— Я ценю вашу заботу, Линден, но с чего вы взяли, что я захочу помогать Вечному страннику? — мягко ответила, выслушав меня, мадам Морлис, похожая на добрую тётушку с округлыми румяными щёчками и пухлыми ручками, какие бывают у любительниц домашних пирогов.
Кхм, неожиданная реакция. А где «спасибо, дорогой ученик, за то, что решил меня спасти»?
— Мне кажется, в данной ситуации я больше помогаю вам, мадам Морлис. Бас Тан Го — древний маг с огромными возможностями, и он не готов отступиться. Разве вы не понимаете?
Я прокашлялся. Говорить было всё труднее. После того, как я вернулся в академию, сил стало ещё меньше, меня размазывало, давило к земле, но я сидел с прямой спиной на кушетке, не позволяя себе коситься на прекрасную кровать с мягкой подушкой возле окна.
— Именно. Только представьте, что будет, когда вы освободите могущественного мага от хоть сколько-нибудь сдерживающего фактора. — Она посмотрела на меня, как на двоечника. — Хотите сотворить своими руками архидемона? Нет, я в подобном не участвую. Бас Тан Го и так уже достаточно влияет на наш мир и другие слои.
— Каким образом? — Я напрягся.
— Думаете, отчего закрылись за последний десяток лет магические школы в разных слоях? И кто надоумил правителя Моредонии брать непомерную мзду с каждого, кто хочет приблизиться к источнику магии?
— Бас Тан Го?
— Разумеется. Источник стал иссякать, вот он и посоветовал маленькому узурпатору не мелочиться, да ещё и внушил чувство превосходства над другими народами. А потом дал код для создания порталов Растену, и курортную жадную Моредонию захватил Аландар.
— Не логично.
— Смотря чего добиваться.
— И чего добивается странник?
— Полагаю, окончательного уничтожения источника.
— Зачем? Кстати, почему источник в Моредонии иссякает?
Я хмурился: несмотря на то, что у меня очень высокий доступ секретности, эта информация была для меня новой. Если мадам ректор не врала, конечно. Жаль, она так опытна и многослойна, что истинность её чувств в моём состоянии зомби прощупать не удавалось.
— Есть версия, что это происходит, если на источник массово обрушиваются низкие вибрации — ненависть, убийства, разрушения, насилие, тёмные ритуалы. Вы же понимаете, чувства, которые вызывает война?
— Войны были всегда, источники тоже.
— А ещё всегда были драконы и хранители источников. Истинные хранители, несущие в себе огонь, а не просто комедианты, как сейчас. Но драконов нет, и некому больше пробудить огонь даже в том, кто мог бы стать хранителем.
— Если вы правы, то скоро на нашем континенте источников магии не будет, останутся только у враждебных южных земель. Хотя мы достоверно не знаем, каковы дела у их источников сейчас.
— Именно. Не исключено, что в будущем нас ждёт жизнь без магии.
— Из-за нарушенного равновесия? — От усталости я потёр виски, в астральном теле было гораздо проще, а тут будто при каждом вздохе валуны ворочаю.
— Да, — кивнула мадам Морлис. — Драконы уничтожены, баланс никем не поддерживается, а люди жадны. Только представьте бессмертного мага невероятного могущества в мире, где магии больше нет, через какую-то сотню лет.
— Безграничная власть…
— Причём вечная. А Бас Тан Го дождётся. Он умеет ждать.
Сложно спорить.
Я посмотрел, сощурившись, на обманчиво милую мадам ректор. И не скажешь, что она держит в цепких лапках целую академию, что королевские маги являются к ней на поклон, потому что она их учила, а магической мощи у неё столько, что достаточно повести вот этим пальчиком с алым коротким маникюром, и здание останется без крыши. Вдруг меня осенило:
— То есть выпускать из слоя и помогать Вечному страннику вы не намерены; защищаться до конца жизни не в вашем характере. Значит, вы задумали устранить его?
Она по-кошачьи улыбнулась, сверкнув зелёными глазами.
— Что мне в вас всегда нравилось, Линден, так это острый ум. Я помню, как вы выигрывали на конкурсе умников «Режь мозгами». Целое шоу устраивали!
— До Растена мне далеко…
— Но вы куда сообразительней, — рассмеялась мадам Морлис.
Мне показалось, что она играет со мной, как кошка с мышью — то отпустит, то схватит мягкой лапкой, и пока не показывает свои острые клыки, но покажет, если игра пойдёт не по её правилам. Вспомнились лабиринты исключительной черноты, в которые из рыбацкого домика ушёл Бас Тан Го. Такие же пятна абсолютного мрака присутствуют там, где находится точка прохода между мирами.
От догадки я даже проснулся, несмотря на слабость.
— В порталах есть ключ к Вечному страннику! — произнёс я. — То есть это вы их взрываете?
— Я не покидаю академии, мой дорогой, — промурчала она.
— Средств у вас хватает, мадам. И возможностей. Те же тонтту… А взрыв мог быть многоуровневым, рассчитанным на разные слои… — Я размышлял вслух, поражённый. — А ещё он мог быть настроен на втягивание материи, как «чёрная дыра» в космосе, спасти действительно могло только остановленное время.
Я посмотрел на неё озадаченно.
— Мадам Морлис, где вы взяли антиматерию?
Она улыбнулась так, словно взяла самое разрушительное вещество в мире с верхней полки чуланчика между запыленных банок с вареньем. Коснулась меня тёплой рукой.
— Мне очень жаль, мой мальчик, что вы случайно оказались не в то время, не в том месте. Но я рада, что вы живы. Значит, уже всё хорошо. И ум по-прежнему при вас.
— Растен знает про взрывы и антиматерию?
— Зачем отягощать и без того занятого проректора лишней информацией? К счастью, он хоть и гений, но по сообразительности сильно вам уступает. Вас ещё не повысили на службе до генерала?
Мадам Морлис снова улыбалась. Она не подтвердила точно мои догадки, но была довольна сделанным. По глазам читалось, как она упивалась властью и собственным могуществом — именно тем, в чём обвиняла Бас Тан Го. И значит, тонкая грань допустимого уже пройдена. А это ловушка пострашнее тех, что расставляют хищники Скйардена. Заражённый жаждой власти маг со временем превращается в демона и, если не опомнится вовремя, его душа разрушится до конца.
Эх, а ведь она была таким прекрасным учителем… И, увы, я приносил ей присягу.
Я молчал, задумавшись. Итак, мадам Морлис понимает, что моя жизнь на кону, но сливает меня. Как и при взрыве. Ей не жаль, эти улыбки ничего не стоят.
Жить мне осталось каких-то пять дней, уже четыре с половиной. Тут не до долгосрочных стратегий. Действовать надо быстро, напролом. Не рассчитывать на неё. И не спасать.
Только, чёрт, почему же совсем нет сил? Я словно в самом деле воскрес в виде зелёного трупа и обрушился костьми на погост.
Мадам Морлис добавила, словно подслушав мои мысли:
— Исчезнет Бас Тан Го, исчезнет и ваша договорённость, Линден. Вы ведь наверняка ему что-то задолжали. Так что не ему, а мне вы должны помочь. Вы хотите жить, а он назначил вам встречу или назначит. И тогда у нас будут точное время и координаты, чтобы удачно завершить начатое.
Мда, милая добрая дама — по-прежнему хочет взорвать Вечного странника.
Я нахмурился, выбирая слова.
— И сколько он дал вам сроку? Десять дней? Неделю? — продолжала она.
Дверь распахнулась, вошла миловидная медсестра с сияющей розовой жидкостью в медицинском пузыре.
— Прошу прощения, мадам Морлис, доктор назначил господину Калласу восстанавливающие капельницы. Говорит, это срочно.
— Да, мальчик мой, вам нужен сон, хороший восстанавливающий сон, — ласково похлопала меня по руке ректор, словно не по её вине меня размазало до состояния плазмы.
— Сон подождёт, — буркнул я.
И глянув на приоткрытую дверь, вдруг увидел Тару в конце коридора. Её, взволнованную, озарило лучом света, пробившегося из какой-то процедурной. Но казалось, она засветилась, глядя на меня, и направилась в мою сторону, почти побежала.
Моё сердце радостно подпрыгнуло и забилось. Как ценна искренность на фоне лжи! Мне хотелось её обнять, прижать к себе, вдохнуть запах и услышать где-то на уровне интуиции её мелодию! Но я мысленно сказал ей: «Не сейчас, Тара».
В палату вошёл Растен, и видение прекрасного ангела в подкопчённой студенческой мантии, с чёрными, как атласный плащ, волосами, исчезло за закрытой дверью.
Со мной ясно. Но как в самом деле Морлис хочет использовать Тару?
Рас закрыл палату пологом неслышимости и сказал:
— Там слишком суетно. Энгел в своём духе. Линд, скоро тут будет твой шеф, граф Миттер-Гел. Твоих коллег я пока придержал, сказал, что у тебя восстановительный сон.
— И вы не ошиблись, Растен, — промурлыкала мадам Морлис. — Приходите в себя, Линден, поспите от души. Проснётесь свежим и всё поймёте. Наш конфиденциальный разговор не окончен. О перспективах и реальном положении дел я вам расскажу позже.
И превратившись в кошку, ректор растворилась в воздухе. Я вздохнул.
— Знаешь, Рас, обычно расщёлкивать сложные задачки — моё любимое дело, но на этот раз я готов согласиться на что-то попроще.
— Ты просто устал, старина. Спи! — сказал Растен.
И на меня обрушилось при щелчке его пальцев блаженное голубоватое облако расслабления. Я откинулся на кушетку. Кажется, та поднялась в воздух и доставила меня на кровать… Кажется, я уткнулся носом в подушку, пахнущую свежестью и мятой. А в голове ветром пронеслось: где-то там Тара, как я могу спать?
Тара… моя…
И меня словно отключили.
Начало смеркаться, прохладный бриз, подсоленный морем, налетел и запутался в волосах. Пропустив три лекции, я сидела на укромной скамейке в буйных кустах и упрямо ждала Линдена. И была уверена, что он найдёт меня где угодно. Здесь тоже. Всегда находил.
Я слышала, как меня зовёт Дари, как ищет Хаббат и даже с робким стыдом предательниц повторяли моё имя Мия с Оланой, но я им не показалась. Ни с кем не хотелось говорить, кроме Линдена. Видит Бог, я пыталась наладить с сокурсниками отношения, быть дружелюбной. Больше не хочу, по крайней мере, сегодня.
Когда всё стихло, и меня перестали искать, я несколько раз наведывалась в госпиталь, подходила к палате, всё так же закрытой магическим пологом. Мне говорили: пациент спит, ему нужно восстановиться, входить нельзя, будить тоже.
Учиться мне больше вообще не хотелось, проводить время с одногруппниками — тем более. Я всегда была сильной, всегда давала отпор, а тут вдруг раскисла. Почему-то хотелось плакать и на ручки, словно мне года три и я разбила коленку. Может, всё то напряжение, которое стискивало грудь, пока я пыталась освоиться, что-то понять, завести друзей и помочь Линдену, лопнуло, как стальной обруч на старой бочке, и я рассыпалась. Но я не давала волю слезам, просто ждала.
Сидела, стараясь ни о чём не думать, ковыряла пальцем крашеную доску, бродила под окнами, пытаясь вычислить, какое может быть его. Нашла.
С внешней стороны палаты тоже едва заметно мерцал полог — то есть Линден спал под куполом непроницаемости. Растен постарался. Хорошо, наверное, отдыхать, когда никто не мешает. Внутри заскреблось: а вдруг теперь, когда он в своём нормальном теле, я больше ему буду не нужна?
Стало совсем темно, тревожные мысли совсем сбили меня с толку. И я не выдержала. Оставалось наверняка совсем немного до комендантского часа. А я не могу не увидеть его сегодня! Просто не могу!
Это было не здраво и не прилично, но я подошла к едва мерцающему у окна пологу, настраиваясь, то есть обиженно раскачивая в себе злость — благо, было чем. Как только кокон внутри живота запульсировал, словно оживший рубин, я протянула руку к магической завесе.
Ладонь ударило ощутимо, словно электричеством. И не раздумывая я шарахнула тем же в ответ. Волна, подобная пологу, только с бо́льшей тягой, почти цунами, прокатилась по стене здания и внутрь. Замерцала с удвоенной силой. Чёрт, не сработало?
Нет, надо попробовать. Полагаясь на интуицию, я поняла, где можно пройти. Фундамент был высокий. Я подтянулась, схватившись за откос перед окном и выступ на кирпичной стене. Кое-как поставила ногу на основу фундамента. Та начала съезжать. Я чуть не сорвалась, но успела толкнуть створку окна внутрь. И, о чудо, она поддалась!
Я снова подпрыгнула. Подтянулась на руках. Нырнула через окно в больничную палату. И внезапно… свалилась на Линдена. Он крякнул и раскрыл глаза.
— Привет, — сказала я и попыталась с него сползти.
— Привет, — ответил аландарец и обхватил меня руками, не позволяя и шелохнуться. — Не дождалась?
— Нет. — Я моргнула и глупо улыбнулась.
А что ещё мне оставалось делать?..