1. – …Эобара?! – недоверчиво переспросила Эсте, глядя на Леонида. Тот кивнул:

- Да. Эобара.

Девушка метнулась к машине и вытащила с заднего сиденья размокшую, помятую и испачканную в земле рукопись. Обойдя костёр, она уселась рядом с Леонидом.

– Я всю свою жизнь искала упоминание об этом месте! Я обещала… мне нужно было его найти. Вот рукопись, в которой рассказывается легенда про Эобару. Она и была нужна безопасникам. Тем, кто за мной гнался, - пояснила девушка и добавила, внимательно следя за реакцией своего нового знакомого: - Я её украла.

Леонид хмыкнул и поднял вверх одну бровь. Эсте облегчённо выдохнула. С учётом всех обстоятельств её совершенно не мучила совесть, но, другое дело, как её новый знакомый мог бы воспринять то, что она сделала?

...После того, как она заставила себя поверить Леониду, с ней случилась маленькая истерика, и потребовалось очередное усилие воли, чтобы хоть как-то прийти в себя.

От костерка веяло приятным теплом, в металлической кружке в её руках булькал какой-то не особо приятный напиток, который Леонид почему-то упорно называл «чаем», щедро сдобренный чем-то алкогольным. Консервы другого мира по вкусу оказались даже несколько лучше, чем та тушенка, которой Эсте привыкла питаться за время экспедиции. Правда Леонид на эту похвалу, фыркнул в нос и пробормотал что-то про какой-то неведомый девушке глутамат натрия. Он вообще достаточно часто говорил что-то непонятное и регулярно достаточно неуклюже шутил.

Пока готовился ужин, Леонид начал рассказывать ей свою историю, вероятно оценив то, что она пока ещё не в состоянии даже связно говорить, а не то, чтобы объяснять, что и как привело её на заброшенную автостраду. Её спаситель запнулся лишь в двух местах: когда рассказывал про сон-воспоминание о своём детстве и ещё когда говорил о том, как уволился с работой. Оба раза его лицо странно напрягалось, а в глазах возникало непонятное, испуганное выражение. Эсте, разумеется, не стала уточнять, что не так. Правда, оба раза ей почудилось, что на шее Леонида, там, где чернел ожог, своей формой напоминающий отпечаток руки, что-то… нет, не шевельнулось, разумеется, нет.

Что-то не так было с этим ожогом…

Леонид бережно взял протянутую ему рукопись, недоумённо посмотрел на неё и улыбнувшись, вернул девушке обратно:

- Нет, не работает. Для меня это набор каких-то странных чёрточек, - пожал он плечами.

- Что не работает?

Леонид рассмеялся и пояснил, глядя на недоумение в глазах Эсте:

- На самом деле – всё это очень смешно. Только вчера мне объяснили один интересный нюанс путешествий между мирами, а теперь я уже, в свою очередь, буду разъяснять это тебе. Мы говорим на разных языках, обратила внимание?

Что?! – голову будто кольнули острой иглой. Девушка поморщилась и потёрла висок:

- Не думай об этом много, - поспешил помочь ей Леонид. – От попытки понять, как это происходит, голова начинает взрываться. Практически в буквальном смысле. Мне объяснили, что это такой «дар» Междумирья. Однако, - кивок на рукопись, - на написанные тексты это, к сожалению, не распространяется. Ну вот, смотри, - он вытащил из кармана куртки какую-то смятую бумажку, - можешь понять хоть слово?

Эсте задумчиво повертела в руках цветастую и какую-то всю скользкую бумагу, на которой в окружении абсолютно непонятных символов, был изображён автомобиль, такой же странной формы, как и тот на котором они приехали сюда. Рядом с ним были нарисованы гигантские сосиски, размером в несколько раз превосходящих машину.

- Действительно ничего не понятно. А что это? – решила уточнить девушка.

Леонид махнул рукой.

- Полная ерунда. Рекламная листовка, - он отобрал у девушки бумажку, скомкал и швырнул в костёр.

2. Девушка на глазах приходила в себя. Она уже перестала смотреть по сторонам, как испуганный зверёк, а руки, державшие кружку с чаем и коньяком, уже перестали трястись. Леонид мог только уважительно удивляться её стойкости – его самого стоило вспомнить летящие файерболы или яму под колёсами машины начинала бить дрожь.

Сделав хороший глоток «адмиральского» чай, Леонид кое-как закончил свою историю, про себя отметив, что заклятие Человека-без-лица продолжает держаться.

Леонид передёрнул плечами. Было крайне неприятно осознавать, что кто-то покопался внутри его головы и поставил там некий стопор. С другой стороны – возможно у призрака были свои доводы в пользу этого поступка. В конце концов он действительно помог Леониду справиться с хоритой. И спасти Надю. И выбраться из родного мира. Леонид аккуратно погладил ожог. Рубец был чуть теплее окружающей кожи.

Эсте что-то пробормотала, но Леонид не услышал:

- Что? – переспросил он.

- Твоя история… - Эсте на мгновение замолчала, подбирая слова, - такая… странная. В моём мире практически не было открытой информации о путешествиях в другие миры, но то что я знаю… - девушка покачала головой, - не имеет ничего общего с тем, что рассказываешь ты. Междумирье, ткачи, нити…

Леонид показал рукой на светлое небо:

- Мне кажется Хальм является великолепной демонстрацией правоты моих слов. К тому же я же рассказал тебе про то, что говорил Йона. О магах, которые способны за счёт своих сил покидать родной мир и наведываться в ближайшие измерения, при этом не попадая в Междумирье.

Девушка медленно кивнула в ответ и покосилась на ближайшие деревья:

- Скажи, - аккуратно спросила она, - а ты чувствуешь, что всё это – этот Хальм… ненастоящий? Что это просто иллюзия, существующая для нашего успокоения?

- Да, - спустя секунду ответил Леонид. – Но, знаешь, меня это совершенно не пугает. Я чувствую себя здесь… ну, почти как дома – спокойно и безопасно.

Эсте вздохнула, нагнулась к костру, зачем-то пошевелила палкой ближайшие ветки:

- Наверное, ты всё-таки прав во всём. Ты – ткач, это – Междумирье, твой настоящий дом, а я здесь – случайная гостья…

- Но… может быть, у тебя тоже есть все эти способности? – неуверенно спросил Леонид. – И просто ты их ещё…

- Не думаю, - покачала головой девушка. – Согласно твоему рассказу, я должна была почувствовать некую нить, пересекая границу своего мира. Ты же сейчас чувствуешь её, понимаешь где находится Эобара?

Леонид прикрыл глаза.

Город с сверкающими крышами… Стоило ему вспомнить образ Эобары, как он сразу же почувствовал, что внутри него, где-то на уровни груди заворочалась огромная стрелка, а в голове вновь застучало – «Надо спешить. Надо спешить. Времени мало».

Затем у него мелькнула одна мысль:

- Подожди секундочку, - попросил он девушку, снова закрывая глаза.

Напрягшись, он постарался вспомнить до малейших деталей свою квартиру на Луначарского. Секунда, другая и та же самая стрелка совершила резкий поворот. Направление осталось тем же – вперёд по единственной дороге в Хальме, но теперь, Леонид был в этом уверен, выдвинувшись в путь, рано или поздно он бы вернулся обратно, в свой настоящий дом.

Ещё несколько минут он экспериментировал по очереди вызывая в своём сознании образы увиденных миров, в том числе и родного мира Эсте. Стрелка в груди послушно проворачивалась.

Мир с сиреневыми коровами…

Мир с автострадами над водной гладью…

Мир со странным летающим аппаратом…

«Компас» работал и в этом было что-то неуловимо приятное. У Леонида возникло ощущение, будто он разрабатывает какие-то вялые, никогда не используемые ранее мышцы, спрятанные где-то глубоко в голове.

Ещё вчера, он жаловался Йоне, что о чём бы он ни подумал, «компас» всё равно смотрит на Эобару. Йона на это ответил, что его дар будет развиваться. И вот – прямое доказательство этому.

Нет, - расстроено покачал головой Леонид, ещё раз прокрутив стрелку в сторону дома, - первоначальное ощущение было ошибочным. Да, он начал понимать, куда ему надо двигаться, однако… нет, ничего бы не вышло. Пока он не достигнет Эобары, он не сможет вернуться домой. На горе себе… или же на счастье…

Кстати, а почему вокруг так тихо? Где шум ветра? Потрескивание веток в костре?

Леонид открыл глаза и закричал от ужаса. Точнее – закричал бы, если бы рот слушался его.

Эсте, машина, поляна, лес – всё исчезло. Леонид висел в пустоте в колыбели из сотен серебристых нитей, расходившихся во все стороны, переплетавшихся друг с другом, превращающихся в огромные канаты толщиной в руку и напротив, утончающиеся с каждым сантиметром и ветвящимися на множество отростков.

Из бесконечности пересечённой нитями тьмы слышался призывной шёпот мёртвых миров.

Бездна. Он всё-таки провалился в Бездну. Дал ей поглотить себя!

Идиот! Тупица!

Леонид в панике задёргался, напрягаясь изо всех сил, но всё было без толку. Даже самые тонкие нити никак не реагировали на все его движения, оставаясь недвижимыми. Метящийся взгляд зацепился за одну из них. Мир вокруг содрогнулся и в голову неожиданно хлынул поток информации: оглушающий, более похожий на лавину, спускающуюся с гор. Какие-то люди, один раз виденные им в жизни и давным-давно исчезнувшие из памяти, и люди, которых он вовсе никогда не видел и даже не знал о их существовании…

Усталый участковый терапевт в районной поликлинике, щурящийся над ксерокопией листа из истории болезни, заполненной Леонидом когда-то давным-давно…

Мужчина с огромной бородавкой на лбу раздражённо глядящий на удаляющийся вдаль бампер прекрасно знакомого Леониду БМВ…

Абсолютно незнакомая девушка, небрежно мотающая ленту новостей и краем взгляда натыкающаяся на планку «Возможные друзья…»

Каждая нить разветвлялась на сотни, тысячи нитей, которые в свою очередь тоже делились, чтобы потом сойтись в нечто новое. Огромные серебристые канаты перечёркивали воздух миров, объединяя страны и континенты, планеты и звездные системы. Но даже эти канаты затем сходились в единое целое – пуповины измерений, планов бытия. На какое-то мгновение Леонид увидел их – нити, образованные миллиардами других нитей, среди которых большинство даже не принадлежало разумным существам, идущие от мира к миру, создающие небывалых размеров сеть, растянутую от одного края бесконечности до другого.

Миры плавали в этой сети, сходясь и расходясь, нити рвались и соединялись. В этом движении не было никакого порядка.

Даже то, что «здоровые» светящиеся ровным светом миры кучковались поблизости друг от друга, а тускнеющие, оторванные от остальных в буквальном и переносном смысле, медленно двигались прочь, туда, где безжизненно колыхались обрывками серой паутины их погибшие братья, не подчинялась практически никаким законам.

Люди, а также все другие существа были в этой картине не более чем тусклыми, малюсенькими искорками. Лишь очень малое количество светилось чуть ярче остальных, тем же серебристым светом, что и руки Леонида. Небольшое «скопление» таких искорок «плавало» где-то на самой окраине паутины.

Бесконечность бесконечностей сводила с ума и каждая секунда, проведённая в этом пространстве, всё больше разрушала личность Леонида, безжалостно освобождая себе место в его голове.

Нити держали крепко, да и у него уже не было ни рук, ни ног, чтобы пытаться вырваться из плена. Всё больше информации поступало в его голову, кости черепа дрожали и гнулись, пытаясь вместить в себя всё мироздание. Он попытался закричать, но у него не было рта…

Знакомое чувство жара возникло там, где, когда-то была шея, и, одновременно с этим, малюсенькая искорка поблизости от него, соединённая с ним всего какой-то парой тонких нитей, дёрнулась и поплыла…

3. Яркое солнце Хальма слепило даже через закрытые веки. Тело болело так, словно на нём всю ночь устраивало призовые скачи всё татаро-монгольское иго.

Бац, - в голове щёлкнул выключатель и вспыхнули лампочки воспоминаний.

Дорога через иные миры, убегающая девушка, разговор у костра и, наконец, бездна, затянутая серебристыми нитями…

Леонид открыл глаза и резко приподнялся. Что-то тяжёлое свалилось с его груди.

Сидящая рядом с ним Эсте от испуга вздрогнула и немедленно вскочила на ноги.

От костра осталось несколько покрытых золой обгоревших веток, Леонид лежал на голой земле, прикрытый своим спальником, рядом валялся опрокинутый девушкой походный стульчик. Тяжёлым предметом, свалившимся с груди, был, как оказалось, меч. Судя по всему, Леонид во сне изображал из себя классическое рыцарское надгробие. Во сне ли? Бездна… нити…

- Леонид, это ты?! – очень напряжённым голосом спросила Эсте, отвлекая доктора от неприятных и нечётких воспоминаний.

Услышав вопрос, он несколько раз непонимающе моргнул (каждое движение сопровождалось жуткой головной болью) и медленно ответил:

- Вероятно, да. А что есть какие-то сомнения?

Девушка неуверенно улыбнулась и подошла поближе:

- Слава Далёким! В какой-то момент я была уверена, что ты умер!

В голове вновь, упорно пытаясь вырваться на поверхность, зашевелились воспоминания о бесконечности серебряной паутины.

Леонид облизал губы:

- Мне кажется, в какой-то момент я и сам поверил в это, - ответил он и попытался подняться с земли.

...После того, как он попросил Эсте подождать несколько секунд и закрыл глаза, некоторое время девушка честно ничего не делала, а сидела молча. Когда прошло уже минут десять, а он всё также сидел в одной позе, девушка попробовала окликнуть его. Без толку.

Спустя полчаса Эсте уже бесцеремонно кричала ему в уши и трясла его за плечи. Никакого результата это не дало. В сознание Леонид и не думал приходить, а бледно-зелёный цвет лица, слабое дыхание и жар, исходящий от тела, вызывали у девушки совсем нехорошие мысли.

- Я не успела вчера тебе ничего рассказать, - Эсте продолжала говорить, одновременно возясь с костром. – У меня есть слабые магические способности. Ерунда, во всяком случае по меркам моего мира. Но я могу разжечь небольшой огонь или… ну знаешь… сбить человеку температуру, немного облегчить его состояние…

- Человек-парацетамол! – громко объявил Леонид и сквозь силу улыбнулся. Эсте покосилась на его ухмылку и пожала плечами:

- В общем, я начала пытаться сбить тебе жар, хотя сомневалась, что это даст какой-то результат. А потом я услышала твой меч…

- Меч? Услышала?

- Да. Ты не сказал мне, что он живой. Я – эмпат, это… было моей профессией. Я чувствую вещи. Живых существ тоже, но гораздо хуже. Твой меч – ни то и не другое. Если бы я не сходила с ума от страха из-за того, что происходит с тобой, я бы очень испугалась, увидев его, - девушка кивнула на клинок. – Но тогда мне было не до того. Я почувствовала, что ему страшно – за тебя, за себя и что он хочет к тебе на колени. Я так и сделала и не прошло и минуты, как ты резко дёрнулся и упал на траву. Сначала я решила, что ты… - Эсте замялась и Леонид понимающе кивнул, - но потом увидела, что жар спал и ты нормально дышишь. Разбудить тебя мне не удалось, но выглядел ты уже гораздо лучше, да и меч сразу же успокоился. Я достала из машины спальник, укрыла тебя, - девушка явно смутилась, - какое-то время сидела и следила за тобой, но затем как-то уснула. Надеюсь, ты не против, что я взяла второй спальник?

- Я… я… – внезапный дефицит слов, обрушился на Леонида, - ты… знаешь, вроде бы… ты спасла мне жизнь…

Ты, меч, а ещё Человек-без-лица, - мелькнуло в голове воспоминания о жаре в рубце.

Настала очередь Эсте заливаться румянцем:

- Как ты считаешь, - девушка кое-как справилась со стеснением, - ты уже в состоянии дойти до машины и найти какую-то еду? Если что, я могу это сделать сама, - смущённая улыбка. – Я разобралась, как работает эта коробочка, закрывающая двери на расстоянии…. – Эсте помахала ключами от машины.

- Сейчас проверим, - Леонид поднялся на ноги. Головокружение прошло, да и боль постепенно начинала отступать. Главное было не пытаться вспоминать увиденное вчера. Но Леонид знал, что рано или поздно ему придётся это сделать. Но сейчас… - очень аккуратно он постарался «восстановить» компас внутри груди, - надо было ехать дальше.

- Позавтракаем и в путь, - нарочито бодрым голосом провозгласил Леонид.

Эсте недоумённо уставилась на него:

- Куда?

- В Эобару, - пожал плечами Леонид. – После этого происшествия, мне точно надо туда попасть побыстрее, а ты, если я правильно помню, говорила, что ты всю жизнь искала это место.

- Но… ты ведь ничего обо мне не знаешь… кто я, зачем мне всё это нужно… может я преступница, ты же слышал, что я украла эту рукопись…

Леонид улыбнулся:

- Ты спасла мне ночью жизнь. Это раз.

Эсте смущённо улыбнулась.

- Мне очень не понравились люди, пытавшиеся меня убить в твоём мире. Возможно, я оцениваю их субъективно, но факт есть факт. Опять же мне кажется, без крайней нужды ты бы не стала ничего красть. Это два. Благородный рыцарь никогда не бросит деву в неизвестном месте, которое даже полноценным миром назвать нельзя. Это три.

Леонид приложил пальцы к вискам и сделал вид, что серьёзно задумался:

- Какой мы делаем из всего это вывод? Мне кажется, мне действительно стоит пригласить тебя присоединиться ко мне, - картинным жестом он поклонился и указал рукой на автомобиль.

Эсте неуверенно улыбнулась и рассмеялась.

Глядя на её улыбку, Леонид тут же добавил про себе аргумент номер четыре (С того момента как я увидел тебя во сне, я никак не могу выбросить из головы твои глаза) и пять (С каждым мгновением ты нравишься мне всё больше).

Тут же он поёжился, почувствовав, как к его спине прикоснулись чьи-то ледяные пальцы – Бездна была рядом и ждала его.

Но, странное дело, неожиданно Леонид вспомнил кое-что. В тот момент, когда он обречённо тонул в тёмной бесконечности, у него возникло странное, непонятное ощущение – если бы у него было больше сил, больше знаний, больше умений – Бездна не стала бы пожирать его, а напротив, с радостью и готовностью подчинилась ему. Если бы у него было больше сил…

Он потряс головой, отгоняя непрошеные мысли, но слабая улыбка ещё некоторое время держалась на его губах.

Автомобиль ехал вперёд.

Леонид не мог видеть, что прямиком под ним, под его сиденьем, в промежутке между днищем автомобиля и полом салона, сидит паучок.

Сидит, совершенно по-человечески сложив две пары ног за головой.

Наслаждаясь дорогой и внимательно слушая, всё что происходит над ним.

Конец первой книги