1. Леонид сидел на неуспевшем прогреться капоте автомобиля, курил и смотрел на экран телефона.

На нем застыли цифры 15.10 00:00 – время, когда открылся проход. Судя по тому, что за последние пять минут ничего не изменилось – телефон сломался. Или же – в этом месте времени попросту не было.

Леонид всё больше склонялся к этой версии.

Камера, кстати говоря, ещё работала, но фотографировать в том месте куда он попал было решительно нечего – ни трёхголовых инопланетян, ни парящих в поднебесье магических башен, ни… хорит. Последнее не могло не радовать.

Вокруг проселочной дороги раскинулась совершенно обычный лес. И одновременно с этим – абсолютно ненормальный.

Всё здесь было немного… - Леонид поджал губу, тщетно пытаясь подобрать нужные слова.

…ненастоящим?

Нет, песок на дороге был холодным и вполне вещественным, так же, как и ближайшие деревья и трава, растущая на обочине.

…мёртвым?

Тоже нет, где-то метрах в ста вглубь леса чирикала какая-то ранняя птаха, а с обратной стороны ближайшего дуба Леонид обнаружил муравейник.

…искусственным?

Леонид покачал головой. Он не мог выразить свои ощущения. Он попросту знал, что этот лес или даже Лес – не другое измерение, а просто дорога, пространство между мирами.

То самое Междумирье, о котором говорил Рохбен. На первый взгляд – отличное место для пикника и даже ночёвки у костра.

На второй – нет, тоже отличное, хотя, впрочем…

Сашка погиб, едва начав реализовывать классический список вещей, которые должен сделать любой мужчина. Если точнее, друг Леонида только-только оформил ипотеку на будущую квартиру. До этого они с Леонидом провели несколько недель в разъездах по офисам строительных компаний. Разумеется, не один и не два раза заходили в шоу-румы.

Лес в Междумирье напоминал такой шоу-рум. Вроде бы всё на месте – стены выкрашены в наиболее популярный согласно статистике цвет, свежим лаком блестит зрительно увеличивающая площадь комнаты мебель, а на маленьком журнальном столике даже валяется раскрытая книга. Исключительно приятное место, место, где ты чувствуешь себя как дома.

И так нестерпимо захочется, чтобы всё это стало твоим, что ты тут же бежишь и практически не глядя, подписываешь договор, хотя, на деле, всё это не более чем искусная иллюзия. И стены «квартиры» слишком тонкие даже для современных панелей и за ними прячется продолжение офиса, и книги – просто нарезанная белая бумага, а диван в гостиной… не пытайтесь его разложить - не получится.

Иллюзия.

Иллюзия, за которой скрывается Бездна, во всей своей холодной, сводящей с ума бесконечности. Могучая, слепа, неразумная сила.

Вздрогнув, Леонид, откинул прочь ненужные и опасные мысли. Наклонившись, он подобрал с земли окурок – ему не хотелось мусорить в этом месте. В глубине его груди теперь, стоило ему пересечь границу, ощущалось что-то похожее на компас – какое-то тянущее чувство, намагниченная стрелка, упорно глядящая на север. И эта стрелка указывала одно направление – в сторону Эобары.

Города, в который он должен попасть.

Здесь, в странном лесу, Леонид в особенности, почувствовал, что он именно должен как можно быстрее добраться до Эобары. Иначе… иначе всё будет плохо.

Точнее, ещё хуже, чем сейчас.

В отличие от телефона, автомобиль и вся его электронная начинка работали превосходно. Леонид сбросил одометр на ноль и покатил по гостеприимно освещённой солнцем дороге.

При желании, отбросив назад всё произошедшее, можно было с лёгкостью представить, что он находится где-то в Карелии.

Несколько раз машину ощутимо тряхнуло на кочках.

- А нельзя было асфальтированную дорогу? – автоматически поинтересовался Леонид и тут же захлопнул рот – его недолгое знакомство с Междумирьем не давало ему никаких оснований предполагать, что оно доброжелательно отнесётся к его чувству юмора.

Экономя бензин, он ехал медленно и аккуратно. За окнами мелькал гостеприимный и светлый лес.

- Точно Карелия… - пробормотал Леонид и чуть было не прикусил язык от резкого прыжка автомобиля.

Серебряная стена возникла из ниоткуда прямо посреди дороги и машина за считанные секунды пересекла барьер.

2. Солнечные лучи ударили в глаза. Ослеплённый ими и оглушённый непонятными воющими звуками Леонид в последний момент автоматически надавил на тормоз. Машина вздрогнула и остановилась.

Вой повторился, и что-то со свистом пронеслось мимо автомобиля. С трудом разлепив залитые слезами глаза, Леонид обнаружил, что он, самым что ни на есть самоубийственным образом остановился посреди правой полосы огромной автострады.

И что слепит его немыслимое двойное солнце, похожее больше всего на перекрученную ленту Мёбиуса и его лучи, отражающиеся в море. А больше ничего вокруг нет. Только дорога и море.

А в зеркале заднего вида к нему приближается машина и откуда-то слышится опять вой, словно бы исходящий из нутра бронтозавра проглотившего резиновую игрушку.

Семилетний стаж и единственная поездка по немецким автобанам, вероятно, спасли Леониду жизнь. Он успел перебросить ногу с тормоза на газ и убраться к отбойнику, на широкую асфальтированную обочину. Мимо, продолжая истошно выть, пронеслось нечто отдалённо напоминающее спорткар.

- ***! – сообщил, пытаясь отдышаться, Леонид, чуть было не протаранившей его машине. Затем ещё раз оглянулся и скороговоркой продолжил, причём все слова, срывавшиеся с его губ, за редким исключением, были совершенно непечатными.

Ему не показалось. Солнце действительно было двойным и это было ещё полбеды. С двух сторон от автострады расстилалось бесконечное море.

Водная гладь сине-изумрудного цвета и пересекающая её десятиполосная дорога. Больше в пределах видимости не было ничего – ни земли, ни домов. Только море и дорога.

В полукилометре от того места, где остановился Леонид, автострада изгибалась, и можно было разглядеть, что стоит она на исполинских, высотой с шестнадцатиэтажный дом опорах, изъеденных солёной водой, покрытых ржавчиной и чем-то зелёно-бурым: то ли водорослями, оставшимися после прилива, то ли плесенью.

Леонид выскочил из машины и, подойдя к ограждению, посмотрел вдаль, щуря глаза.

Ни дымки, ни тумана – видно было километров, наверное, на десять во все стороны. И со всех четырёх сторон было море. Ни очертаний суши вдалеке, ни самых захудалых островков, ни даже каких-либо кораблей. Абсолютно гладкая пустая сине-изумрудная гладь.

Посмотрев вниз, Леонид отпрянул от края – море было далеко-далеко внизу.

На мгновение его замутило.

Вот тебе и подтверждение, что ты в другом мире! – мелькнуло в голове.

Отвернувшись от ограждения, Леонид уставился на автомобили – очень похожие на земные, но при этом все капельку другие.

Словно кто-то лет сорок назад в автомобильном дизайне решил резко изменить общее направление стиля – добавив машинам огромные, паровозные фары, крыши салонов, вопреки требованиям аэродинамики, расширяющиеся вверх и, да, разумеется, совершенно ужасные звуковые сигналы, введшие Леонида в ступор.

По сравнению с проносившимися мимо автомобилями, БМВ у ограждения выглядел абсолютно чужеродно. Было странно, что никто не уделял странной машине никакого внимания.

Хотя… может и уделял, но не настолько, чтобы повторять подвиг Леонида и останавливать автомобиль на скоростной трассе.

Конечно, надо было ехать дальше, но, чёрт побери, он был в другом мире, пусть и в некой его очень странной части. Зачем местным жителям, судя по машинам, находившихся примерно на такой же стадии развития, что и родной мир Леонида, было строить многокилометровую дорогу над морем или даже скорее над океаном?

А есть ли в этом мире вообще суша или местные города также находятся над приподнятых в небесах на проржавевших опорах бетонных островах… - мелькнуло в голове.

Девушка в сиреневом автомобиле, проезжающим мимо, сбросила скорость и крикнула в открытое окно:

- О, очи Столикого! Ты самоубийца, парани?!

Неизвестно, что повергло Леонида в больший шок.

То, что девушка обратилась к нему на совершенно незнакомом языке, который, однако же был воспринят мозгом, как практически родной?

Странное слово парани, которое могло иметь как положительное, так отрицательное или даже вовсе просто социальное значение?

Или всё же то, что аккурат посреди лба незнакомки рос аккуратненький костяной рог, длиной в сантиметров пятнадцать, кокетливо перевязанный ярко-красным бантом?

Сиреневый автомобиль скрылся вдали, следом по правой полосе пронеслось ещё несколько машин, каждая из который просигналила, точнее проревела Леониду.

Вероятно, в этом мире, так же как и на Земле, останавливаться на обочине автострады было запрещено. А если ещё вспомнить статистику, согласно которой в машину, стоящую на обочине МКАД, въезжают в течение 15-20 минут…

К тому же, если верить Рохбену, ещё несколько минут и его «маскировка» должна была начать исчезать.

Леонид прыгнул обратно в машину и вырулил на трассу. Ощущение где-то внутри подсказывало, что ему надо ехать прямо. Впрочем, других вариантов здесь и не было.

Прошло несколько минут, на горизонте появилась идущая перпендикулярно дорога – фактически такой же мост-автострада, по которой ехал сейчас Леонид. Разумеется, конца этой трассы тоже видно не было.

В воздухе над трассой из ниоткуда возник странный летающий аппарат, который, казалось, заскочил в этом мир на секундочку из гримёрки очередных «Звёздных воин». Однако, Леонид не успел толком рассмотреть объект в небе, как дорога впереди зарябила и налилась серебристым светом…

Он не успел снизить скорость, поэтому чуть было не лишился языка вместе с подвеской, когда БМВ вылетела на скорости выше ста на грунтовую дорогу.

Сплёвывая кровь, Леонид огляделся и облегчённо выдохнул. Судя по пейзажу, а главное, по внутренним ощущениям, он вернулся в Междумирье.

Несмотря на прокушенный язык, первое знакомство с другим миром можно было считать удачным.

- И что это было? – задумчиво поинтересовался доктор у приборной панели. – Начало обзорной экскурсии? Посетите на пути к Эобаре лучшие миры? Эксклюзивные пейзажи, автомобили-баклажаны, рогатые девушки…

Затем Леонид покосился на лес и невнятно пробормотал:

- Ладно, по поводу моих слов про асфальтовые дороги… В общем это шутка была. Давай-ка дальше по грунтовке ехать.

Лес в ответ промолчал, но у Леонида возникло чёткое ощущение – его услышали.

3. После пятого мира встреченного на его пути, у Леонида сложилась в голове кое-какая единая картина происходящего. Ему начало казаться, что он едет в поезде. Междумирье – бесконечное железнодорожное полотно, миры – маленькие полустанки.

Следует заметить, что после измерения с дорогами и бесконечным морем, все остальные миры выглядели пасторально и совсем не интересно и если бы не серебристое сияние и всё-таки изменяющееся дорожное покрытие, возможно, он пару раз и пропустил переход из одного мира в другой.

Ни людей, ни машин ему больше не попадалось. Также не наблюдалось ничего интересного и из ряда вон выходящего – разве что увиденные в четвёртом мире унылые фиолетовые коровы, пасшиеся на ближайшем к дороге холме. Животные проводили БМВ взглядами. Леонид ответил им тем же.

Несколько раз он останавливался и фотографировал на телефон то, что видел. На какое-то время ему даже стало жалко, что он не взял с собой фотоаппарат, а с другой стороны – найдётся ли кому смотреть эти фотографии сизых гор и зелёных холмов с непонятными фиолетовыми животными?

К сожалению, после очередного возращения в лес, телефон окончательно приказал долго жить вместе со всеми сделанными фотографиями.

Закидывая бесполезный аппарат в багажник, Леонид, не удержавшись, погладил руль автомобиля. Согласно словам Рохбена рано или поздно это ждало и его верного скакуна.

Выйдя из автомобиля, Леонид потянулся и зевнул.

Адреналиновое возбуждение, вызванное тем, что он попал в другой мир, начинало спадать. Ему всё больше хотелось спать и даже ноющее чувство в груди, твердящее ему, что у него есть в запасе не так много времени, не могло перебить это желание.

Кое-как разобрав вещи на заднем сиденье, а точнее попросту утрамбовав массу пакетов и сумок, Леонид забрался внутрь. Несколько раз сладко зевнув, он заснул.

Правда вскоре он проснулся в холодном поту.

Телефон приказал долго жить, однако, наручные часы продолжали работать. Если их механизм до сих пор был исправен – проспал Леонид не более одного часа. Что ему снилось – он не помнил, но чувство нарастающей опасности в груди стало чуть сильнее.

Надо было ехать дальше.

Вновь потянулись за окном деревья искусственного леса, но теперь они уже не вызывали никаких тёплых чувств и воспоминаний. Скорее у Леонида возникло ощущение, что всё это он недавно видел и что лес в Междумирье, судя по всему, состоит из повторяющихся фрагментов какого-то реально существующего леса. А возможно, ему так только показалось, ведь ни один из запомненных ориентиров – кривой «двухголовый» холм с огромным серым валуном на вершине, поросший молодыми сосенками, старое, наклонившееся над дорогой дерево, небольшое озерцо, спрятавшееся справа от дороги, ему не встречался повторно.

- Просто такой вот скучный, однообразный лес, - пробормотал вслух Леонид, пытаясь реанимировать отказавший проигрыватель. – Может хотя бы…

Он вовремя осёкся.

«Чти Междумирье», - сказал ему Рохбен. – Или хотя бы избавь его от необходимости выслушивать свои остроты, - от себя добавил Леонид.

Прошло ещё несколько часов. Спать хотелось всё сильнее. Несмотря на то, что он находился в дороге уже достаточное количество времени – здесь, в лесу между мирами, всё также был день. Солнце всё также стояло в зените и не собиралось скрываться за макушками деревьев. Хотя… опыт работы сутками и двадцать пять… простите двадцать шесть лет, прожитых в Петербурге с его непременными белыми ночами, делал эту проблему вполне решаемой, в отличие от большинства других проблем Леонида.

- Не завезли сумерки и ночь, - не выдержав, фыркнул под нос, Леонид. – Покорнейше просим нас извинить. Наслаждайтесь бесконечным солнечным днём, в ваших краях же это редкость?

К счастью, никто не поддержал воображаемый диалог.

Телефон не работал, фотографировать было нельзя, поэтому Леонид нигде не останавливался – к тому же ничего интересного встречающееся по пути миры также не несли.

Лишь однажды машина проехала по узенькой тропе, проходящей в ущелье между двумя замками или скорее нагромождениями из серого камня, над которыми развевались какие-то грязные стяги. На обочину при приближении автомобиля метнулись какие-то люди – без рогов на головах и вообще больше всего похожие на обитателей подземного перехода под Сенной площадью. В руках одного из аборигенов Леонид заметил что-то неприятно напоминающее копьё. К счастью вид машины привёл местных в полный ужас – они повалились на колени и вжались в скалы.

Серебристую пелену Леонид встретил с облегчением:

- Вот так и рождаются нездоровые сенсации о драконах, плавно переходящие в старинные легенды. – Он всё больше привыкал говорить с собой. – Хорошо, что никакой рыцарь не решил выйти с копьём наперевес, - Леонид поморщился, представив себе последствия удара в лобовое стекло наконечника рыцарского копья.

Нет, - он вздохнул и немного прибавил скорости – настолько, насколько позволяла дорога Междумирья, - быстрее добраться до Эобары и там уже разобраться во всём. Как можно быстрее… - он зевнул. – И никаких остановок, - пообещал он себе.

Слово своё Леонид нарушил в следующем же мире.

4. Значительно позже Леонид часто задавался вопросом – почему он решил сделать эту остановку.

Слишком устал от длительной и, чего уж тут лукавить, монотонной дороги по бесконечному лесу? Внезапно поддался голосу внутреннего туриста и решил, вопреки всем предупреждениям Рохбена посмотреть странный, интригующий мир?

Или же всё было и так предрешено, и Леонид попросту не мог не сделать эту остановку, потому что иначе всё дальнейшее сложилось бы по-другому, а по-другому оно сложиться никак не могло.

Некоторое время Леонид сидел в остановившейся машине, открыв рот и восхищённо глядя по сторонам. Только сейчас он понял, что какой-то толикой рассудка до последнего момента не верил полностью в то, что с ним происходило, в особенности – в то, что он действительно едет сквозь иные миры и измерения. Может быть, он всё-таки спит? Рогатые девушки, фиолетовые коровы, нескончаемый лес – вдруг это не более чем затянувшееся и необычайно реалистичное сновидение?

И сейчас, спустя ещё каких-нибудь несколько минут тревожных видений, зазвенит будильник. Ночная мгла сгинет, последние недели его жизни поблекнут, забудутся и растают, как тает стаканчик мороженного опрометчиво оставленный на столе жарким июльским утром… С трудом выбравшись из вороха простыней ив выползя на кухню, он пожалуется Наде на кошмары, она предположит, что всё дело в курении и ночном обжорстве…

Новый мир не оставил камня на камне от его надежд.

Небо здесь было багряно-розовое.

Солнц было пять, ожерельем висящих над головой.

Земля была коричнево-жёлтой. Её покрывала странная трава, больше всего похожая на тополиный пух. Почему Леониду подумалось, что она должна и даже не просто должна – обязана быть мягкой и воздушной.

Дорога… дороги не было – машина застыла посреди бескрайнего «пухового» поля. Лишь чувство направления в груди Леонида подсказывало ему, в какую сторону надо ехать, чтобы покинуть этот мир.

Но не сейчас. Чуть позже…

Леонид открыл окно и вдохнул сладкий, абсолютно чужеземный воздух.

- Всего несколько минут, - улыбнулся он своему отражению в зеркале и открыл дверь. Трава, похожая на пух, на ощупь оказалась такой же мягкой, как и думалось ему. С трудом Леонид удержался от желания снять ботинки и пройтись босиком – всё-таки ему надо было ехать дальше. Но… не сейчас.

Через несколько минут.

Внезапно в метрах в тридцати от него в воздух взмыло какие-то странное создание – нечто странное, полупрозрачное, окрашенное в ярко-сиреневый цвет и больше всего похожее на медузу.

Медузу, которая умеет летать.

Создание было размером где-то с предплечье и выглядело совершенно безопасно, однако Леонид сделал предусмотрительно шаг назад к машине – кто знает, может это забавное существо умеет жалить не хуже своих земных собратьев.

Однако, «медуза» не собиралась приближаться к Леониду. Напротив, она отлетела чуть подальше от него и закружилась, завертелась в воздухе по затейливой траектории.

Почему-то это зрелище одновременно насмешило и умилило Леонида. Он улыбнулся и заметил, что из травы-пуха к существу поднялись двое «сестёр».

Они же играют. Они играют, как котята – гоняются друг за другом, прыгают, резвятся изо всех сил.- Подумал Леонид, глядя на кружащихся перед ним «медуз».

Послышалась музыка или скорее что-то похожее на музыку – неторопливую, непривычную, но необыкновенно красивую. Когда Леонид сделал шаг по направлению к «медузам» мелодия стала чуть громче. Его догадка оказалось верной – это пели маленькие полупрозрачные существа, которых, кстати, кружилось в воздухе уже несколько десятков.

На глаза Леонида навернулись слёзы, а скулы начало сводить – так широко расползся в улыбке рот.

Почему он не умеет летать? – мелькнула в голове. – Стать одной из «медуз», парить в воздухе, собирать нектар с цветков… или чем они питаются…

- Они зовут свою маму, - из-за спины раздался чей-то голос.

С трудом оторвав взгляд от танцующих «медуз», Леонид обернулся. Он был не один, но почему-то этот факт не вызван у него никаких эмоций.

Рядом с машиной стоял совершенно незнакомый пожилой мужчина, выглядевший практически так же, как недавно припоминавшиеся Леонидом обитатели перехода под Сенной.

Одет мужчина был в длинный серый плащ с хлястиками, словно сошедший со страниц восточноевропейского журнала мод, выпуска года этак восемьдесят четвёртого.

Из-под серого плаща выглядывала широкая белоснежная рубаха навыпуск и тёмно-синие шаровары. На ногах были надеты поношенные лакированные туфли. Ни один из предметов одежды ни коим образом не сочетался с остальными, впрочем, так же как и с внешностью мужчины.

Глаза же у незнакомца были цвета поношенных джинсов, а загорелое, задубевшее от солнца, а вероятнее всего, от света десятков солнц лицо скрывало настоящий возраст не хуже растрёпанной седой бороды, доходившая до середины груди.

Леонид, не выдержав, рассмеялся – уже больно потешно выглядел смешной дядька непонятно откуда взявшийся рядом с его машиной.

Вытерев выступившие от смеха слёзы, Леонид радушно улыбнулся дядьке и кивнул в сторону танцующих созданий:

- Правда, красиво?

Дядька ничего не ответил, и Леонид переспросил, с усилием вспомнив первые слова незнакомца:

- Кого они зовут?

- Маму, - пожал плечами дядька и встал между Леонидом и машиной. – Насколько мне известно, у подавляющего большинства сложноорганизованных существ есть мама. Существует она и капай-конов.

- Капай-коны, - улыбнулся Леонид смешному названию и уже было отвернулся от незнакомца, когда тот добавил:

- На одном из местных наречий, это слово переводится как падальщики.

Леонид обернулся и внимательно посмотрел на прекрасных «медуз» - их количество уже дошло до сотни. Музыка становилась всё громче.

- Неправильное название, - категорически не согласился Леонид. – Они же такие красивые…

- Тут вообще красиво, - флегматично заметил дядька. – В период пяти солнц плантации Рг’хыги выглядят необыкновенно. Рг’хыга, кстати говоря, это растение, на котором ты стоишь. Из него производится целый ряд лечебных и наркотических средств. Вырастает Рг’хыга из испражнений взрослых капай-конов. Чтобы Рг’хыга росла хорошо один капай-кон за свой жизненный цикл должен съесть не меньше трёх – четырёх сотен килограммов человеческого мяса.

Голос дядьки здорово напоминал Леониду старого экскурсовода, водившего его и Надю как-то раз по одному из дворцов в пригороде Петербурга – та же флегматичная, но при этом имеющая некую изюминку подача, та же спокойная улыбка, не исчезающая с лица. Даже бородка у того экскурсовода была похожа на бороду незнакомца.

Честно признаться, из той экскурсии Леонид ничего не помнил – слова экскурсовода с поразительной точностью пролетали мимо его ушей. Так же как то, что говорил незнакомец.

- Собственно всем вышеперечисленным объясняется суровость законов местных стран, а также их категорическое нежелание бороться с работорговлей. – Дядька зачем-то подошёл вплотную к Леониду.

Мелодия «медуз» тем временем изменилась – стала чуть быстрее и бойчей. Леонид торопливо отвернулся, чтобы не упустить ничего из происходящего, но дядька внезапно вновь оказался стоящим перед ним.

- К сожалению, испарения Рг’хыги действуют на пришельцев из других миров, сильнее, чем на местных жителей. Боюсь, ты ничего не понял из того, что я тебе рассказывал, юный ткач.

Дядька уже не казался Леониду смешным – скорее надоедливым и мешающим. К тому же на горизонте показалось несколько огромных, чёрно-сиреневых «медуз». Высотой они были в пятиэтажный дом, плыли по воздуху медленно, а песня, которую они пели отличалась и громкостью и силой, от пения маленьких «медуз».

На глазах Леонида показались слёзы – настолько тоскливо и печально звучала эта песня.

- Помолчите! – взмолился Леонид, обращаясь к надоедливому незнакомцу. – Вы мешаете им…

Внезапно дядька выбросил вверх правую руку. Указательный палец щёлкнул Леонида в лоб. Перед глазами сверкнула молния, и его отшвырнуло на несколько метров прочь, словно бы его ударили не пальцем, а паровым молотом.

Оглушённый, наполовину ослепший, Леонид пытался подняться на ноги. От горизонта к нему неслись отвратительные чудовища, вышедшие, словно из ночных кошмаров – склизкие бурдюки без голов и глаз, с многочисленными, хищно извивающимися щупальцами.

Мужчина закричал что-то и с силой хлопнул в ладоши. Мир содрогнулся. Леонида вновь прижало к земле. Медузы-бурдюки колыхнулись и упали вниз с тошнотворным чавкающим звуком. «Малышня», теперь выглядевшая почти также неприятно, как и взрослые особи и вовсе оказалось отброшенной куда-то вдаль.

- Их очень сложно убить! Через несколько минут они придут в себя! – проорал мужчина, подбегая к Леониду. – Ты в состоянии вести машину?

Леонид вновь попытался встать и вновь не смог. Внезапно его резко подкинуло в воздух – это незнакомец, не выглядевший особо сильным, с лёгкостью подхватил его на руки и потащил к автомобилю.

Бурдюки тем временем вновь взмыли в воздух.

Распахнув заднюю дверь, мужчина совершенно неделикатно швырнул Леонида на сиденье, а сам бросился за руль.

- Там… автомат, - зачем-то прошептал Леонид – говорить громче попросту не мог – не было никаких сил. – Вы…

- Разберусь, - отрезал незнакомец.

Мотор взревел и машина рванула вперёд.

Леонид попытался сесть на сиденье, но рухнул обратно.

У него не было никаких сил.

- Куда мы едем? – с трудом разлепив губы, спросил он.

- Подальше отсюда, - последовал ответ. – В Хальм.