Данелия

— Да, мамуль, все в порядке, я с работы еду, — я вела машину и говорила с мамой по громкой связи.

— Мальчишки уже дома?

— Да, их всех сегодня Хасан забрал со школы, развез по тренировкам и уже едут домой. Что решили со свадьбой?

— Решили, что сейчас тихо распишемся, а свадьбу сыграем, когда малышка родится. Сейчас и так слишком много дел навалилось.

Хасан сделал мне предложение три недели назад. Пригласил меня в ресторан и там, встав на одно колено, предложил стать его женой. Разумеется, я согласилась. Но случилось недопонимание. Хасану было важно сделать праздник, мол, родня не поймет, а я хотела тихого, скромного торжества. После недолгих споров мы пришли к компромиссу: тихо расписываемся в ближайшее время, а торжественное мероприятие, призванное, чтобы Хасана не выгнали из семьи, будет после родов. Мой мужчина клятвенно пообещал, что сам все организует, а нянь у нас целая банда, вон Эмилия учится на детского доктора, пусть практикуется, да и Варе, жене младшего брата, тоже не помешает практика, там и Камал с Дамиком подтянутся…

В итоге мне не оставили выбора, кроме как согласиться.

— Ну и хорошо. Раз так решили, значит, так правильно, — согласилась мамочка.

Мы тепло попрощались, а я хотела было свернуть в сторону супермаркета, включила поворотник и… Выключила.

Потому что еще не привыкла к тому, что быт веду не я одна, а закуп продуктов в основном взвалил на себя Хасан. Моя задача была все приготовить и накрыть стол на нашу большую семью.

Мы переехали месяц назад, через три дня после празднования Нового года. В большой двухэтажный дом, невдалеке от того, где Хасан строил свой. Наш.

Не скажу, что это было очень легко, но мы справились. Потому что Хасан Муратович радостно забрал у меня флаг паникера и гордо нес его вперед. Мы вместе ходили на обследования, сдали анализы крови и просто ждали появления малышки на свет. И параллельно перевозили наши вещи в дом.

Мальчишки мои помогали со сборами, Хасан, конечно, безобразие возглавил, и переехали мы быстро.

А потом учились жить вместе. Распределять обязанности и воспитывать детей. Общих.

Мы не делали разницы «мои — твои». Все трое были нашими. И все наши первые недели чудили, ругались, даже умудрились подраться из-за самой большой комнаты.

Ильяс становился мне родным, но я с уважением относилась к памяти его мамы. Я не могла ревновать его и Хасана к женщине, которая, я уверена, была замечательной.

Незаметно для себя мы приспособились и в быту. Делили обязанности не сговариваясь. Все, где требовалась физическая сила, брал на себя Хасан, всегда подключая к делу мальчишек. Я же создавала уют, кормила их и работала.

Как бы ни бурчал Хасан, я не отказалась от своей затеи открыть школу. Когда-то я могла вести бизнес бывшего мужа и воспитывать двоих детей без нянь, значит, и сейчас смогу.

Я ехала по трассе, раздумывая, что нужно как-то дозвониться до Дэна, который последний месяц не появлялся, лишь молча перечисляя мне деньги на детей.

И стоило только вспомнить о бывшем, как он мне позвонил.

— Алло, — спокойно ответила я.

— Я в городе и хочу тебя увидеть, — голос Дэна был серьезным.

— Скину адрес кафе, подъезжай. Я голодна, и было бы здорово поесть.

— Кидай, — согласился Дэн.

Я осмотрелась, нашла взглядом кафе, припарковалась у входа и отправила бывшему сообщение с адресом. Поправила шубку, накинула капюшон и пошла в кафе. Заняла столик у окна и сделала заказ. Дэн приехал через полчаса, когда я ела горячий и очень вкусный грибной суп.

Как всегда непрошибаемо уверенный в себе, бывший муж зашел в помещение, осмотрелся, заметил меня и решительно подошел. Снял куртку и сел напротив.

— Ты похудел, — заметила я, уплетая суп.

И поймала себя на мысли, что больше не дрожу от гнева в его присутствии. Давно нет обиды, да и других чувств, кроме благодарности за наших сыновей, я не испытывала.

— Дана, кто такой дядя Хасан и почему ты живешь у него? — проигнорировал Дэн мой комплимент.

— Арсений рассказал… Кстати, ты не хочешь извиниться перед Севой и помириться с ним?

— Данелия! — разозлился Дэн. — Как ты можешь есть в такой момент?

— Ну вот так. Смотри. Беру ложечку, зачерпываю суп, вынимаю и кладу в рот. Это легко.

— Дана!

— Что? — Я спокойно подняла на него взгляд.

— Ты нашла себе мужчину, — утвердительно заметил Дэн.

— Хуже. Я влюбилась.

Бывший муж сжал челюсти, глубоко вздохнул и пристально посмотрел на меня:

— Почему я узнаю́ последним?

— Мне достать мобильный, чтобы показать тебе твое же сообщение, где ты пишешь, что ты в горах, алименты упадут на счет в срок, а связи у тебя нет? Или это не ты писал, а твоя студентка?

— Я, — Дэн опустил голову, — просто я не думал, что ты так быстро…

— Я тоже, — согласилась я, — но если твоя жена не нужна тебе, это не значит, что ее не полюбит кто-то другой.

— Ты лучшее, что было в моей жизни, Данулик. Лучшая и самая замечательная. Просто… Так вышло. Мы перестали быть мужем и женой, а стали просто лучшими друзьями и родителями.

— Знаю, — согласилась я, — и, знаешь, наверное, я тебе даже благодарна, что ты ушел тогда. Мне так нравится моя новая жизнь!

— Знаешь, я много думал обо всем, даже хотел попытаться тебя вернуть, но…

— Наша история закончилась, Дэн. Моя и твоя. Теперь у каждого из нас своя жизнь, но дети…

— Я не отказываюсь. И хотел бы забрать их на каникулы после третьей четверти к себе.

— Арсений будет рад, а вот Сева злится.

— Он поймет. Когда-нибудь.

— Прости, Дэн, но я хочу воспитать его так, чтобы не понял, — отрезала я. — Он должен нести ответственность за свой выбор.

Дэн опустил голову, зарылся пальцами в короткий ежик волос и признался:

— Меня понесло тогда. Не знаю, что случилось. Мне было скучно, думал, что одна женщина на всю жизнь — это атавизм, захотелось приключений, быт задолбал, да и у нас с тобой страсть давно прошла. И вот я здесь, а ты с другим.

— Еще полгода назад я бы тебя за эти слова поколотила, а сегодня благодарна, — улыбнулась я.

— Как у него с нашими сыновьями?

— Они его очень уважают. Прислушиваются. Учатся у него. Хасан — самый достойный мужчина из всех, кого я встречала.

— Ауч… Сейчас было больно.

— Я не хотела обидеть.

— Заслужил. Мирно жить будем? Договариваться еще не разучились?

— Нет, — покачала я головой, — это наши дети, и нашими они и станутся. Я только «за», если вы будете видеться чаще. Но!

— Без мамы, я помню, — Дэн улыбнулся.

— В твоем присутствии, пожалуйста, Сева сейчас проходит сложный период и иногда может быть груб. С ней в том числе. А я бы не хотела снова обострять конфликт, мне сейчас не до этого.

— Понял. Я позвоню Севе, попытаюсь с ним поговорить. И, может, на эти выходные я бы их взял к себе.

— Конечно. Что-то еще? Почему ты так смотришь?

— Ты сияешь, — с тяжелым вздохом признался бывший.

— Я счастлива.

— Ладно, давай так. Мы с тобой друзья. Я не хочу вычеркивать тебя из жизни, ты мать моих детей и самый близкий мне человек. Так что, если вдруг тебя твой Хасан обидит, или нужна будет помощь, звони. Я приеду и все решу. Договорились?

Дэн протянул руку, а я подумала и вложила свою ладонь в его.

— Спасибо, — прошептала я, — что мы смогли все решить, как взрослые люди.

— А Альфонс?

— Не отдам, он мой, — отрезала я.

— Как скажешь, — хмыкнул Дэн. — Подвезти?

— Я на машине. Доем и поеду домой.

— Дана, еще кое-что, — бывший замялся.

— Я скажу Хасану, что ты хочешь с ним познакомиться, — согласилась я.

— Ты всегда была мудрой женщиной, — польстил мне Дэн.

— Рада, что ты оценил. Я поговорю с ним, и мы все вместе решим, где вы встретитесь и познакомитесь.

— Ладно, пока, Данулик.

— Дэн! При Хасане не зови меня так.

— Понял. До встречи, Данелия.

— Пока!

Бывший встал, накинул куртку, подошел к стойке бара, взял себе кофе навынос и быстрым шагом вышел из кафе. Я смотрела ему вслед и понимала, что именно сегодня, сейчас, все закончилось. Пора обид, слез, стресса и злобы.

Я простила. По-настоящему простила его за все и искренне поблагодарила. За то, что мы оба нашли в себе силы больше не ругаться, не держать друг на друга обид. За то, что можем говорить. За то, что наши с ним ссоры больше не будут сказываться на детях. Как бы мы их ни прятали, мальчишки всегда чувствовали, что что-то не так.

Все случилось так, как должно. Каждый из нас смог выстроить свою жизнь, как мы мечтали. Дэн хотел гулять, а я — любить и быть любимой. Мы оба получили то, что хотели, но не друг с другом.

Я спокойно доела свой полдник, отодвинула пустую тарелку и подозвала официантку.

— Счет, пожалуйста!

— За вас мужчина уже заплатил, — быстро ответила девушка.

Я улыбнулась, накинула шубку и поехала к нам домой. В наше временное, но такое уютное гнездышко.

Ехала с легким сердцем, параллельно придумывая, что приготовить моим на ужин. Прокормить четырех мужчин было не так-то просто, а я старалась угодить каждому. Не потому, что так было нужно, а потому, что я так хотела.

Хотела, чтобы наш дом был уютным. Чтобы все члены семьи хотели в него возвращаться. И не только потому, что там вкусная еда, а потому, что там всегда ждут, там тепло, мирно, уютно и царит гармония.

Доехала я минут за сорок, успев проскочить до того, как начнутся пробки. Припарковала машину у ворот, вошла через калитку ворот и улыбнулась: все мои мужчины строили снежную горку во дворе, вооружившись лопатами. Даже Арсений с энтузиазмом таскал снег детской лопаткой.

Хасан заметил меня, поправил шапку и пошел мне навстречу, качая головой:

— Не стой на улице, холодно. Иди в дом, тебе нельзя мерзнуть.

И сам же взял меня за руку, провожая. Завел в прихожую, помог снять шубу и радостно отчитывался:

— Руки дошли горку построить, я пацанам тюбинги купил.

— А себе купил? — улыбнулась я, снимая сапожки.

— Я на Ильсика тюбинге покатаюсь.

— Левон Шотович будет в восторге, — всплеснула я руками.

— Данелия, твой яд волшебный. Ни разу за все время спина не болела. Ни разу! Все болело — спина не болела, — душевно признался Хасан.

— Подозреваю, что именно поэтому мы съехались так быстро, — засмеялась я.

— Потому, что я тебя люблю, женщина. А яд — приятный бонус, так сказать, возместил ущерб нервным клеткам. Ты почему задержалась? Пробки?

— Я встречалась с Дэном, — честно призналась я.

— И что? — Хасан напрягся, посерьезнел и сложил бровки домиком.

— Не ревнуй, пожалуйста, ты такую противоугонку на меня поставил, что волноваться не о чем, — прыснула я.

— А вот если бы я так сказал, то сразу Хамидзе стал, — нарочито пробурчал Хасан.

Я поцеловала его в щеку и коротко рассказала, о чем мы говорили с Дэном. Хасан расслабился, задумался и предложил:

— Может, на рыбалку в субботу вместе съездим? Там и познакомимся.

— Предложу ему, — согласилась я.

Хасан обнял меня, прижал к себе и положил ладонь мне на живот.

— Голова не кружится? Давление не падало?

— Нет. Я собираюсь приготовить ужин, мальчишки сейчас на свежем воздухе проголодаются…

— Мама передала три пакета еды, наготовила на всех, хотела, чтобы ты отдохнула. Так что слушай мою маму и иди отдыхай. Мы потом все сами разогреем и тебя позовем.

— Пойду позвоню ей, поблагодарю! — улыбнулась я.

Хасан чмокнул меня в нос, наклонился и поцеловал животик и отправился возглавлять стройку ледяной горки. А я поднялась в нашу комнату, где сладко спал Альфонс, развалившись на моей подушке.

Уж Наггетс жил в комнате Ильяса, и мы с Альфонсом старались туда не заглядывать без острой надобности.

При виде меня кот поднялся и пошел ласкаться. Залез на колени и замурлыкал. Я взяла его на руки, подошла к окну, лениво почесывая Фоню за ухом, и долго смотрела на четырех своих мужчин, резвящихся на улице…

А потом еще около получаса болтала со своей второй мамой. Женщиной, которая родила и воспитала моего любимого мужчину.