От шума, отдалённо напоминающего то кипение лавы, то звук морских глубин, откуда порой страшно кричали неведомые животные, можно было сойти с ума. Пространство шумело, находилось в движении. Звуки пронизывали меня бурными волнами, били раскатистыми штрихами, холодили душу вскриками. Те осыпались вокруг, словно горсть мелких монет, или кололи единично, как точки, поставленные не к месту — просто чернила, каплями упавшие с пера.
При мысли о Таре меня швырнуло куда-то, словно из моря в узкий ручей. Но я услышал её. Нет, не голос или дыхание; Тара была музыкой! Светлой, с нотами минора, с доминантными трагическими и диссонантными аккордами, красота звучала даже в хаосе. Внезапно.
Однако это была она, без сомнения! Я узнал Тару — так мгновенно узнают песню, под которую оглоушило первой любовью и ты забыл всё на свете. А я, наоборот, вспомнил: своё имя, личность. Я больше не был кляксой, которую метало из стороны в сторону, я снова осознал себя Гел-Линденом Калласом, магом Высшего класса, офицером Особого отдела службы тайных операций, искателем и исследователем под прикрытием. Тем, кому было важно, как продолжала звучать она — симфония с раскатами грома, с глубиной органа и лирической печалью скрипок, Тара…
От меня потребовалась недюжинная сила намерения, чтобы открыть глаза, проникнуть сквозь толщу чего-то тягучего к поверхности, буквально вынырнуть.
Живая, гибкая, с шёлком тёмных волос, полная жизненной силы и яркой энергии, Тара стояла возле меня и, сама того не зная, словно маяк, указала, где я. Заякорила. И до меня дошло, что вместо рук и ног у меня лапы из плазмы — я стал… орфом.
То есть я мёртв? Эта новость потрясла так, что мгновенным ураганом энергий меня вышвырнуло из орфа обратно в гущу плазмы, как щепку в середину океана.
Хорошо, что у меня остался ориентир. Тара по-прежнему звучала, правда, сейчас где-то очень далеко.
Я заставил себя отставить панику и принять невозможный факт: я существовал! Даже если моё физическое тело было уничтожено (а к нему не вело никаких нитей, как бывает обычно), астральное — сохранилось.
Я ощущал энергии, воронки и волны, в которых пытался не утонуть; горячие жгуты и ледяные приливы; разряды, как удары колючей плетью по несуществующей коже. В муке фантомной боли оставалась возможность движения и восприятия.
Я восстановил в памяти по секундам то, что произошло со мной до взрыва и после. Неужели я победил смерть?! Получилось?! Вот только отчитываться было некому. И пока, хм, нечем…
Есть маги, которые после академии довольствуются тем, чему научились. Мне, как и Растену, всегда было мало. Возможно, потому мы и друзья — одинаково любопытны и ненасытны. Мы из тех, кому вечно всё надо. Только Рас ушёл в науку, а я — в практику. Я искатель, который раскапывает древние знания, исследует, адаптирует и делает доступными, если они полезны нашим структурам. Ну и современным магам заодно.
Рас в шутку называет меня солдатом удачи. Даже не догадывается, как он прав. Я многое опробовал на себе: удача точно требовалась. Я искал источники магии в таких местах, куда другие и во сне не рискнули бы сунуться. Я зарабатывал доверие у диких племён и пересекал слои доисторическими способами; я пытался найти с группой таких же, как я, разведчиков, исчезнувших с лица планеты драконов. И не сосчитать, сколько раз меня пытались убить или сожрать.
Одно из моих любимых мест — необъятный архив сказок и легенд. Я хожу туда не для развлечения, для меня там источники информации. Есть, конечно, ещё картотеки колдунов, шаманов, оборотней, предсказателей, чернокнижников, ведьм, воплощённых демонов и работников музеев. Не удивляйтесь, они важны, ведь именно в музей нередко попадают древние артефакты под видом, к примеру, обычной курительной трубки…
Для всех, кроме шефа и нескольких коллег искателей, я просто оперативник. Пару лет назад началась война с Моредонией, а я получил секретное задание: исследовать тему астрального двойника — найти магов, владеющих забытым искусством.
По словам моего шефа, графа Миттер-Гела, освоение работы с энергетическим двойником могло открыть неограниченные возможности для военных магов: перемещаться без порталов, одновременно находиться в двух разных местах и… стать практически бессмертным. Последнее, как я понял, интересовало кого-то наверху, возможно, самого короля.
Знания в Аландаре были утеряны, оставались лишь домыслы и слухи, тёмной дымкой улетающие в некогда курортную страну. Так что задача была щекотливой и потрясающе интересной.
Благодаря долгим поискам я выяснил, что в Моредонии действительно есть практики, которые ведут свою линию от древних магов. Правдами и неправдами, втираясь в доверие, завязывая сомнительные знакомства, подкупая и используя прочие инструменты шпионажа, я всё-таки нашёл одного такого носителя тайных знаний, настоящего мастера!
Его выдали слухи. А я проверял их все, ведь слухи, как тараканы, имеют свойство плодиться и пролезать в щели, распространяя грязь вместе с реальными фактами. Уверен, если поискать как следует, по слухам можно будет и в рай лазейку найти…
Но меня интересовал астральный двойник.
Почти прозрачный, как промасленный пергамент, неприметный старик на одной из узеньких улочек Видэка не выглядел магом высшего уровня. Он долго водил меня за нос, прикидываясь блаженным дурачком, хихикал и тыкал сушёным пальцем в облака. По-детски выпрашивал конфетку. Но однажды что-то изменилось, и старик Мусль, забавно похожий на интенданта общежития в нашей академии, снизошёл до меня. Наши уроки начались.
Мусль гонял меня нещадно, часто без зазрения совести пользовался мной, и я ему это позволял; мастер ставил невыносимые условия и всегда общался со мной тайно, встречая чаще всего не там, где я его искал.
Конечно, для прикрытия я продолжал работать в следственной группе в Моредонии. Неделю назад Миттер-Гел вызвал меня в офис в столице. Ему нужны были результаты — видимо, прижали сверху. Я приехал в столицу.
Мой прокачанный астральный двойник постучал к начальнику в кабинет, отчитался о поездке на новые территории и даже попробовал чай. И растворился.
А затем я в обычном, физическом теле вернулся к шефу через десять минут в сопровождении десятка коллег, с которыми безотлучно пил эль в таверне рядом, отмечая повышение Гел-Марфа. Забавно вышло, если не считать, что чай и эль плохо совместимы, получается тошнотворная бурда.
Пресветлый магистр Миттер-Гел был восхищён и немного уязвлён тем, что попался на двойника, как барабулька на муху. Он потребовал раскрыть имя мага-учителя, однако меня связывала клятва адепта. Тогда Миттер-Гел приказал немедленно начать внедрение нового навыка в курсы для агентов класса А. Но у меня оставался ещё последний ритуал — экзамен у мастера, самый ответственный.
Перед возвращением в Видэк мне пришлось навестить по приказу графа старого друга Растена: надо было получить «добро» от руководства академии на открытие нового проекта. Обучать агентов мы планировали в слое академии, чтобы дело пошло быстрее. Я был рад вернуться в альма-матер. Жаль, что тогда мы с Расом поругались… Он моего энтузиазма не разделял.
«Растиражированные знания про астральных двойников вообще мир загубят! Посмотри, как воспользовались порталами твои друзья по оружию! Только представь, что ваши военные натворят, если получат возможность появляться сразу в нескольких местах!» — орал Рас. Ему тогда просто крышу снесло.
Но окончательное решение было не за Растеном, а за мадам Морлис. И за королём. Рас это знал, как и то, что служба Тайных операций всегда получает всё, что хочет.
Было удивительно, что Рас так тепло встретил меня, когда я приехал с Тарой. И хорошо. Не люблю с ним ссориться.
И вот… я стал сгустком в плазме. Но ко всему можно привыкнуть. Я научился понимать и расшифровывать те самые тревожные звуки — так общались плазменные существа, так передавал им команды генератор Растена и сам проректор. Увы, я тоже оказался его заложником. Без возможности поговорить с кем-то, кроме Тары.
Она удивительным образом была исключением из правил, словно законы были писаны не для неё. И таким же удивительным образом я чувствовал с ней близость, словно знал её не одну жизнь, словно и она меня знала. Но Тара предпочитала сопротивляться. Пока…
Часы молчания и одиночества созданы для поиска решений. К счастью, у меня сейчас их было предостаточно. Я отвлекался только на Тару, её мелодия точно сообщала мне настроение и эмоции девушки. Уверенная внешне, колючая и одарённая, она была уязвимой, восприимчивой, чувствительной, словно оголённый нерв, и… потерянной.
Мне стоило вернуть себе тело хотя бы для того, чтобы помочь ей выбраться из ловушки, в которую она загнала сама себя. Ненависть — болезнь, это ощущалось даже в звуках. И в запахах. Я стал их чувствовать на второй день — после того, как усилием воли создал себе форму, одолев структуру орфа. Энергии потратил массу, а результат радовал недолго.
Искренняя горечь пахла полынью, печаль — мятой; ненависть — пережжённым кофе, от которого сводило внутри даже плазму. В Таре было и другое: нежное, с мягким ароматом пионов и ванили, — то, чего она отчаянно боялась и стремилась не чувствовать. Но она пахла не апельсином с пряностями и перцем, как при первой встрече, а пионами, когда видела меня, и от этого аромата у меня прибавлялось сил. Наверное, кружилась бы голова, если б она у меня была…
Плюсом моего положения и нестабильного тела оказалось то, что я, как привидение, мог оказаться мгновенно в любом месте, где была плазма, в любом орфе, и даже в символическом шаре в руках статуи Волшебника или в одной из планет-светильников в холле башни. Настроившись на определённую волну, я мог слышать и чувствовать тех, кто мне был нужен.
Раздумывая о способах решения, я переключил внимание на мадам Морлис. С редким даром превращения в кошку ей наверняка было известно больше других. Мне требовалось вырваться из ловушки плазмы и выйти на контакт с Вечным странником. Будь мой астральный двойник хоть семи пядей во лбу, всё равно для жизни требовалось реальное тело.
С орфом-посыльным я проник в кабинет Морлис. Вручил конверт и исчез, растворившись в стене. Но не бросился обратно к генератору, а застыл, с усилием воли сопротивляясь волне приказа. Не зря…
— Что слышно о Вечном страннике? — спросила мадам Морлис.
— Он не желает выходить на связь, — сказал профессор Джанка, который только вошёл. — Вы отказали ему в просьбе, древние маги такого не прощают…
— Древним плевать на эмоции, свои и чужие. У них не бывает обид и разочарований, — резко ответила мадам Морлис. — Выгода для них главное! А страннику выгодно будет попасть в наш источник. Всё живое извне пытается в него попасть, напитаться энергией.
— Не на ваших условиях. Он дал это понять.
— Но не сказал «нет». Я уверена, что он явится! Просто сделает это по-своему.
— Выдержит ли защита академии такое, кхм, «явление»?
— Должна выдержать. — Мадам кошка прошлась в мягких туфлях по ковру, утопая в красном шёлковом ворсе. — Я скажу Растену, чтобы сбрасывал всё лишнее, как балласт, и увеличивал силу купола.
Профессор Джанка поджал губы, затем будто пожевал что-то — любимая вредная привычка, когда он встревожен, и добавил:
— Уж не порталы для вас считаются балластом?
— Разумеется, нет. Какие у вас странные мысли.
А я подумал: «Совсем не странные. Порталы тоже поддерживаются генератором, как и дороги от них».
— На вашем месте, — продолжила мадам ректор, — я бы подозревала во взрывах деток из новых территорий.
— Пусть этим занимаются сыщики.
— И то правда. Как там девочка с зеркальным даром?
— Вы имеете в виду Тару Элон?
— Кого же ещё?
— Осваивается. Но я сомневаюсь, что она сделает то, на что вы рассчитывали.
— Вы просто не умеете манипулировать, профессор! Гнев и вина прекрасно работают. Особенно в её случае. Надо их поддерживать, как угли в костре, чтобы не успокоилась.
— А если она не сможет отразить силу Вечного странника?
Мадам Морлис усмехнулась так, что мне захотелось придушить её.
— Она? Не сможет. Но то, что внутри неё, только этого и ждёт. Это Сила в чистом виде!
— А что если…
— Читайте предсказания, профессор. Маргейры их не шутки ради писали на камнях.
«Предсказания?» Если бы орф мог нахмуриться, я бы сдвинул брови. А потом вцепился бы в горло Морлис. Что она задумала против Тары? Чтобы она, совсем ещё девочка, вступила в схватку с Вечным странником — сильнейшим тёмным магом, одолевшим смерть и законы природы? Зачем? Или потому что ему противостоять никто не в силах?
Мне всё это чертовски не нравилось!
Выводило из себя то, что орфы, как и вся плазма, подчинялись строгим правилам Растена — ни шагу в сторону от программ и приказов. А я просто был обязан вырваться и начать действовать. Для начала надо предупредить Тару!
Профессор Джанка вышел, мадам Морлис осталась одна. Судя по шелесту бумаги, она что-то листала. И вдруг я понял, что я идиот — решение было всегда, только я его не видел…