Ночью Полина долго не могла уснуть. Она вставала, пила воду, смотрела в темное окно и снова ложилась. Но как только закрывала глаза, снова и снова видела одну и ту же картинку: книжный шкаф с идеально ровными рядами книг, а на полу в луже крови Юлию со спущенным шелковым чулком на безупречной ноге.

Заснула она только под утро, да и как заснула — задремала. Сигнал будильника застучал в висках мелкими молоточками. С трудом проснулась и не сразу поняла, кто тихонько ходит по квартире. Вспомнила вчерашний вечер и досадливо поморщилась: зачем она разоткровенничалась с чужим человеком?

Антонина пошуршала чем-то в коридоре, щелкнул замок, и стало тихо. Хорошо…

И тут за стенкой закричал, заорал телевизор — проснулся глуховатый Полин сосед и начал полемику с Еленой Малышевой, которая рассказывала о вреде сахара.

— Да что ты городишь-то! Сахар ей не угодил. Вот внучку мою с панталыку такая же, как ты, сбила. Теперь только воду хлебает — фигуру бережет. А что ее беречь-то? Не убежит…

И он крякающе рассмеялся своей шутке.

Да уж, с таким соседом работу не проспишь. Полина быстро собралась: надела первое, что попалось под руку, и кое-как причесалась. Но туфли были так величественны, так самодостаточны, что Поля устыдилась своего отступничества. Да и для того чтобы разобраться с убийством Холодной, нужно быть собранной и не позволять себе раскисать.

Как только Силиверстова появилась в офисе, ее плотным кольцом окружили сотрудники.

— Поль, ты как? — округлив от ужаса глаза, прошептала Егофкина.

— Ты ее нашла, какой кошмариус! Я бы там на месте умерла, — картинно приложила руки к щекам Вера, косясь на Баграта. — Я еще никогда в жизни не находила трупов.

— Поль, ну расскажи, что ты видела. Как ты зашла, где она лежала? — тормошила ее Егофкина.

— Отстаньте от меня, а! — Полина боком пробралась к сво-ему месту. — Рассказывать о вчерашнем ничего не буду — нечего рассказывать.

— Ну Полиночка, ну пожалуйста, ну в двух словах, — Егофкина молитвенно сложила руки.

— Ладно. Но только в двух. Мне надо было срочно доделывать отчет, вы помните. Ну вот, я перекусила в кафе, потом вернулась в «Мего». Поработала, уже уходить собралась, смотрю, а дверь в кабинет Юлии Павловны немного приоткрыта. Ну, я туда и вошла.

— Ну ты даешь, чего ты туда поперлась-то, ну приоткры-та, тебе-то что? — возмутилась Камнева.

— Ну вот поперлась, — понурила голову Полина.

Ей казалось, что она уже может рассказывать о трагедии спокойно. И вроде получилось, но в конце разговора голос все-таки дрогнул. Снова перед глазами возникло скрюченное тело в кровавой луже.

— Ой, ну успокойся, мы знаем, что Холодная тебе нравилась. Не совсем понятно, правда, за что, — и Вера снова приложила ладони к щекам.

Полинин стол стоял перпендикулярно остальным рабочим местам, и большой экран монитора закрывал ее от коллек-тива. Она села на свое место и как будто отгородилась от целого мира.

На электронной почте скопилось несколько непрочитанных сообщений, и она взялась за их разборку. Последнее письмо было с незнакомого адреса. Поля открыла его, пробежала глазами и медленно прочла еще раз.

Полина, срочно найдите отчет в стиле «Этюда в бордовых тонах». Проверьте его тщательно. 

Результат доведите до И. Х. сведения. С помощью стикера у вас все получится.

Надеюсь, что вчерашняя перепалка вам в этом поможет.

Верю в вас и обнимаю. 

Ваша Юлия Павловна Холодная.

Время отправки: 19.12.

Силиверстова снова и снова перечитывала письмо, но никак не могла сосредоточиться на тексте. Возможно, все дело в словах «Ваша Юлия Павловна Холодная». Получается, Серова сказала правду: Юлия хотела с Полей поговорить. Или что-то спросить, попросить, а она, Полина, «посмотрела отстраненно».

Ах, если бы она только не была так сосредоточена на себе, если бы видела дальше собственного носа, если бы за своими собственными переживаниями она замечала других людей, может быть, и Юлия Павловна была бы жива!

Силиверстова почувствовала, что у нее защипало в носу. И тут же на себя разозлилась. Хватит. Пора прекращать эту рефлексию: слезами горю не поможешь.

Полина вытерла глаза и снова стала перечитывать сообщение.

Первое предложение сразу ставило в тупик: не могла умница Холодная написать «Этюд в бордовых тонах», потому что очень хорошо знала название этой повести Конан Дойла. Не так давно у Михальчука пошла кровь носом, и Юлия Павловна пробормотала что-то про Джефферсона Хоупа и «Этюд в багровых тонах». Багровых!

Да и как отчет может быть в каком-то стиле? Бред.

Во-вторых, кто такие ИХ, до которых нужно донести результат? И как это получится с помощью стикера?

В-третьих, что за «вчерашняя перепалка»? И как она поможет?

— Запад нам поможет, — пробормотала Поля.

Странное письмо. Все в нем странно. А это значит — как невероятно это ни звучит, — Юлия Павловна прислала ей шифрованное послание.

Полина сжала виски́ руками.

«Бред номер два, три, четыре и пять, — в который раз подумала она. — Зачем нужно шифровать письмо? Юлия написала — я получила. Кто еще мог прочитать? К чему эти тайны? И вопрос вопросов: почему это письмо адресовано именно мне?»

Но как бы там ни было, а послание было перед глазами как факт, который, как известно, вещь упрямая.