С трудом разлепил глаза – вкомнате серый полумрак, солнце должно вот-вот взойти. И чего так рано подскочил? Перевернулся на другой бок, сладко зевнул, собираясь снова уснуть, но тут раздался громкий стук в дверь. Я сунул голову под подушку и застонал, надеясь, что ранний гость, кем бы он ни был, не дождавшись ответа, уберётся к чёртовой матери. Но надеялся зря - в двери моего номера кто-то очень наглый настойчиво тарабанил.

- Яков! Яков, проснись! – громко, рискуя перебудить всю гостиницу, закричал с той стороны двери зам по науке.

Подумал, может, кто из постояльцев намылит ему шею, но, вспомнив, что кроме меня на этаже никто не живёт, поднялся. Эх, жаль, безопасникам РИПовским внизу номера выделили, они ребята горячие, уже бы угомонили наглеца.

- Ну и чего с утра не спится?... - недовольно пробурчал, открывая дверь.

За дверью стоял взъерошенный Петро. Он переминался с ноги на ногу, но входить, кажется, не собирался.

- Ботаник, ты с дуба рухнул? – проворчал, вопросительно глядя на него.

- Я физик, - буркнул в ответ Петро. – К нам гости. Точнее – нас приглашают в гости.

Глянул на часы – они висели как раз над головой зама по науке, на противоположной стене коридора.

- В шесть утра приглашальщика и по морде поблагодарить можно… - начал было, но осёкся, увидев милиционера.

- А вот по морде не надо, Яков Иванович. Давайте, собирайтесь быстренько и поехали. Вопросы есть. Мы внизу, в машине подождём.

Интересно девки пляшут! Хмыкнув, закрыл дверь. В ванной плеснул воды в лицо, посмотрел в зеркало, подмигнул себе. Специально медленно чистил зубы, брился, долго расчёсывался, мысленно усмехаясь – чего там чесать, волосы длинной сантиметра два...

Вот не было дела до нас милиции, вскользь допросили и всё, а тут надо же, с утра пораньше – и сразу в гости зовут, да не абы как, а с экскортом да под белы рученьки!..

Натянул джинсы, футболку, ветровку застегнул до самой шеи и, подумав, натянул капюшон - с утра свежо. Уже выходил из номера, но остановился, тупо глядя на тумбочку. Когда отменяется утренний кофе, я до полудня торможу немного. Что мне ещё надо взять? Открыл ящик посмотрел на травматический пистолет, но тут же, подумав, что эта пукалкапогоды не сделает, взял лежавший рядом портмоне и машинально смахнул с тумбочки мелочь. Закрывая дверь номера, подумал, что в тумбочку-то полез за сигаретами – надо будет заехать, купить пачку. Спустился с крыльца гостиницы и, увидев председателев пневматик, присвистнул:

- Никак в город собрались? Так может мне позвонить, чтобы встретили? И парочку безопасников с собой прихватить? А то мало ли что в дороге может быть…

- А вот звонить мы никуда не будем, - ответил полицейский, - тем более, что связи нет. Тут хорошие люди нашли ваш системный блок, хотят вернуть и задать пару вопросов.

Я посмотрел на бледное, перекошенное лицо ботаника. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, то и дело вытирал пот рукавом, и тщательно прятал взгляд. Интересно, очень интересно… Неужели я ошибся и Исмаилыч с компанией работали не на бандитов средней руки, а ходили, как это говорят на жаргоне, под «ментовской крышей»? Ведь дураку понятно, что не в отделение повезёт, до Шатохино можно и на газике добраться. А тут явно по бездорожью рванём – на пневматике-то.

Выехали за деревню на незнакомую дорогу. Просёлок со всеми прелестями: выбоины, полные воды, кочки, поваленные поперёк дороги сосёнки, но белорусская «Роса» уверенно преодолевала препятствия. Лес, тёмный и неподвижный с утра, смотрел на нас с укором. Казалось, деревья сплотились, сдвинулись, будто воины, плечём к плечу, чтобы не пропустить в лес никого чужого.

- Пихтач – это вообще тьма страшная, черневая тайга вообще оставляет незабываемые впечатления, - ботаник словно читал мои мысли. Он открыл рот, приготовившись прочесть лекцию, но его перебил представитель закона.

- Точно, - вскинулся полицейский, - мы как-то за грибами ездили. Вот думаю, машина тут, вправо два шага, а блудили часов пять. А потом оказалось, что от машины всего метров на сто отошли и все пять часов вокруг ходили. Мне тут бабка ваша, поломошная, сказала потом, что как в лес заходишь, так надо у Лешего разрешения спросить и поесть хоть хлеба кусок положить.

- Балашиха? Мне она тоже это рассказывала. Ох, не к добру ты её вспомнил, Санёк, - Петро вздохнул, а я поднял бровь, про себя отмечая панибратство, с каким комсомолец шестидесятых общается с представителем власти, назначенным районным участковым совсем недавно.

- Да вроде не вечер, покойников поминать можно. Вот уж не думал, что бабка вообще когда-нибудь помрёт, а вчера в баньке помылась, нарядилась, как будто замуж собралась, легла в кровать и померла. Прикинь, даже руки на животе сложила сама. Меня Фёдор Егорович вызвал, смерть зафиксировать.

- Да ты мне всю ночь об этом рассказывал, - отмахнулся Пётр, виновато отводя взгляд.

Я напрягся – за моей спиной творится что-то неприятное, может, зря не взял пистолет? И Петро тоже хорош, не сообщил! Но следующие слова Санька расставили всё по своим местам:

- Петьк, а помнишь. Как мы в детстве её боялись? На полном серьёзе думали, что она по ночам на метле летает! – полицейский рассмеялся, но было видно, что ему не по себе, что он нервничает, и точно не из-за Балашихи. Я зевнул, потянулся, и, решив перехватить инициативу, сказал:

- Так, пацаны, во-первых, судя по вашему разговору, тут ошибочка вышла: Балашиха не наша бабка а ваша, поскольку вы оба местные тем или другим боком, поэтому прошу меня сюда не приплетать – я от вашей ведьмы со страху в постель не ссался. А теперь, С-санёк, друг мой ситный в погонах и фуражке, давай-ка выкладывай… - иронично улыбнувшись, похлопал полицейского по плечу, - куда едем и кто нас так сильно ждёт? Точнее – меня, потому что ты, - положил вторую руку на плечё зама по науке,ботаник хренов, нафиг никому не нужен, даже вместе со своим хвалёным системником.

Петро не ответил. Я почувствовал, как напряглось под моей рукой плечё зама по науке, но он ничего не ответил. Зато заговорил словоохотливый полицейский.

- Да ты не бойся, мы сейчас через Склюиху переберёмся, там в Журавлёво на нормальную машину пересядем. – Он хохотнул, посмотрев на меня через зеркало заднего вида. – Чего народ на Чуйском тракте пневматиками пугать? Да заодно мяса на шашлык купим. Там же, в Журавлёво возьмём, там базарчик неплохой есть. А потом километров пять до базы. Тут у нас причал, если по карте посмотреть, в аккурат с другой стороны Чёрной горки будет. Так-то по прямой если пешком, то километра два-три, но там через гору лезть придётся, да ну его на фик. Лучше уж крюк через Склюиху и Журавлёво дать…

Парень молодой, моложе ботаника лет на пять, болтливый, шустрый. Такого скорее можно представить с другой стороны баррикад – с битой в руках, с татуировками. Но внешне вполне прилично выглядел, вот только ухмылки и жаргонные словечки, то и дело вплетались в речь.

- И всё-таки, пацаны, давайте ближе к теме: к кому мы едем?

- Яков Иванович, вы уж простите, - я отметил, что дело серьёзное, раз полицейский перешёл на «Вы», - я ничего толком не знаю. Просто попросили пригласить вас. Действительно, очень серьёзные люди, там даже один полковник ФСБ, ну и другие тоже хоть из конкурирующей структуры, но тоже люди солидные. Сам брат Наум приехал, побазарить с вами хочет. А мне куда деваться? Моё-то дело маленькое – приказы выполнять. Я правда не знаю, о чём они хотят спросить вас, или, может, предложение какое деловое, но мне очень нужно вас доставить.

- Да ему перевод в город пообещали, с предоставлением служебного жилья и повышением в звании, - перебил его Петро, - вот он и рвёт жилы, карьерист перемотивированный.

- Ну чё ты, чё ты... – засопел Санёк, но тут же сердито добавил:

- А ты бы не рвал? Ладно, тебе в этой глуши мёдом мазано, а мне тоска зелёная. Скоро сам завою, как наша горка, будь она проклята!

Я успокоился. В любом случае, скучно не будет, а лишняя информация не помешает. С РИПом тягаться у полковника нашей доблестной федеральной службы безопасности кишка тонка, а договориться... Что ж, договариваться можно по разному!

Склюиха опять показала свой норовистый характер. Невольно вспомнил Исмаилыча и Виктора, как впервые ехали через грязь на Хаммере. Прошло всего ничего времени, а кажется, будто их обоих уже нет в живых лет сто.

Вместо болотистой равнины раскинулся ровный, зелёный луг, по которому петляла сырая, но уже накатанная дорога.

- Вот те раз! – Воскликнул Санёк. – Никак речка наша в Белоярск решила заглянуть! – Он нервно хихикнул. - Ладно, пацаны, не ссыте. Щас поросёнка купим – сам брат Наум просил, а ему отказывать нельзя. Человек серьёзный, с нашими ФСБшниками за одним столом сидит, они у него частые гости. И не кто попало, а с большими звёздами на погонах.

- Ну и когда вы меня, тупого статиста, в курс дела введёте? – с издёвкой в голосе поинтересовался я.

- Да всё нормально, - ответил ботаник. – Сейчас шашлыка поедим, да и остальное угощенье не хуже будет. Даже лучше!

Пожал плечами: впринципе, если на шашлык пустить собираются не нас, то почему бы не позавтракать у «хороших» людей? А ботанику лишь бы пожрать, вот прорва ненасытная!

В Журавлёво въехали под лай деревенских собак – они бежали за болотоходом, как Моськи за слоном, надрываясь от тяфканья. Деревенька так себе, неказистая, грязная, проехали её всю – рынок находился на противоположном конце деревни, протянувшейся вдоль дороги. Да и рынок – сильно сказано, так, пара прилавков, киоск с газетами, вино-водочный ларёк. Народа не много, пара бабулек с зеленью и яйцами, одна с красным пластмассовым тазом, полным пирогов – видимо, в ожидании, поезда. Станция находилась тут же – небольшой кирпичный домик, оштукатуренный и побеленный в грязно-оранжевый цвет. Вправо от станции поле, поросшее травой, берёзовые околки, и дальше пихтач. С левой стороны фермы – точнее, то, что от них осталось: пустые корпуса с проваленной крышей, горы многолетнего, слежавшегося навоза, заросли крапивы вокруг. Крапива знатная, так и хотелось сказать – матёрая. Весна, только-только трава силу набирает, а крапива уже вымахала в человеческий рост, и густо – косить такую лучше не пробовать, коса точно не возьмёт. Вообще впечатление тяжёлое, почему-то вспомнился фильм «День триффидов». Потом прочёл книгу – сильная вещь, хоть я и не любитель фантастики, но проникся. Вот там тоже самое – одинокая ферма и растения-людоеды вокруг неё.

Остановились, немного отъехав от прилавков в поле. Там, на свежей травке стоял голубой «Опель», рядом два парня, которых я сначала принял за близнецов – широкие плечи, мощные ноги, бритые головы, сморщенные затылки, природа их будто под копирку кроила. Одеты в спортивные костюмы, видно, что не дешёвые, обувь тоже дорогая, найковская, правда, довольно поношенная. Старший, протягивая руку для приветствия, представился:

- Андрей. А этого клоуна Захаркой зовут. Близко подходить к нему опасно, потому что сильный настолько же, на сколько тупой.

- Да чё ты, поймали же! – отмахнулся необидчивый Захарка, больше похожий на шкаф, и, по свойски обняв нашего сопровождающего, пожаловался:

- Санёк, щас поросёнка на базаре купили, на вертеле зажарить, так, прикинь, эта сволочь сбежала!

- Какая сволочь? – Вскинулся полицейский, видимо, в силу профессиональной привычки, приготовившись ловить сбежавшую «сволочь».

- Да поросёнок. Всем базаром ловили, - пояснил Андрей. - Ты за ним хорошо смотрел?

- А то! – Ответил Захар и, обращаясь к нам добавил:

- Глаз с него не спускал, пока братан отлить ходил.

«Братан» недовольно поморщился. Внешность у него спортивная, но было видно, что парень он образованный и чуждый панибратства. «Пехота», - подумал, глядя на них. Интересно, кто из подавшихся в комерцию авторитетов нас ждёт? Про брата Наума, которого вскользь упомянул Санёк ещё по пути сюда, и сейчас вот Андрей, я слышал. На самом деле его звали Арсением Кандауровым. Серьёзный человек, большие деньги сделал на рыбной ловле, говорят, у него помимо многочисленных рыболовецких бригад есть несколько личных хозяйств в крае, и ещё рыбоперерабатывающий завод. А в лихие девяностые его имя гремело на весь Алтай, когда брат Наум был смотрящим за одним из районов города, кажется, под его началом была бригада квартирных воров. Откуда я это знаю? Не помню точно, но как-то попало в руки досье на него, в связи со сделкой, что-то там об отчуждении земли...

- Тащи его в машину, - Санёк прошёл к иномарке, открыл дверцу.

- Кого? – Ботаник нагнулся, поднял с земли пустой мешок.

- Вот сука, опять сбежал! Да вон он, к лесополосе чешет! - И Андрей, высказав всё, что он думает о Захаре, о поросёнке, и об ихобщих ближайших родственниках,кинулся за поросёнком.

- Пацаны, давай в машину! – не дожидаясь, пока Петро последует его совету, Захар запрыгнул в машину. Я нырнул на заднее сиденье, потеснив полицейского, и через мгновенье синий «Опель» понёсся наперерез ретивому животному. Оглянулся – ботаник с потерянным видом топтался у болотохода. Когда машина поравнялась с беглецом, парень вывернул руль и надавил на газ. Раздался глухой удар, из-под колеса выскочил живой и невредимый поросёнок и, как ни в чём не бывало, не снижая скорости, понёсся дальше. Захар зажмурился, прошептав: «А кого тогда сбили?», но, наконец сообразив, кого именно, кроме поросёнка, он мог переехать, побледнел.

- Шалымов, Андрюха... ты жив? – негромко спросил он, открывая дверцу машины, однако ответа не последовало.

Выскочив из салона, «спортсмен» сначала замер, а потом кинулся к неподвижно лежащему напарнику - тот не шевелился и вообще не подавал никаких признаков жизни.

– Андрюха… ты, типа, это… не помирай, ладно? – прошептал бугай, переворачивая друга. – Ты жив, братан?

- Жив, твою мать, - простонал «братан», стирая с лица грязь и налипшие листья. – Дал бог двух свиней! Ты чё, боров, охренел совсем?

- Так я это, поросёнка хотел сбить! – Отрапортовал недалёкий Захарка.

- А чё, я те на поросёнка похож? – Шалымов сел, потряс головой и вдруг заорал:

- Чё вылупился – свинью догоняй!

- Где она?

- Вон, к лесу чешет. – И махнул рукой в сторону пихтача.

Захар кинулся следом, но к финишу пришёл вторым - поросёнок успел скрытьсяв густых зарослях. Парень немного постоял, отчаянно жестикулируя – видимо, матерился, на чём свет стоит, потом как-то весь сник и поплёлся назад, к машине.

- Цирк уехал, клоуна забыли, - зло сказал Шалымов, доставая из кармана пачку сигарет. – Будешь? – предложил мне. Я не стал отказываться. Мы с Андреем закурили.

- Пацаны, мне тоже сигаретку можно? – С заднего сиденья подал голос Санёк. – Я что-то свои забыл.

- Обойдёшься, - грубо ответил Андрей. – Вы, менты, если деньгами отжать не можете, так хоть на куреве сэкономить стараетесь. Порода у вас такая. – И тут же, кивнув в сторону Захара, бодро шагающего по полю, сказал:

- Вот с детства знаю его, не меняется, зараза. Как был дебилом, так и остался. Спорим, сейчас он без приключений до нас не доберётся? О, смотри, ему в ботинок что-то попало.Ладно, поехали, подберём нашего дурочка. И потом, мяса надо будет купить. Блин, Кандауров сказал поросёнка, значит вынь да положь, - он вздохнул, поворачивая ключ. Опель рванул вперёд. Захарнас, скорее всего, не видел - он упёрся руками в железную опору иприподнял ногу – потом, пока ехали назад, на рынок, всё плакался, что подошва протёрлась до дыр. Но это потом. А сейчас нашим глазам предстала картина: стоит «братишка» у опоры и трясётся.

- ...де-ебил... – простонал Андрей, выскакивая из машины. Он метнулся к багажнику, и через мгновенье с битой в руках большими скачками нёсся к другу.

– Захар-ррр! – И, едва ли не на бегу, опустил биту на Захаркину руку, прилипшую к опоре высоковольной линии.

- Сука, руки сломаешь! - взвыл «спасённый»

Он потряс кистями и, поднимая с земли брошенную биту... Я улыбнулся, поудобнее устроился в автомобильном сиденье, и приготовился наблюдать продолжение шоу.

- Если бы эти двое пошли работать клоунами, цирк бы много выиграл, - заметил философски, заражаясь хорошим настроением – рядом хохотал Санёк, повизгивая и похрюкивая, как тот поросёнок.

- Ой, не могу, - хрипел он, - щас лопну со смеху! Во кино, в натуре! А щас Захар взъярится и в ответку будет за Андрюхой бегать. Он... он так-к-кой... Ха... На кого ставишь?...

- На поросёнка, - усмехнулся я.

И действительно, Захар уже подобрал с земли биту и орал во сю мощь богатырских лёгких:

- Ты чё?! Чё, совсем?!!

- Захар, ты успокойся. Тихо только, тихо… Я еду – смотрю ты у опоры стоишь, трясешься – думал, провод где оборвался, током тебя так шпарит, ну и помог, - объяснял Андрей, пускаясь на утёк.

- Ни фига себе, помог! – Прорычал Захар и, с битой наперевес, кинулся за ним.

- Ладно, за удар бампером рассчитался – ты меня тоже не хило подкинул! - крикнулАндрей, отскакивая в сторону и останавливаясь. – Захар! Хорош, осади! – и подставил другу подножку – тот споткнулся, выронил биту и растянулся на рыхлой просёлочной дороге. Полицейский тоже с удовольствием наблюдал за сценой, но болел, кажется, за поросёнка. Впрочем, я тоже.

- Что делать будем? – смеясь, спросил он.

- В смысле? – Уточнил Шалымов, садясь в машину.

- В смысле, свинья эта поганая убегла, а Наум поросёнка ждёт. Деньги ещё есть, или у меня, взяткобрателя будете занимать? Не побрезгуете, ментовскими бабками-то?

- Поехали в деревню, - предложил Захар, усаживаясь на переднее место, рядом с водителем.

- И чё? Денег-то на второго не хватит, - напомнил ему напарник.

- Мозги включи – сам же говорил, что охотой балуешься.

- Ну и? - Первый «спортсмен» озадаченно посмотрел на второго, не понимая, куда тот клонит.

- Ну, помнишь, как ты тогда на охоте похрюкал –кабанчик к тебе на поляну выбежал, как к папе родному? – Напомнил ему Захар.

- Так то дикий был! – Отмахнулся Андрей.

- Какая на хрен разница, всё равно свинья! –И Захар умолк, пытаясь стряхнуть мусор со спортивной куртки

- Ладно, поехали!

Ругая, на чём свет стоит, бездорожье, парни вывернули к рынку. Видно прошёл поезд, или же, бабульки управились с хозяйственными делами, но народу за прилавками прибавилось. И товара на этот раз было погуще, в основном, консервы домашнего приготовления - банками с вареньем, огурцами, в общем, всем, что можно найти в деревенском погребе после долгой зимы. Бабульки, обычно бдительные ко всем приезжим, сейчас лишь бросили взгляд в сторону «Опеля», увлечённо обсуждая что своё, деревенское, но важное и невероятно интересное. Было видно, что всплёскивают руками и качают головами с неподдельным осуждением. Слышались отдельные вскрики: «Вот говорили, чтоб не женился на шалавой-та, так не послушал!»... «Да что творит, что творит, неуёмныя!»...

- И что делать будешь? – поинтересовался я.

- А что делать? – Ответил Андрей, останавливая машину недалеко от рынка. - Ждать будем - вон, сколькосвиней в лужах нежится! Молись, чтобыкакая нибудь с поросятками мимо прошла.

К нам подошёл Петро, успевший где-то подхарчиться: в одной руке он держал пакетик с пирогами, а в другой большой шмат хлеба с салом, в который то и дело вонзался зубами. Он пододвинул Санька, уселся рядом с ним и через минуту запах пирогов с ливером заполнил салон. Странно, но у меня почему-то совсем не было аппетита.

- О! Знатный завчик! – тут же оживился Захарка. – А ну, давай мне пару!

- Чего ждём? – поинтересовался ботаник, передавая пироги. «Спортсмен» отскусил полпирога и довольно промычал что-то нечленораздельное, на лице появилось выражение прямо запредельного восторга.

- Свинью... – пробубнил с набитым ртом Захарка.

Ждать пришлось недолго. Скоро по улице продефилировала пышная свиноматка. За ней семенили три крупных, уже подросших поросёнка, по размеру такие же, как сбежавший от нас кандидат на роль шашлыка. Шалымов хрюкнул. Потом ещё. Тот поросёнок, что шёл последнимю, притормозил. «Спортсмен» ещё похрюкал. Двое будто не слышали, шли за свиньёй, а последний повернул в их сторону и засеменил к машине. Андрей быстро схватил его за пяточёк и передние ноги. Потом сунул в приготовленный мешок и, не отпуская пятачка, кивнул напарнику. Тот выжал газ и «Опель» сорвался с места. Через пять минут сонная деревня была позади.

- А чё ты нос ему держишь? – Спросил Захар, сбавляя скорость.

- Если бы эта тварь завизжала, нас бы крестьяневаленками забили! – Ответил я вместо Андрея. Наш уже почти родной «мент», видимо, представил эту картину и весело сверкнул светло-голубыми, с коричневыми точками вокруг зрачка, глазами.

- Блин, это надо ж так! Посреди бела дня, в центре деревни свинью украсть! А ведь я, между прочим, полицейский. Мне потом эту свинью искать придётся.

- А куда было деваться? – философски заметил Шалымов. – Наум сегодня поросёнка на вертеле захотел, а мы, два дебила, едва не просохатили знатный ужин! А знаешь, Захарка, это же тот самый поросёнок, которого мы просохатили. У него клеймо на боку смазанное. Так что мы украли поросёнка, которого сначала купили. Так что всё чисто, без косяков. Санёк, скажи?

- Точно. – Полицейский рассмеялся. - Он просто к мамке вернулся. А если не тот, то ко мне заявление поступит и я буду искать.

- А ты, Санёк, много что ищешь, у вас тут как пропадёт что, так ты ищешь, ищешь. А у вас тут если что пропало, то с собаками не найдёшь. А знаешь почему? – Санёк вопросительно кивнул, приподняв брови. – А потому, что волка ноги кормят, вот прямо как нас с Захаркой.

Санёк ничего не ответил. Я молчал, слушая пустой трёп спортсменов. Почему-то упоминание волков покоробило. Подумалось, что не к добру лесное зверьё помянул. Вспомнилась Балашиха – ведь вчера старуха точно знала, что умрёт. И мне сказала об этом. Странно, но сочувствия не было, только порадовался за неё: всю жизнь бедняга от тюрьмы да от сумы бегала, а прожила так, словно в тюрьме. Ну что ж, царствие ей, как говорится, небесное, в чём, впрочем, я сильно сомневаюсь. В рай Балашиху не возьмут, но, учитывая её характер и богатый жизненный опыт, думаю, она и в аду бедствовать не будет.

Опель остановился у небольшого дома, сбоку крепкая баня, тут же сарай, на берег протоки выходил причал у которого покачивались две лодки. Мы с ботаником вышли из машины – и остолбенели…

- Захар!!! Чешем отсюда!!! – дико заорал Андрей, с визгом рванул с места опель.

Не знаю, почему мы с комсомольцем шестидесятых не последовали его примеру, наверное, просто не успели – машина резко сорвалась с места.

- Бежим! – крикнул ботаник и дёрнул меня за руку, выводя из ступора. И мы понеслись к лесу, не разбирая дороги.

Впереди нёсся злополучный поросёнок.

«И как он опять из мешка выбрался?» - подумал я.

Это была последняя связная мысль…