«Это были Маргейры, духи моря! И не заметишь, как они сожрут твою энергию!» — отчитывал меня Линден в одно ухо.

— Чего тебе вздумалось плавать в одежде? — ворчала в другое Дари. — Или ты топиться вздумала?

Линден замолчал напряжённо, а я рассмеялась.

— Ну, была беда, и утопилась бы, а ты б меня воскресила!

— Балда ты! Я просто умертвие подняла бы и спросила, в чём причина, зачем топилась. Я ещё нормально людей не пробовала воскрешать — так, чтобы полностью вернуть к жизни!

— Только руку или ногу оживила бы? Или говорящую голову? — хихикала я.

«Таким не шутят, Тара, ты серьёзно рисковала жизнью! — продолжил меня воспитывать Линден. — Это не слишком дружелюбный для нас слой, за пределами купола все существа хотят хапнуть твоей энергии! В том числе и подводные эманации».

Я остановилась, подобрав ботинки и пиджак с тропинки. С меня по-прежнему лило в три ручья, но мне было весело. Впервые за столько времени.

— Эй, вы, стоп! Хватит бубнить! Море вообще моя стихия, оно меня на присяге поддержало, с чего бы ему меня убивать?

Дари моргнула.

— Ты чего ко мне на «вы»? — Потом моргнула и уставилась на орфа. — Он тут? Линден? Погодите, это я вас в море видела? Я какого-то мужчину заметила в волнах. То есть вода делает астрального двойника видимым? Ух ты!

— Кстати, Линден, который да, сейчас тут, я тоже тебя отлично видела, — заметила я, переступив с ноги на ногу. — Это какой-то феномен?

«Феномен у нас ты, вместе с одногруппниками, — усмехнулся Линден. — Иди скорее, не пропускай занятия! Ты же всегда должна быть на виду».

Чёрт, и точно.

Но Дари меня задержала, схватив за рукав.

— Надо поговорить с Линденом про воскрешение!

«Ага, самое время после признания от „одного очень опытного некроманта“. Вы из меня зомби решили сделать? — ехидно спросил он. — Спасибо, не надо».

— Как это не надо? — возмутилась я. — Лучше, по-твоему, обитать среди орфов и являться по ночам, когда генератор на перегрузках?

— А почему ночью перегрузки? — озадачилась Дари.

— Потому что какие-то на вид стеклянные твари пытаются проникнуть в кампус, то есть под купол. А он их не пускает, но, видимо, это не так просто.

Дари присвистнула. Из-за её уха выпала косичка, загнулась практически в знак вопроса, очень смешная.

— В смысле? Мы под куполом живём? А почему я не видела?

«И те твари тоже хотят хапнуть человеческой энергии. Она для них очень вкусная и ценная. Тем более, у молодых магов. Это к слову о том, что всё живое в этом слое вовсе не дружбы с нами ищет», — сказал Линден.

— Почти как в нормальной природе: травку ест коровка, мы коровку, нас — недружественное государство и так далее, — вздохнула я и пояснила Дари то, что сказал Линден.

Она ахнула и принялась таращиться на небо и на границы кампуса, пытаясь разглядеть купол. А я спросила:

— Линден, есть хоть где-то справедливость? Хоть в каком-то из слоёв?

«Человеческой справедливости нет, есть карма — закон причины и следствия. Он слеп, но работает безотказно. Сама знаешь», — сказал он.

Я посмотрела на орфа критически.

— С кармой ясно, так я и думала. И ты хочешь сказать, что всем нам угрожает смертельная опасность и в лесу, и в море? Какой идиот тогда строил здесь академию?

«На нашем слое магов тогда просто сжигали, не велик был выбор; так что учить надо было быстро и там, где не было людей. Плюс хорошо работали защитные заклинания Великого Волшебника от внешнего мира в этом слое, сейчас они срабатывают не всегда, но со второго курса их изучают».

— Вот это да! — Я нахмурилась. — Погоди, но ведь эти, как их, маргейры в море и не думали на меня нападать…

«Полагаю, в первую очередь ты вызвала у них любопытство, — сказал Линден. — Не все существа этого слоя — хищники в прямом смысле слова, но все захотят твоей энергии. Некоторые будут пытаться получить её, обманув тебя или соблазнив тем, что будет для тебя важно».

— Чем, например?

«Свободой и справедливостью».

— Как этим можно соблазнить?

«О, ты даже не представляешь! — заявил Линден. — Но если ты угодишь в их ловушки, как муха в паутину, почти нет вероятности, что выберешься».

— Как же ты собрался искать Вечного странника за пределами кампуса, если там так опасно? Выходит, каждый шаг за купол может оказаться последним!

«Меня не так легко обмануть. Я знаю заклинания, и игра стоит свеч. Я попробую».

Дари замахала на нас руками.

— Хватит! Стоп, гробом шлёп!

«А она смешная», — заметил Линден.

— Мне вот это слушать с одного уха не особо нравится, — продолжала Дари. — Я как пятая нога хромой собачки! Ничего не понимаю без второй части диалога!

Линден расхохотался. А я объяснила ей всё, что он рассказал. Глаза Дари расширились.

— Но почему никто нам не говорит об опасности?

«Скажи ей, что купол Растена надёжен, и в пределах кампуса действительно безопасно. Если вы инструкцию читали, там написано: „За пределы академии без особого разрешения выходить запрещено“. Зато раскрыть силы на полную мощность здесь получится гораздо проще и быстрее, чем где угодно ещё. То, что займёт десятки лет на нашем слое, в этом потребует несколько месяцев».

Я охнула, Дари затеребила опять мой рукав.

— Ну что ещё, что?

Я медленно, переваривая, повторила слова Линдена.

«И, кстати, распространяться об этом не стоит, я вам всего этого не говорил, — добавил он. — С вами хорошо, девушки, но мне пора. Кое-что назревает».

В голове стало, как прежде, тихо, и я поняла, что Линден исчез.

— Ну вот, как всегда! Сказал «А», а «Б», «В» и дальше разгадывай сама! — проворчала я.

— Что, всё? — Дари догадалась. — Слинял?

— Угу.

Я рассматривала сверкающего добермана, по которому опять было видно, что ничего, кроме плазмы, внутри нет. Разница была неуловима, но и ошибиться не получалось — так мы всегда угадываем иностранцев на улице: они не такие, и всё. Чем? Поди объясни.

— И опять мы самое главное не спросили: где хранятся отстриженные пряди первокурсников! И не смотри так удивлённо, мало ли, что он отказался? Когда будет тридцать девятый день, твоему плазменному умнику так припечёт, что согласится. Должна же я быть к этому морально готова!

— А ты молодец, Дари, — вздохнула я, чувствуя тревогу за вечно исчезающего товарища.

С его плазменной сущностью я как-то стала забывать, что он аландарец, и что он враг. Или не совсем враг?.. Чтобы снова не впасть во власть дурацких мыслей, от которых я уже устала, я побежала по тропинке к общежитию.

— Догоняй, Дари! На лекцию опоздаем!

А бежать было хорошо. И чувствовать кожей ветер, пропитанный солью моря. Кто бы что ни говорил…

⁂

На лекцию мы успели. Я переоделась, хотя волосы по-прежнему были влажными. Просить о помощи кого-то, кто знаком с магической сушкой, я не стала. И так по дороге на занятия со всех сторон то и дело слышалось: «Это она! Та самая Тара Элон». Я чувствовала, что орф пуст, и Линдена рядом не было. А ведь я, кажется, начинаю к нему привыкать. Хорошо, что Дари не стала воротить от меня нос, как другие феномены.

«Тю! Назавидуются, подуются и лопнут! А потом будут как ни в чём не бывало „здрасьте“ говорить и улыбаться», — сказала она.

Даже если и не будут! Не сговариваясь, мы с Дари прошли по аудитории и уселись прямо в середине. Между Недом, нашим недожаренным гусём, и Нисаной. Косятся? Плевать! Я и так всю жизнь была «хуже» остальных, так что прикручивать свой дар в угоду другим не стану. Не дождутся!

— Будем слушать в три уха, — шепнула мне Дари. — А то глядишь, и вся эта лавочка прикроется…

— Что прикроется? Почему прикроется? — повернул к нам голову Нед.

— Ухо-локатор, в который муха сейчас залетит, — ответила я с равнодушной улыбкой.

— И будет в нём зудеть, — добавила Дари. — Пока через нос не вылетит.

Он обиженно отвернулся. Нисана фыркнула: мол, что с них взять.

А лекция оказалась интересной. Профессор Бонагор, милый старичок с длинной бородой, заплетенной в косу, в красной мантии с вышивкой и в шапке, как у гномика, весело всем подмигнул и начал рассказывать о том, что мы понятия не имеем даже о тысячной доле своих умений.

— Изучать надо себя, дорогие мои. Вы — самое интересное, что у вас в жизни есть! Закройте глаза, мои судари, и не подглядывайте! Положите руки ладонями вверх на парту. Сосредоточьтесь на себе. Что там с вашим позвоночником, а?

Несколько секунд я просто сидела, пытаясь что-то уловить, но спина просто чесалась слегка под рубашкой после солёного моря. А потом я почувствовала ветерок: тонкой струйкой прохлада чуть-чуть левее центра позвоночного столба летела вверх. Естественная и приятная, она становилась тем сильнее, чем больше я обращала на неё внимание.

— Вижу, судари мои, у всех получается. Молодцы! Теперь ладони. Внимание на обе ладони, но держим в уме энергию в позвоночнике, никуда её не отпускаем!

Я сделала, как он говорит, и ощутила приятные завихрения в центре обеих ладоней, кожа тоже слегка зачесалась. Слева стало прохладно, справа — тепло. Потом и правой ладонью овладела нежная прохлада. А по позвоночнику поток устремился вверх сильнее и ярче. Казалось, даже волосы на макушке зашевелились от внезапного порыва ветра.

— Отлично! Все молодцы! — хлопнул в ладоши старичок. — Глаза не открываем. Теперь чувствуем тёплый поток справа от позвоночника. У кого-то едва тёплый, у кого-то горячий, кого-то бросит в жар. Всё это нормально!

И я ощутила на самом деле необычные два потока — прохладный и жаркий, более тягучий, словно горный ручей и вулканическая лава неслись вверх по обе стороны от позвоночника и переливались из ладони в ладонь, образуя знак бесконечности. Ничего себе! Больше всего мне нравилось, что для ощущения волшебства не требовалось злиться. У меня всё получалось, хоть я и была совершенно спокойна.

— Ого, да у нас целый десяток передовиков! — послышался голос старичка. — Забегаете вперёд, но так и надо, правильно! Остальные, судари мои, переливаем теперь жар и прохладу из руки в руку. Запоминаем ощущения, ведь эти потоки — основные, которые вы будете использовать для бытовой магии. И вообще магии, защитной, целебной, какой угодно! Ведь не всё на свете вы будете делать тем самым даром, с которым вы сюда приехали!

Я почувствовала энергии от студентов вокруг, они, словно жужжанием невидимых шмелей, наполнили пространство.

— Теперь все готовы работать дальше. Открываем глаза, не прекращаем чувствовать потоки! — командовал профессор Бонагор.

И в самом деле красно-синие вибрации были видны, хоть и едва различимы у всех в руках. Их было так много, что от них тело само раскачивалось, наэлектризованное.

— Чего такие серьёзные лица? — хохотнул Бонагор. — Это волшебство, судари мои, это игра, играйте! Попробуйте слепить что-нибудь из потоков, представьте, что они становятся более густыми, как глина.

— А что лепить? — спросил Нед, краснея от усердия.

— Да что в голову придёт! Хоть шар, хоть комок, хоть петушка на палочке!

Дари слепила гробик. Я скосила глаза на орфа, попробовала лепить из потоков пса, а потом передумала и сделала просто шарик, слегка косоватый, зато наполненный энергией.

— Теперь подбросьте своё творение в воздух и хлопните в ладони! — скомандовал профессор.

Пыхтящие сосредоточенные первокурсники выполнили команду, и в воздухе над головами замерцали, запорхали, запрыгали, как живые комочки, шары энергий. За ними с искрами вились хвосты, как у головастиков. Я раскрыла от удивления рот, следя за фейерверком созданных клубков. Это было красиво и смешно, удивительно и забавно. И невозможно было поверить, что из энергии моих рук могло вылететь нечто почти живое, способное двигаться! При этом не надо было злиться! Вот оно, настоящее волшебство!

— Теперь с намерением вернуть свою энергию крикните: «Ко мне!» — велел профессор Бонагор, следящий за нами с не меньшим любопытством.

«Ко мне!»

«Ко мне!»

«Ко мне!» — многоголосое, со всех сторон, и моё в том числе.

Несколько волшебных шаров вернулись в руки студентов, остальные продолжали плясать в воздухе. Бонагор поднял палец вверх.

— Намерение! Судари мои, намерение! Вот главный инструмент мага. Вы должны его почувствовать! Это не желание, а внутреннее действие, откуда-то из груди, с вектором во внешний мир.

Я повторила. И мои кривенький эллипс мигом оказался в ладонях!

Ура! Получилось! И у всех остальных тоже, только Хаббат с грустными глазами всё никак не мог вернуть свой шарик, но, наконец, преуспел и он.

— Энергия ваша. Впитайте её, заберите. Это ценность, которой не стоит разбрасываться.

Шары с сиянием исчезли в ладонях, и лица студентов отчего-то просветлели, словно каждому подарили что-то давно желаемое. Я почувствовала прилив энергии внутри и бессмысленно улыбнулась.

Меня можно было поздравить, теперь я хоть немножко волшебник, а не фурия в бешенстве. Остальные тоже улыбались, каждый по-своему, и старик профессор, словно он подарил нам праздник. Даже Эднат стал похож на человека с нормальной улыбкой.

И вдруг дверь в аудиторию распахнулась, и я увидела аландарских безопасников. Сердце моё оборвалось. Ну зачем?..

Следом за ними вошёл серый Растен. Воугел щеголевато поправил и без того идеально завернутый кверху ус и посмотрел на меня с хищной улыбкой. А его напарник, отодвинув в сторону тщедушного профессора, заявил громко:

— Внимание! В академии объявляется чрезвычайное положение!