— Ну что там?! Что сказал Растен? — возбуждённо прошептала Дари, едва мы оказались рядом на скамейке стадиона после всеобщей пробежки.

Преподаватель, мистер Энгел, сероглазый здоровяк с пепельной шевелюрой и с наполовину седой левой бровью, прохаживался по полю, разминая пальцы. Словно прожжённый моряк, у которого полны карманы забористого табака, он с лихим задором свистал всех наверх. Пока «повезло» парням из первого курса традиционников.

— Феномены, смотрим! Драцан не считаем! Потом будете делать то же самое, — гаркнул он, смачным басом перекрикивая море.

Дари дёрнула меня за рукав в нетерпении. Я вздохнула.

— Ничего не сказал. Только чтобы была на виду и никуда не лезла, — тихо буркнула я, рассеянным взглядом скользя по симпатичным парням, которые выстроились на площадке. — Чёртовы аландарцы, один другого краше! Это родовое проклятье такое — красавчиков плодить?

Я отчаянно не хотела злиться и оттого сердилась ещё больше. Стоящий рядом орф навострил уши и прорычал недовольно.

Угу, правильно, ещё и нос мне откуси. Скоро будет можно.

— Почему? — округлила глаза Дари. — А как же Линден? Ты говорила, что он Линдену друг.

— Такой, значит, друг.

— Нет, Растен классный! По себе знаю! Что-то тут не то! — заёрзала Дари.

«Может, он спасать любит только симпатичных блондинок и рыженьких хищниц», — подумала я.

Меня до сих пор коробило от того, как Растен без слов заставил друга исчезнуть в плазме шара. Только ли дело в приближающихся следователях?

Энгел запустил играючи в воздух россыпь огненных шаров. Они разлетелись в стороны, как шаровые молнии. Олана и Мия в ужасе ахнули на скамейке ниже. А традиционники принялись уклоняться от шаров кто во что горазд. Паре умельцев удалось дезактивировать нападающие сферы довольно быстро. А чубастый чернец с краю бросился наутёк от шипящего преследователя. Шар плевался искрами и настигал очень быстро.

— Йее! Давай! Лови его! — заорали Ринта и Нисана, хохоча на скамье выше и левее. — Может, добавить жару?

Девушки с традиционного курса зыркнули сюда, явно пожелав, чтобы нами закусили тролли. И вдруг рядом со мной послышался вкрадчивый голос:

— И что на самом деле тебе сказал Растен?

Я резко обернулась. К моему уху со скамьи выше склонился Адер. Откуда он тут взялся? Только что же не было! Он одарил меня улыбкой, как медалью, и посмотрел выжидающе.

— Не лезь ко мне в голову! — шикнула я. — Размажу!

Блондин спокойно улыбался, я из вредности не отвела взгляд.

— Тара, тебе не говорили, что от злости ты теряешь кучу энергии? — подмигнул он.

— Нет, сказать никто не успевает: все разлетаются, как котята на парашютах. Хочешь попробовать? — фыркнула я.

— Да ладно тебе, Тара. Шутки надо учиться понимать. Хочешь научу?

— Нет.

— А почему ты чуть что бегаешь к Растену? У вас какие-то особые отношения?

Я сжала кулаки и напряглась, понимая, что этот умник сейчас полезет считывать мои мозги. Орф прыгнул на скамью, взгромоздившись рядом. Дари икнула. Адер от неожиданности отпрянул.

Я услышала в собственной голове голос Линдена: «Тара, представь зеркало между вами. Серебряное, маленькое, на уровне лба между бровей, отражающей поверхностью к нему. Ни один духовидец не взломает».

«Так просто?» — удивилась я. И представила.

Адер поморщился, потёр переносицу.

Ага! Жаль, что не умею отвечать Линдену мысленно. Какой он молодец — снова смог проникнуть в плазму конкретного орфа! Интересно, как он это делает?

Я повернулась к мерцающему рядом псу. Доберман ничем себя не выдал, он безразлично смотрел на погром на учебном поле: шестеро студентов уже выбыло, подбитых огненными шарами до дымящихся штанов и курток. Остальные четверо ещё пытались выжить.

— Довольно! — гаркнул Энгел и хлопнул в ладони.

Огненные шары растворились в воздухе.

— Теперь наступило время развлекаться с феноменами! Хватит отсиживаться, господа, давайте сюда. Теорию все слушали, кроме новенькой. Проверим вас, мадам, в бою. — Энгел, снова мне напомнив пирата на палубе, прошёлся по взрытой местами траве. — Повторяю суть задачи. Кто выдержит в битве с огнеболами, тому ставлю крестик в журнале. По итогу, у кого кладбище в табеле будет больше, тот и победил. Победителю на сессии автоматом зачёт.

При слове «кладбище» Дари приободрилась, а Мия с Оланой завяли, как цветочки на могилках. И куда им сражаться? Их вместе с вечно грустным Хаббатом надо бы послать бумажные венки плести с песнями и плясками.

Я глянула на Адера с усмешкой: интересно, а он как будет с огненными сферами сражаться? Убедит отстать от него силой мысли? Ринта ему кивнула, будто обещала всех раскидать.

— Командная работа считается? — спросил Адер, осторожно скосив взгляд на нашу «муравьиху».

— Нет. Это личный зачёт, — ответил Энгел.

Адер тоже поник, впрочем, едва заметно. Весело, кажется, было только Эднату и Нисане. Они вышли на поле первыми, поигрывая энергией в ладонях.

«Твой шанс стать лидером», — вдруг снова произнёс в моей голове Линден. И я с благодарностью глянув на него, пробежала вниз через ступеньку. Орф остался на месте — даёт мне карт-бланш?

— Ну давайте, феномены, колданите чего покруче, раз уж вас так хвалят! — заявила стройная брюнетка из традиционников.

— Да они не умеют, враки всё! — Единственный некрасавец, жилистый и длинный, с рыжей копной на голове, оттопырил губу.

— Зато мы повеселимся под их песенки с горящими бумажками! — сказал ещё один красавчик с ярко-зелёными колдовскими глазами и тёмными вихрами.

Идиот, он не понимал, что спортивная злость — тоже злость, и то что было больше меня, внутри уже пульсировало ярким рубиновым коконом. Я напомнила себе, что почти все тут аландарцы. И силы стало так много, что её, кипящую, стало трудно удерживать.

Ожидающие своей очереди боевики старших курсов тоже расселись по скамьям. Кто-то орал с трибун, а я не слышала. Мне показалось, что за мной стоит не группа хилых феноменов, а мой родной Видэк. А я одна перед врагами, словно в последнем бою. Моё внимание сконцентрировалось на Энгеле.

Движение его пальцев. Вспыхнули огнём сферы. Ударная волна из моей груди и рук. Огнеболы не успели полететь на нас — то, что было больше меня, действовало быстрее. Секунда. И пылающие шары сбило волной в один взрыв. Преподавателя отбросило на скамьи зевак. Те перевернулись. Ряды трибун одни за другими встали на дыбы, сбрасывая назад студентов.

«Тише, тише, Тара, тише», — послышалось в моей голове.

Орф был рядом, окружив меня фиолетовым свечением.

Ошеломлённый Энгел вылез из-под скамейки и чьих-то сапог. Вскочил, стряхнул ладони и присвистнул.

— Фамилия! — Ткнул он в меня пальцем.

— Тара Элон. — Я поморщилась, понимая, что грядут неприятности.

Он как фокусник достал из-за пояса сзади журнал и рявкнул:

— Отстранена…

«Чёрт!»

И вдруг добавил:

— …от соревнования. Кладбище в журнале ты себе уже обеспечила. Но мастерство надо развивать, чтобы не устраивать погост на стадионе. — Он обернулся на выбирающихся из-под трибун студентов. — Удар надо производить точечно. Силу рассчитывать.

Я встала по стойке смирно.

— За этим я здесь.

— Отлично, — кивнул «пират». — Значит, в этом потоке скучно не будет. — Он повернулся ко мне спиной и гаркнул на студентов: — Какого ляда никто не выставил щит? Уроки по защите все проспали или пиво пили на задних рядах?! Все будете пересдавать!

— А вы? — хмыкнул кто-то за спиной. Конечно же, это был Эднат.

Энгел потёр руки.

— Отлично, вот и первая жертва. На середину поля! Тара Элон, свободна. Остальные, отдуваемся!

И в сопровождении орфа я пошла на пустующие трибуны с противоположной стороны. Через поле вряд ли кто-то услышит, а мне не терпелось ещё кое о чём расспросить Линдена.

⁂

— Эй, ты здесь? — шепнула я орфу, когда забралась на самую верхотуру.

Это было отличное место: от всех подальше, но у всех на виду. Да, на меня пялились. И вряд ли кто-то из них будет меня любить. Но мне этого и не надо.

Тем временем Энгел продолжал свою речь:

— Всегда нужно пользоваться для защиты тем, что у вас есть. Голову надо включать! Или будете битыми, если природа не наделила вас такой силой, как у мадам Элон перед вами. Итак, попробуйте нацепить на себя умное лицо, вдруг прилипнет, и вы поумнеете!

Огнеболы снова вылетели из его рук, теперь на феноменов. На Эдната сразу пять. Он едва успевал отбиваться разрядами, но отлетая, шары увеличивались и снова летели на него. Хаббат обреченно стоял и смотрел, как на него летит пылающая сфера, потом бросился на траву и закрылся руками. Мда, не боец.

Дари как всегда удивила — подняла в воздух плетениями ком земли с высохшими корнями и просто засыпала сферу, как будто кинула в костёр лопату чернозёма.

Адер, похоже, всё-таки воспользовался своей муравьихой — увеличившись в размерах, Ринта закрыла его собой, не жалея свой рыжий панцирь. Поодаль близнецы успешно превратили огнеболы в лёд, заморозив на подлете. Нед не успел начертить нужную формулу в воздухе, и нашего гуся подпалили — теперь только с яблоками подавать.

Мия, обняв Олану, горланила что-то истерическое, исчезая и появляясь. Правда, последний раз неудачно — прямо под огнебол. Зато Нисана чувствовала себя отлично — поймала сферу в собственный огонь из рук и, усилив на мгновение, потушила.

«Неравная борьба», — сказал Линден в моей голове.

Я повернулась к орфу в надежде увидеть живые чёрные глаза. Увы.

— Линден, ты в орфе? — спросила я.

«Да».

— Ты слышишь мои мысли?

«Нет, уровня моей энергии на это не хватает».

Я вздохнула, переплетая пальцы, в висках до сих пор стучало после взрыва, сила продолжала бурлить во мне, хотя уже меньше.

— Как уже надоело это всё! — буркнула я. — Бесит!

«Что?»

— Злость. Этот умник Адер, похоже, был прав, что от злости теряют энергию. У меня вроде силы много, но я устала. Как это вяжется, не знаю, но мне не нравится это чувство. И для заметки: я вовсе не ною, я просто называю вещи своими именами.

«Устала? Ещё бы! Прекрати всех ненавидеть».

Я зыркнула на мерцающего как ни в чём не бывало орфа.

— Я специально, что ли?

«Со стороны кажется, что тебе нравится быть букой. Меня ты ненавидишь со смаком. С чувством, с толком, с огненной стервозностью».

— Не обольщайся! Я ненавижу всех аландарцев. И повторяться, почему, не буду.

«Ладно».

Я нахмурилась.

— Лучше расскажи, кто такой Вечный странник.

«Великий, древний маг. Он жил, когда ещё не было ни Аландара, ни Моредонии, а на территории наших стран раскинулись дикие земли. Многие думают, что история про него — сказка, чтобы пугать детей, но он на самом деле существует».

— Зачем он тебе?

«Он единственный, кто преодолел смерть».

— А как?

«Этот вопрос я и хочу ему задать. Вечный странник как-то перенастроил свои энергетические центры, что уже сотни лет не умирает. Говорят, он может разобрать тело и собрать его заново при необходимости. Он знает тайны материи. Вот только время от времени ему требуется подпитка живых. В таком случае странник берёт энергию у обычных магов, а в обмен делится знаниями. За исполнение желаний, если он вдруг снизойдёт до призвавшего его мага, странник всегда берёт что-то значимое».

— Он так общался с Растеном? В обмен на что-то?

«Было дело».

— И почему это плохо кончилось? Чем именно кончилось это общение?

«Войной».

Я чуть не подскочила.

— То есть Растен виноват в войне с нами? Или это вина Вечного странника?!

«Войны никто не хотел. Она стала неизбежна».

— Что за чушь?! Войну начинают люди, — фыркнула я. — Даже если не ты лично или не твой «совсем не друг» Растен, но те, кто сидят наверху. Ненавижу правителей! Они думают, что им всё можно! Хотят хапнуть больше, ведь чужая свобода им в плечах жмёт!

«А если не так?»

— Вот только не надо! — вспыхнула я. — Не в твоём положении мне врать!

«Кто тебя так обидел?»

— Вы, аландарцы!

«У тебя кто-то погиб из близких?»

Я замерла, прикусила губу, внезапно осознав, что разоткровенничалась не на шутку, и это делало меня очень уязвимой. Откровение — это как раздеваться перед кем-то: одно дело, когда ты сам с собой в душе, другое — перед другими. А если потом он над тобой посмеётся? Или хуже того: раскроет двери, и тебя увидят толпы, превратив в посмешище? Нет, не буду ничего говорить!

— Тебя это не касается, — буркнула я.

«Меня касается всё, что касается тебя».

Я глянула на него с удивлением.

— Почему это? Потому что тебя больше никто не слышит и помогать не собирается?

«Нет. — Орф повернул ко мне голову и посмотрел на меня лиловыми, но внезапно очень живыми глазами. — Просто иначе быть не может».

— С чего ради?

«Я это понял, когда впервые увидел тебя. Теперь меня касается всё, что с тобой происходит».

Как странно! Мне подумалось, что он наверняка придумывает, чтобы я ему помогла. Под ложечкой зашевелилось привычное возмущение, но при этом стало так неловко, словно это я себе врала. А он смотрел на меня чёрными зрачками в чужих лиловых радужках, которые почему-то излучали тепло. И неожиданно для себя я выпалила:

— Вы, аландарцы, убили моего папу! И вообще не важно, что он нас бросил, что жил отдельно с другой семьёй! Вы отняли у меня возможность увидеть его снова и помириться! Вы и ваша дурацкая война! Потому даже не думай, что мне есть дело до тебя и до всех ваших проблем, твоих проблем, и что твои слова меня хоть как-то тронут! Мне на всех аландарцев и на каждого в частности наплевать! Ясно?

«Вот в чём дело… Твой папа… — Пауза. — Мне жаль».

Я почувствовала, как горло свело до спазма, и от влажной соли, словно та осела из воздуха на глаза, зачесались веки. Нет, я не буду реветь! Не при всех, не при нём! Дурацкая слезинка всё-таки скатилась по щёке. Я быстро её вытерла, но он заметил.

«Вечный странник дал Растену знание о порталах, о том, как пересекать границы миров, — произнёс Линден, словно спасая меня от паники, решил перевести тему. — И появилась возможность строить энергетические воронки — чёрные дыры где угодно. Почти. Растен создал удобные порталы для студентов, чтобы попадали сюда быстро со всех краёв мира, пространственные тоннели между странами. А военные использовали их по-своему…»

— Я же говорила, что вы виноваты… — прошептала я, сжимая кулаки. — Не зря древние маги держали это знание в секрете.

«Не зря. Вот только случилось так, что перед войной правитель Моредонии затребовал невероятные пошлины за подход к единственному в мире источнику магии. И за пути через вашу страну к резервуарам магической плазмы. Наверняка, вам ещё в школе рассказывали, что они находятся в ваших горах».

— Разве других нет?

«Теперь нет. Ты знала, что моредонские агенты смогли уничтожить все остальные резервуары на континенте?»

— В каком смысле уничтожить?

«В прямом. Чтобы Моредония стала монополистом, и все остальные страны кланялись ей. Чистая магия и плазма осталась только у вас. Не замечала, как в ваших краях всё цветет и плодоносит круглый год? Как отличается теплом море и сам воздух?»

— Нет. — Я мотнула головой. — Не может быть! И потом здесь же есть масса магии! В этом мире! Так что не сходится!

«Здесь, это в другом слое. Магию, как и энергию этого слоя не перенести выше. Видела хрустальных существ в лесу ночью?»

Я закусила губу и кивнула, вспомнив ужас, который те вызывали.

— Кто это был?

«Хищники. Они распробовали энергию людей и теперь хотят ещё, но Растен им не даёт».

— С помощью плазменного купола?

«Да, приходится стягивать всю плазму этого слоя, чтобы подпитывать защиту постоянно».

— Но почему просто не перенести академию куда-нибудь ещё?

«Источник магии этого слоя здесь, под башней. Чтобы ты знала, была мысль сделать академию в Моредонии, там, где источник. Но ваш правитель и за это затребовал такую плату, что проще было создать купол в этом мире».

— Зачем ему столько денег? — хмурилась я.

«Алчность — это болезнь. Вечно голодные души лечатся с трудом. Чаще в следующей жизни».

— А ты? Как ты во всё это влез? Чем ты занимался в Видэке, когда поймал меня?

«Прости, я не могу сказать».

— Опять секреты? Ну и ладно, мне нет до тебя дела! — Я помолчала, надувшись, но хватило меня ненадолго. — Вечного странника ты сможешь без Растена найти?

«В кампусе точно нет».

— А где? Растен ведь отказался.

«Рас подумает и согласится. Или придумаю я. Плюс того, что я завяз в плазме — я могу перемещаться везде, где она есть, даже в лаборатории Растена. Слышать и видеть больше, чем другие. И потом Рас не так плох, как ты думаешь».

— Угу, только создал дурацкие порталы. — Я принялась заплетать косу, чтобы хоть чем-то занять руки, энергия ещё клокотала во мне.

«Распусти волосы, так красивее», — сказал Линден.

Я скосила глаза на сияющего плазмой пса.

— Какая тебе разница, ты же орф!

«Ну знаешь!»

Глаза добермана тут же стали безжизненными.

— Эй, ты обиделся? Линден? — всполошилась я. — Постой, ты куда?

Теперь пёс был просто псом. Кто меня дёргал за язык? Кажется, эта злость, которая порождает силу, уже пропитала меня целиком. И отравила.

⁂

Когда бедных феноменов, всех кроме Дари, близнецов и Нисаны, наконец, отпустили с поля после нападения огнеболов, я спустилась вниз.

— Послезавтра повторим, но парами! Завтра занятия в классе, — вещал Энгел. — Всем, кроме Тары Элон, домашнее задание: написать эссе, как ваш тип магии способен помочь в защите и нападении.

— А Тара Элон будет писать, как этим летом она снесла две деревни? — ехидно вставил слегка поджаренный Эднат.

— Пусть тебя это не волнует, — сказал преподаватель.

Я промолчала, как и орф рядом со мной. Мне почему-то ужасно хотелось, чтобы он снова заговорил голосом Линдена в моей голове, но похоже, тот исчез. Когда все разошлись в раздевалки, я подошла к учителю.

— Господин Энгел, можно вопрос?

— Слушаю, звезда наша.

Как всегда, признаваться в чём-то для меня было сложно, но я заставила себя выдавить:

— Моя сила связана с гневом. И мне не нравится, что для моего дара я должна постоянно злиться.

— Тебе не нравится? — удивился Энгел. — Другие бы душу продали за такую мощь.

— А что если я не хочу продавать душу?

— Не глупи! Дано, пользуйся. Как я сказал, мы займемся другим — будешь учиться силу направлять и контролировать.

— Но гнев…

— Гнев — это нормально, только он поможет тебе одолеть чудовищ и других магов и выжить. Белые и пушистые будут биты, сама сегодня видела, как. Гневайся сколько угодно, только не в мою сторону.

Он развернулся и пошёл со стадиона. Я постояла немного одна и, вздохнув, пошла в сторону раздевалок. И вдруг увидела всю в пятнах копоти Олану. Подкопченный веснушчатый ангел сидел на выходе со стадиона на приступке, со страдальческим видом потирая худенькую щиколотку.

Я собиралась было пройти мимо, напомнив себе, что она аландарка, но не смогла. Подошла к ней. Худышка подняла на меня свои громадные, как небо, глаза.

— Прости, пожалуйста, я случайно услышала ваш разговор…

— И что? — нахмурилась я.

— Просто моя мама целитель. Она говорит, что люди сердятся, больше всего, когда не дают себе отдохнуть… Может, тебе просто надо выспаться?

— Вот ещё! — буркнула я.

Склонилась над ней и протянула руку.

— Хватайся.

— Я на ногу наступить не могу.

— А подружка твоя куда сбежала?

— Мия? В госпиталь, ещё во время урока. У неё ожог.

Я фыркнула и, подставив плечо, подняла хрупкую сокурсницу.

— Держись крепко, — проворчала я.

— Ой, спасибо! Ой, тебе же неудобно… Мне так неловко…

— Неудобно штаны через голову надевать, а неловко, когда они на людях падают. Прыгай на здоровой ноге и держись, на меня опирайся. Орф, обеспечь нас какой-нибудь защитой с той стороны! — Я подумала и прибавила: — Пожалуйста.

Доберман пошёл слева от Оланы, я почувствовала облако спокойствия, идущее от него. Был это Линден или нет? Просить прощения у орфа со стороны наверняка смешно. И вообще не буду я. Наверное…

Мы уже вышли на внешнюю дорожу и приблизились к госпиталю, благо, он был рядом, как Олана вдруг смущаясь сказала:

— Спасибо, Тара! Ты такая добрая!

Мои щёки залило жаром, и я чуть не споткнулась сама, уставившись на неё. Добрая? Я?! И внезапно снова ужасно захотелось плакать, словно в груди что-то зашевелилось, как искры от развороченного кочергой костра.

— И ничуть я не добрая, — пробормотала я. — А ты балда. Могла бы станцевать на поле и изменить состояние препода, чтобы он растрогался и перестал на тебя огнеболы пускать. Зачем было так глупо убегать?

— Ой, а что так можно было?

— В бою можно всё. Он сам сказал.

Под восхищённый лепет Оланы я сдала её лекарям, потом вышла, отряхнула руки. На нос мне упало солнце, просочившись сквозь радугу, защекотало так, что я чихнула. И вдруг рассмеялась.

Я добрая! Надо же! И почему это так чертовски приятно?!