиваясь от Антонины, которая закатывала глаза и крутила пальцем у виска.

— Ерунда, — усмехнулся он. — Пару часов хватит привести себя в порядок?

— Пару хватит, — согласилась Поля.

— Тогда в том же кафе через два часа. Идет? — по-деловому спросил Хлопонин и, после того как Полина подтвердила свою готовность к встрече, отсоединился.

— Ну ты, подруга, даешь! Кто ж мужику говорит, что плохо выглядит? — покачала головой Серова.

— А то он сам не увидит… — пробурчала Полина.

— Он увидит ровно то, что ты ему скажешь. Как ребенок, право слово.

— Тоже мне, взрослая нашлась.

— И что, опять деловое свидание?

Тоня голосом выделила «деловое».

— Деловое. Но все равно надо выглядеть хорошо. А получится в лучшем случае только сносно.

— Да, конечно, я ж понимаю. На деловую встречу иначе не пустят. Давай бери себя в руки.

Полина щелкнула пультом телевизора. В эфире были «Криминальные новости». Вечно молодая диктор невозмутимым голосом сообщила:

«В лесном массиве обнаружено тело молодой женщины с признаками насильственной смерти. Ею оказалась Зоя Андреевна Лякишева, известная в городе предприниматель и меценат».

Из-за спины диктора на передний план выплыла фотография женщины: широкие брови над глубоко посаженными глазами, длинный прямой нос, небольшой, чуть скошенный подбородок.

Серова рухнула на стул и прижала к груди кухонное полотенце:

— Ну все. Теперь мне хана. Я пропала.

— Эй, ты что?! При чем тут ты?! — испугалась Полина.

— Ну как при чем? Они же начнут искать и раскопают, что Лякишева меня обобрала, и припишут, что это месть. Готовый мотив: «ищите, кому выгодно». — В голосе Антонины звучала паника.

— Но ведь это было давно! Лякишева жила своей жизнью не один год после того, как тебя кинула. У нее свеженьких врагов хватает. Кто полезет так далеко? — Поля попыталась успокоить ее и себя.

— Ну конечно! Это они настоящего преступника так да-леко искать не будут, а нормального человека быстро обвинят, — сказала Серова. — И еще, я хотела тебе кое-что сказать…

— Тонечка, давай потом. Я сейчас на встречу, а когда приду, мы с тобой обо всем подробно поговорим.

Через два часа, выжав из своей внешности максимум, Силиверстова входила в кафе. В вазе на столе стоял букет красных роз.

Решение подарить Полине цветы Хлопонин принял спонтанно. Он зашел в магазин и увидел одинокий букет, стоявший около кассы в стеклянном сосуде. Сосуд был большим, и цветы казались такими беззащитными. Они напомнили ему Полину. Ему захотелось увидеть, как она вскинет на него глаза и посмотрит своим особенным взглядом.

— Это вам, — нарочито бодро произнес Игорь. — Любите розы?

Полина кивнула головой и ошеломленно опустилась на стул. Ей давно никто не дарил цветов, вернее, ей никто и никогда не дарил никаких букетов, если не считать чахлые ромашки, которые на день закрытия пионерской лагерной смены преподнес ей милый мальчик из ее отряда.

— Может, перейдем на «ты», а то на «вы» как-то по-дурацки получается, — Хлопонин был смущен реакцией Полины. — Давай про расследование.

Полина сидела оглушенная: цветы, переход на «ты» — как это понимать? Это что, свидание?

— Я вот тут думал, сопоставлял, анализировал, — продол-жал Хлопонин, не замечая Полиного состояния. — Давай по порядку. «Кардинал» собирался участвовать в многомиллионном конкурсе по строительству магистрали. Для того чтобы в нем участвовать, им нужно заключение аудиторской компании о том, что с их финансовыми показателями все в порядке. Вот, смотри, — Хлопонин провел ребром ладони по скрепленным листам, на верхнем из которых было написано «Компания “Кардинал”. Баланс 2022 год», и постучал пальцем по одной из цифр, привлекая к ней Полино внимание. — Вот, видишь сумму дебиторских долгов? Видишь, сколько денег должны «Кардиналу» его партнеры? Видишь, сколько нулей…

— И что? «Кардинал» что-то кому-то построил с отсрочкой платежа, потом ему эти деньги вернут. Обычная история.

— Обычная-то обычная. Но среди должников с большими нулями у «Кардинала» есть фирма «Имбаго». Знаешь такую?

— Спрашиваешь! Конечно! — слишком громко вскрикнула Полина.

Посетительница за соседним столиком недовольно обернулась. Она была в платье унылого серого цвета и в строгих узких очках. Окинув Силиверстову оценивающим взглядом, она переместила свой взор на Хлопонина. Задержала на нем и облизнула сухие губы кончиком тонкого языка. Очень быстро: туда-сюда. Снова посмотрела на Полину и, наконец, уткнулась в свою тарелку.

Полина переглянулась с Хлопониным, прыснула себе в ладонь и, понизив голос, продолжила:

— Это же вторая «МММ». Сколько обманутых дольщиков! «Имбаго» брали деньги у желающих приобрести недвижимость и строили дома. Только они набирали, условно, у ста человек, а квартиры получали от силы десять. Я помню, пикеты кинутых людей без конца по телику показывали.

— Однако они кинули не только дольщиков, но и те фирмы, которые помогали им строить. В числе кинутых был и «Кардинал». «Имбаго» им остался должен сумасшедшие деньги. Значит, «Кардинал» должен был списать эту сумму на убытки и убрать из баланса. По закону. А они оставили, чтобы показатели выглядели лучше. Эту махинацию раскопал я, а вот еще смотри, что нашла Юля, — Хлопонин протянул Полине лист бумаги.

— Теперь все понятно, — покачала головой Поля, рассматривая цифры. — Значит, «Кардинал» искусственно улучшал свои показатели.

— Хорошо бы, конечно, найти пропавшие документы… В принципе, мы можем обойтись и теми, что есть у меня. Но для полиции этого будет явно недостаточно.

— В смысле «у меня»? — не поняла Полина.

— У меня есть часть документов, которые приносила мне Юля. Копии, конечно.

— Давай я завтра позвоню в «Кардинал» и договорюсь о встрече с его директором, Стасом Вавиловым. Попробую у него что-нибудь выяснить.

— Ну да, ну да… — задумчиво проговорил Хлопонин, — это, конечно, можно, но что ты узнаешь? Ты же не скажешь: «Мы, разумеется, понимаем, что вы ждете от нас заключение. Но только мы ваши документы потеряли. Не будет ли у вас — совершенно случайно, конечно, — второго экземп-лярчика?»

Они еще некоторое время поговорили, выпили кофе с десертом. Полина что-то спрашивала, что-то отвечала, а сама все время думала про красные розы, стоявшие в вазе. Она бы с радостью зарылась лицом в их тугие бархатистые бутоны, вдохнула бы тонкий аромат и помолчала… Но это невозмож-но. Во всяком случае сейчас. Она отогнала от себя мечтания: нужно собраться и постараться помочь Тоне.

— Игорь, скажи, пожалуйста, ты слышал о Зое Лякишевой?

— Ну а кто же о ней не слышал? Любит виски, казино, стриптизеров, моделей, — начал Игорь, внимательно глядя на Полину. — Об этом во всех соцсетях кричат: куда ни зай-ди, везде наткнешься.

— А ты знаешь, что ее сегодня убили? — спросила Полина. — По телику показывали. Убита и найдена в каком-то лесу.

Хлопонин покачал головой. Поле показалось, что равнодушно.

— Почему тебя это интересует? Любопытно? — спросил он.

— Дело не в любопытстве, а в моей подруге.

И Полина рассказала, о чем узнала от Антонины.

Игорь внимательно слушал, жуя кончик зубочистки.

— И вот теперь я боюсь, чтобы Тоню не заподозрили. Ты не мог бы по своим каналам узнать, кто будет наследником Лякишевой? Тогда эти самые наследники и будут теми, «кому выгодно».

Хлопонин пожал плечами. Ему-то какое дело до всех этих подруг и тусовщиц?! Но тут Полина опять взглянула на него своим особенным взглядом Даши Головиной. Черт бы ее побрал.

— А если наследников у Лякишевой нет, то полиция заподозрит Антонину? Но почему? Они не родственницы, и вряд ли Лякишева составила завещание в пользу бывшей заклятой подруги.

— А вдруг они решат, что из мести, — уверенно сказала Поля. — Ведь они могут подумать что угодно. Я точно знаю, меня вон как трясли. А у тебя связи в органах. Вдруг у тебя получится узнать время убийства Лякишевой? Тогда мы сможем обеспечить Тоне алиби. В смысле вспомнить, где она была, когда с Зоей это случилось.

Хлопонин с усмешкой покачал головой. Полина разгорячилась, покраснела. Только что веснушки были едва заметны, как вдруг проявились, проступили на щеках, заиграли на носу.

— Я думаю, что твоя подруга зря боится. Если Лякишева забрала у нее бизнес, то по документам все должно быть оформлено честь по чести. Тогда при чем здесь Антонина? Да нет, полиция не должна на нее вообще выйти. Тем более, как я понимаю, эта история нигде не афишировалась? Значит, никто о ней не знает. — Хлопонин пожал плечами.

— Тонин муж знает. Вот возьмет и расскажет все полиции. Из вредности.

— Хорошо, я прозондирую почву, — согласился он скорее из вежливости, чем от желания копаться в этом деле.

Игорь попросил счет, они вышли на улицу и остановились перед кафе. Полина, как и накануне, ощутила панику, что сейчас они пожмут друг другу руки, попрощаются и все закончится. Она возвратится в свою квартиру, поболтает с Тоней, ляжет спать, утром проснется, завтра пойдет на работу, вернется, поболтает с Тоней, ляжет спать. И в новом дне не будет Игоря. Останутся только розы. Нет, роз тоже не останется: еще немного — и они завянут.

Полина только хотела поблагодарить Игоря, как в ту же минуту увидела Вовку Одинцова. Он шел, съежившись под пронизывающим ветром, подняв воротник куртки, втянув голову в плечи. Он очень изменился, но Полина узнала его сразу, мгновенно, по щемящему чувству, которое возникало у нее всегда, когда она его видела.

Он изрядно полысел, поправился и как-то пообтрепался. Но все равно это был он, ее Вовка. Он поравнялся с Полиной и бросил на нее тусклый взгляд.

— Вовка, — выдохнула она.

Он глянул на нее и вдруг как-то всхлипнул:

— Поля!

Полина тут же пожалела о своем импульсивном поступке. Вот о чем сейчас с ним говорить, что делать? Да и Игорь ждет, неудобно.

— Полька! — на сей раз его голос зазвучал увереннее. — Господи, как же я рад тебя видеть-то!

Он огляделся по сторонам, зацепился взглядом за кафе и, не обращая внимания на Полиного спутника, схватил ее за руку.

— Пошли, Поль, зайдем в кафе. Хотя, — он похлопал по карманам, — я сегодня не при деньгах, но на кофе наскребу. Полька! Не могу поверить своим глазам. Какая ты!

— Нет, спасибо, Володя, я не могу.

Силиверстова не могла понять, что случилось. Вовка здесь! А она? Она стоит как приваренная, а ее губы говорят: «Нет, спасибо, ВОЛОДЯ, я не могу». Володя!

— Что значит «не могу»?! — оторопел Одинцов. — Поля, это же я, твой Вовка.

И тут Полина разозлилась. Она что, с радостным воплем должна броситься ему на шею? Типа: «Ну как ты? Да ты что?! Двое? Мальчик и девочка? Какая прелесть! А у меня нет. Нет, не замужем. Да, бывает. А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо. Все просто супер! Супер-пупер». Твою дивизию!

— Я не одна, между прочим. Знакомьтесь: Игорь, Володя, — она представила мужчин друг другу.

Одинцов исподлобья глянул на Полиного спутника, небрежно кивнул головой, зябко поежился, поднял воротник и торопливо исчез в холодных осенних сумерках. ВОЛОДЯ!

— Знакомый? — приподнял брови Игорь.

— Да, старый, бывший однокурсник, — сказала Полина небрежно. Сказала — и прислушалась к себе. Сначала сердце екнуло, а теперь ничего! Ничего не дрогнуло, совершенно ничего. Словно и не было ни страданий, ни слез, ни проклятий, ни выжигающей душу ревности. Хотя справедливости ради надо сказать, что мысль, хорошо ли замаскирован синяк, у нее промелькнула.

— Так, может, надо было сходить, кофе выпить? — равнодушно спросил Хлопонин, скосив на Полю глаза.

— Не надо было. Мужчина не при деньгах, поиздержался на жизненном пути. Пойдем лучше, а то я что-то замерзла.

Она решительно взяла Игоря под руку.

Сначала она по привычке попыталась думать об Одинцове, анализировать их встречу и ее новые непонятные чувства к нему. Но вдруг поняла, что ей эти мысли надоели и гораздо интереснее слушать Хлопонина и обсуждать с ним ее планы посещения «Кардинала».