Вот уже месяц Варвара работала на новом месте. Работа ей очень нравилась. Коллеги, в основном молодёжь – недавнии выпускники Тимерязевской академии, лесотехнического института. И, что удивительно, в институте царила совершенная свобода дискусий. Ругали вейсманистов-морганистов, но это так, скорее для проформы. Но больше всего доставлось Трофиму Денисовичу Лысенко. Если в Москве о сессии ВАСХНИЛ говорили шепотком, постоянно оглядываясь по сторонам, то здесь словесные баталии шли совершенно в открытую. Профессор Званцев, тридцатичетырёхлетний, бородатый, не стесняясь, кричал, что есть структуры, которые передают наследственную информацию. У себя в лаборатории он практически открыто занимался исследованиями наследственности. Но основным подразделением был Институт Геобиохимии.

- У нас, Варенька, тут три основных института, и не один пред другим шапку не ломает, - говорил ей научный руководитель, профессор Михальков. – Геобиохимики исследуют миграцию химических элементов при помощи биологических организмов, как они накапливаюся в живой ткани, потом отмирают, потом претерпевают метаморфоз в глубоких слоях земной коры, ну а потом образуют природные залежи полезных ископаемых. Но – это так, общая теория, этим ещё академик Вернандский занимался, их верховный гуру. Но на практике интересует их лишь одно: как некоторые растения аккумулируют в себе некоторый химический элемент. Радиохимики и физические химики – они занимаются соединениями урана и трансурановых элементов, их солями. Тема очень серьёзная, очень секретная, но ты слышала наверное заявление Советского Правительства об испытании атомного оружия. Так вот, в той бомбе уран-то был трофейный, а нам нужны свои источники, так вот они поиском таких источников и занимаются. А мы просто ботаники. Наше дело маленькое – изучаем тут одни очень-очень интересные реликтовые растения, эндемики, которые ни где в мире больше не растут. А только здесь – на этой горе. Но – это так сказать, преамбула. А вот амбула – это вот тебе наши ребята и девчата всё расскажут. Ну а как в курс дела войдёшь – дня через два-три – я тебе тему дам.

- Если проект такой секретный, что здесь он делает? – Варя кивнула в сторону худощавого мужчины, одетого во френч защитного цвета без знаков различия. Она уже несколько раз сталкивалась с ним, и знала, что он из пленных японцев, что зовут его Коитиро – или Коля, как называли здесь. При встрече с Варей, японец всегда вежливо кланялся, и девушка ловила себя на том, что почему-то начинает искать глазами и ждать, когда он появится.

- А, это наш биолог. Специалист по растениям гинго. Он проходил по делу отряда 711. Слышала о таком?- Варя отрицателно помотала головой. – Ну, это впрочем очень секретно, в закрытых материалах хабаровского процесса. Но, Коэтиро-сан ко всем этим безобразиям отношения не имеет. Он и в отряде-то не состоял. Была там экспедиция токийского университета, ну а так как в Японии всё милитаризовано, они тоже назывались отряд 620. Но тематика была сходной с тематикой нашего института, поэтому к нам он и попал. А судили его заодно с военными преступниками, но, слава Богу разобрались, по какой тематике он работал. Есть всё-таки светлые головы в наших органах. Но – ты его не бойся, и не обижай, работать вам вместе придётся – он у тебя на подхвате будет. Или ты у него – там разберётесь. Да, завтра на участок с ним съездите, посмотрите на месте, пробы грунта возьмёте, состояние общее изучите – да и посмотреть на это чудо будет просто интересно.

Варя замерла, почему-то распоряжение профессора обрадовало её. Он бросила украдкой взгляд на Коэтиро – Колю, как называла японца мысленно – тот склонился над мкроскопом, старательно регулируя освещение. Микроскоп мощный, незнакомой Варе конструкции. Интересно, что он там видит? – подумала она, поднимая взгляд к потолку. И будто ожгло кнутом – вверху, на посту – большой стеклянной будке, прилепившейся под потолком, сидели три женщины в форме с тёмно-синими погонами и в беретах с малиновыми околышками. Варя повернулась к профессору:

- Андрей Николаевич, а как пленному разрешают свободно передвигаться?

- Ну почему же свободно, Варенька? Одна из наших… - тут профессор усмехнулся и, понизив голос, прошептал: - одна из наших гарпий будет с вами. И конвоир тоже – он утром приводит его из лагеря, а вечером уводит в бараки. Всё прошу Коэтиро к нам в спецотделение перевести, в шаражку, иначе говоря, да всё документы где-то ходят. А так под конвоем ходит - в лагерь, вместе с другими военнопленными.

- Я краем уха слышала о военнопленных…

- Да тебе, Варенька, и знать это не интересно, да и не нужно – издержки войны. А у нас по институтам ещё человек пятнадцать японских специалистов работает, знающие люди и великолепные специалисты, да вот быт их морит. Плохо выдерживают наши условия и погоду. Да и конвоиры, не скажу, чтобы уж совсем звери, но особой интеллигентностью не отличаются. Ну да ладно, завтра оденься в спецодежду – получишь на складе, для полевых работ комплект обязательно возьми, я уже распорядился и накладную выписал. Завтра день тяжёлый будет, так что сейчас иди домой и хорошенько выспись.

Варя снова посмотрела под потолок – ей показалось, что одна из надзирательниц – белобрысая, сухонькая, с тонким остреньким носом – с ненавистью смотрит на неё. И хоть знала Варвара, что разговор с профессором она слышать не могла, а всё не могла отделаться от ощущения, что женщина в форме ловила каждое слово.

Пока получала на складе спецодежду, пока добиралась до дома, гнетущее чувство улетучилось, и она совсем забыла о неприятной надзирательнице. Потом Варю целиком захватили домашние хлопоты – приготовить ужин, разобраться с одеждой на зватра, а вечером хотела прочесть документы – профессор Михальков настоятельно рекомендовал в первую очередь прочесть его работу.

Виталик задерживался. Варя поначалу поглядывала на часы, но потом так увлеклась чтением, что забыла обо всём на свете. Сухая научная работа читалась, как детективный роман. Написана она была прекрасным русским языком, палеоботаника, причём конкретно юга Западной Сибири – это было очень увлекательно. Причём богато украшенный иллюстрациями материал, все отпечатки листьев в горных породах какой-то неведомый художник раскрасил живыми, яркими красками. На тонкой бумаге – никогда такой не видела раньше, рисунки были сделаны просто каллиграфически и раскрашены удивительно живыми красками. Всё это перемежалось обыкновенно чёрно-белыми фотографиями, сделанными в чьих-то многочисленных геологических экспедициях. Быстро пробежав вводную часть, Варя не выдержала, и открыла самую последнюю папку, да так и ахнула: роща высоких белоствольных деревьев с очень прямыми стволами, вся усыпанная большой шапкой мелких листочков,похожих на сердечки. На следующем листе были прикреплены фотографии этого же места в разных ракурсах. Девушке показалось, что она будто перенеслась туда, под сень волшебных деревьев. Будто уже видела их, слышала шелест листьев, дотрагивалась руками до прохладной, порой ледяняще холодной коры. Откуда-то она знала, что когда деревья становились тёплыми, значит, они были в хорошем настроении. Что-то ещё важное было там, на том фото, и Варя почти поняла что, но тут резко хлопнула дверь.

- Мужа не ждём, ужин остыл, подогреть не судьба.

- Виталя, я приготовила. Картошку сварила. Но если что, давай в столовую сходим – там дежурная смена. Или в кафе?

Она отложила папки в сторону, и встала, потянувшись к мужу – поцеловать. Но Виталий будто не заметил порыва:

- Может, тебе ещё коктейль-холл организовать, как в Москве? Лучше расскажи, чего ты к этому япошке прилепилась косоглазому?

- У него не косые глаза, наоборот большие, миндалевидные.

- Ого, какие подробности – уже успела рассмотреть? А завтра в лесочке чем заниматься будете?

- Ты откуда знаешь, Виталь?

- ЧеКа не дремлет, а я между прочем, именно там работаю, в оперчекотделе.

Он аккуратно повесил диагоналевые галифе на спинку стула, остался в бязевых кальсонах. Варе почему-то неприятно стало смотреть на мужа, покоробил его вид в нижнем белье. Но Жатько будто и не заметил этого. Он стащил с худых плеч гимнастёрку и небрежно бросил её на стул.

- Не забудь воротничок подшить, - распорядился он, сдёргивая покрывало с кровати. – Всё. Спать хочу.

Варя, пришивая свежий воротничок, старалась не слушать сопение и храп мужа. Она вообще старалась не думать о том, что ошиблась. Порой ей казалось, что всё наладится, что муж любит её – иначе, зачем он женился? Укладываясь в постель, Варя вспомнила подарок Виталия – на второй день семейной жизни, извиняясь за то, что не встретил её, муж подарил ей духи – протянул коробку с надписью «Красная Москва».

- Вот, в военторге, по знакомству достал. Последние забрал. Всё для тебя!

Варя усмехнулась, вспомнив, как старательно пыталась изобразить радость – духи ей не просто не нравились, запах вызывал такое омерзение, что порой хотелось пойти и почему-то умыться. Спрятала их подальше, чтобы не попадались на глаза - мужу. Хотя он периодически спрашивал:

- Ты чего духами-то не душишся? Такой запах приятный, модный.

Варя в ответ что-то бормотала о работе с реактивами, эфирными маслами – что де сбивает настройки приборов.

- Знаем мы эти приборы, - усмехался в ответ Виталий. – Каждый день по службе докладывают о ваших приборах.

И вот сейчас, юркнув к мужу под одеяло, Варя была оглушена волной неприятного, тяжёлого аромата «Красной Москвы».

- Что ж это он? Сам решил моими духами пользоваться?

Она встала, прошла к секретеру, выдвинула ящик – в углу, под стопкой белья, не оказалось ни коробки, ни бутылька в форме спасской башни кремля с притёртой пробкой. Духи пропали. Сначала просто опустились руки, она села на пол и положила голову на руки. Может, купить в магазине? Недавно видела почти такие же. Тем более, что зарплата хорошая, и премиальные в этом месяце – Виталя и не узнает. Но тут Варя вспомнила про карточки. В магазинах денег не брали, что очень удивило её в первые дни, и не переставало удивлять до сих пор. Когда она, первый раз делая покупки, попыталась расчитаться, достав кошелёк, продавец её остановила.

- Вы, наверное, новенькая? – участливо спросила благожелательная женщина срених лет в высоком крахмальном колпаке и белом халате. – Как ваша фамилия? Жатько? Так, сейчас посмотрю. Да, есть, - и она протянула Варваре плотную карточку. – Вот ваша платёжная карта, все покупки отмечаются на ней, вы только расписываетесь, а потом из зарплаты вычитают.

- Да... – растерянно пробормотала Варя, - а если я истрачу больше, а потом зарплаты не хватит?

Продавщица рассмеялась.

- Что вы, такого в самом принципе быть не может! У нас здесь цены, как при коммунизме. И вообще, от каждого по возможности, каждому по потребности. Так что, не стесняйтесь, голубушка, берите, что вам сейчас требуется, а расчётами будет бухгалтерия заниматься...

«Ладно, - решила она, - завтра так и сделаю, если, конечно, не найду свою коробку». Осторожно закрыв ящик комода, Варя зевнула, и пошла спать. Муж громко храпел. «Десятый сон видит», - хмыкнула она, осторожно укладываясь с краю кровати. Она бы, наверное, тоже сразу уснула, но запах духов «Красная Москва» - ими, казалось, пропахло всё. Он лез в ноздри, от него першило в горле, было трудно дышать.

Но ещё труднее было думать о том, почему от мужа пахнет женскими духами...