Данелия

Хасан сопроводил меня на улицу, покорно дождался, пока я запру двери, взял за руку и повел к своей машине.

— А…

— На моей! — отрезал он. — Потом заберешь свою, я отвезу.

— Ладно, — согласилась я.

Мне галантно открыли пассажирскую дверь, взяли под руку и помогли сесть на сидение. Сам Хасан быстро обошел машину, сел за руль и завел мотор, заботливо поинтересовавшись:

— Не замерзла?

— Нет, — с трудом ответила я.

Не говорить же ему, что мне до сих пор жарко. Все тело пылало и вибрировало, и даже мороз в минус десять не смог унять этот жар. И колени до сих пор тряслись от одной только мысли, как он целовал меня несколько минут назад. У меня и губы опухли от его поцелуев.

Машина тронулась, а Хасан то и дело косился на меня и о чем-то раздумывал. Я же искала любой повод отвлечься и не прокручивать в голове наш второй поцелуй.

Этот невыносимый мужчина действовал на меня гипнотически. Одно его присутствие заставляло сбрасывать броню, обнажая все чувства, которые бурлили в душе. Одно касание заставляло загораться.

Возможно ли, что один человек может вызывать желание зацеловать и поколотить одновременно?

Оказалось, что да! С ним даже реальность ощущалась по-другому. Острее. Словно до этого я жила по привычке, а сейчас вдруг разблокировала все чувства, оголила до нервов.

Молчать было невыносимо, в голове роились мысли, которые меня пугали. Тело требовало снова оказаться в его объятиях, а душа… Душа боялась.

Боялась в омут с головой, боялась новой боли, боялась… Нового. Другого мужчины. Незнакомого, но желанного. Чужого, но такого родного.

Мне одновременно хотелось потребовать отвезти меня домой, в мою безопасную крепость, где все стабильно и понятно, и остановиться и снова его поцеловать.

Боже, клянусь, я думала, что в моем возрасте так не бывает. Мне казалось, что на пороге сорока отношения завязываются как-то по-другому. Осознанно. Медленно. Что такие испанские страсти бывают только у подростков.

Как же я ошибалась!

— Почему «гелик»? — спросила я первое, что пришло в голову.

Хасан вздрогнул, словно тоже выплывал из раздумий, и ответил:

— Ильясу очень нравилась эта машина. И когда моя прежняя сломалась окончательно — взял эту, пацана порадовать.

У меня сердце сжалось от какой-то непередаваемой нежности. И восхищения им. Потому что Хасан — отличный отец. Один из лучших, что я видела. И это перекрывало почти все его недостатки в моих глазах.

— Ты отличный отец, — высказала я мысли вслух.

— А ты — отличная мать, хоть и тревожная, — вернул он мне комплимент.

— Я чувствую вину, — призналась я.

— За то, что развелась с их отцом? — Хасан не смог скрыть нотки ревности в голосе, а я улыбнулась.

— За то, что вырвала их из привычной жизни. Когда умер мой отец… Мама не смогла бы управлять его делом. Возраст, здоровье подводит. Папа это понимал и все оставил мне. Квартиру и это здание. И после его похорон мне нужно было решать все и сразу и при этом успеть погоревать. И развод случился в это же время, и я немного расклеилась тогда. Первое время мы с детьми мотались из города в город, дорога недолгая, всего два часа на машине. Оставались у мамы, но мне все сложнее было возвращаться в то место, которое я считала домом. В общем, выбор был не такой уж и большой. Либо забирать маму к нам, но она не хотела так далеко от могилы папы жить. Оставить ее одну я тоже не могла. И там мне было плохо. Поэтому я приняла решение переехать сюда и начать жизнь заново. И если Арсению было легко сменить дом, то Сева… Он как будто повзрослел и поддержал мое решение, но я видела, что ему это далось нелегко. Потому что у него была уже налаженная жизнь там, друзья, приятели, тренировки. Я так радовалась, когда он подружился с Ильясом. Наверное, поэтому я все воспринимаю так остро.

— Ты все сделала правильно. Мой отец так говорит: счастливая мать — мир и счастье в семье.

— Твой отец — очень мудрый мужчина!

— Я весь в него, — улыбнулся Хасан.

— Куда мы едем? — сообразила спросить я.

— В тихое и спокойное место, Данелия. Обсуждать!

— Что обсуждать?

Хасан вздохнул и жестом фокусника достал из бардачка шоколадку. Протянул мне и подмигнул. Я взяла, открыла и откусила кусочек.

— Будешь? — спросила у него.

Хасан как-то пришибленно кивнул, а я развернулась на сидении, протянула ему шоколадку. Он с удовольствием откусил кусочек из моих рук и напряженно жевал.

— А теперь, когда по твоему коварному плану я должна успокоиться и замолчать, я слушаю. Уверена, что ты сейчас скажешь что-то очень умное, глубокое, философское.

— Язычок у тебя… — восхищенно цокнул Хасан.

— Какой?

— Сладкий, Данелия. Что? Мне уже не восемнадцать. И даже не тридцать пять! Играть и намекать вообще не в моих принципах. Ты первая женщина, которая в сердце мое попала за очень долгое время. Моя ты, понимаешь? Я думал, что больше такого в моей жизни не случится и ни одна женщина больше не сможет в душу мою проникнуть, а у тебя получилось. Я прямо говорю, юлить не умею.

— Это агрессивные ухаживания на практике? — прыснула я.

— Это пока не очень агрессивные.

— Даже любопытно…

— Могу агрессивно в горы увезти, хочешь?

— В отпуск?

— Два в одном. Украду тебя как невесту и женюсь там.

— Хасан, ты не тигр, ты ледокол! — восхитилась я.

— Я прямо говорю, что думаю, — пожал он плечами, выезжая за город.

— Куда ты меня везешь? — снова уточнила я. — Предупреждаю, если решишь ко мне приставать в лесу…

— То что? — азартно уточнил он.

— То хорошо подумай, — закончила я.

— Из любопытства сверну, — хмыкнул он.

— Как-то не страшно, — доверительно призналась я.

— Потому что, когда смелость в стаканы наливали, ты с ведром пришла, — засмеялся Хасан. — Со мной до тебя так только одна женщина могла разговаривать и не боялась.

— И что с ней стало? — заинтересовалась я.

— Я на ней женился, — легко ответил он и хитро посмотрел на меня.

У меня пересохло в горле, а этот бородатый горный орел продолжал спокойно вести машину. когда Я доела шоколадку, Хасан заботливо забрал у меня обертку и спрятал ее в бардачок.

Он свернул в закрытый коттеджный поселок, проехал по дорожке и остановился у одного из недостроенных домов. Заглушил мотор и предложил:

— Пойдем, покажу кое-что.

А я, словно зачарованная, пошла за ним. Вышла на улицу и осмотрелась. Вокруг было так красиво. Многовековые сосны, припорошенные снегом. Высокие белые сугробы слепили глаза, а воздух был настолько чистым, что я не могла надышаться.

Хасан дал мне возможность насладиться видом, взял за руку и повел в дом. Провел через добротные железные ворота на территорию, достал ключи и открыл дверь.

— Я сначала по другому проекту его строил, но сейчас будем переделывать и достраивать. Количество спальней нужно увеличить, кухню больше сделать, а гостиную — уменьшить. Еще камин хочу на первом этаже, чтобы вся семья зимой собиралась. Работы много, но оно того стоит.

Мы находились в предполагаемой гостиной, которая должна была быть соединена с кухней. Часть проводов и розеток на кухне уже провели и установили, была даже лестница на второй этаж, правда, без перил. Добротные, толстые стены, деревянные окна…

В доме пахло стройматериалами и деревом. Хасан включил ветряной обогреватель, стоящий в углу, и продолжил делиться планами:

— Сюда телек повесим во всю стену, большой диван поставим, там будет гостевая спальня, а на втором этаже из трех больших комнат сделаем пять. Кстати, строить и ремонт делать будет Толик.

— Хасан, ты должен стребовать с него проценты за такую презентацию, — улыбнулась я.

— Женщина, я намекаю, что он хороший строитель! И строит, и ремонтирует, — завелся Хамидзе. — Не буду я лезть в твой ремонт, если не хочешь. Но лучше захоти, мамой клянусь, легче будет!

— Хасан, для меня это важно, — мягко напомнила я, — важно самой сделать. А ты просто подсказывай, ладно?

— Ладно, уступлю, — решил он, подбираясь ко мне поближе.

Грациозно, как настоящий тигр.

— Нравится дом? — уточнил он.

— Очень. Знаешь, на Новый год здесь можно сказочно все украсить. В углу елку поставить, фонарики повесить, перила на лестнице украсить гирляндой из ели… А перед камином пушистый ковер постелить…

У Хасан загорелись глаза, пока я говорила.

— Так и сделаешь, — согласился он.

— Что? — не поняла я.

— Я агрессивно планирую укротить строптивую Данелию, влюбить в себя по уши и забрать в свой дом. В этот дом, — признался он.

— Хасан!

— Что? Я не тороплю, стройка-то не закончилась, — он улыбнулся уголком губ и встал слишком близко.

— И как ты собрался укрощать строптивую? — Голос сел.

— Ты мне скажи, как тебе нравится, — прошептал он за секунду до того, как меня поцеловать…