Данелия

В торговом центре, весь этаж которого занимала детская игровая, было шумно.

Мы поднялись на третий этаж, я нашла взглядом фудкорт и… Хамидзе невозможно было не заметить. Он выделялся из толпы яркой внешностью, харизмой и сидел с таким видом, словно он директор всего и всех.

Справляться с волнением становилось все сложнее, особенно в момент, когда нас заметили. Хасан в упор посмотрел на меня и величественным жестом пригласил присоединиться.

Я сглотнула нервный ком в горле и медленно поплыла к его столику.

Мальчишки мои себя стеснением не утруждали и уже устроились за столом. Арсений потянул ручки к пицце, Сева пил сок из пластикового стаканчика с трубочкой, а меня на столе ждал кофе. Американо.

Хасан сегодня решил выгулять субличность джентльмена и галантно отодвинул для меня стул. Я благодарно кивнула, устроилась за столиком и…

Боже, он что, сегодня утром купался в одеколоне?

Я чихнула. Потом еще раз. Затем из глаз полились слезы, а я дышала даже не через раз, а через два.

— Опять грипп? — взвыл Хасан. — Я ж тебя в среду здоровую домой отправил.

Я наклонилась к нему и жалобно поинтересовалась:

— Хасан, что за парфюм ты используешь?

Он округлил глаза, подумал и ответил:

— Гель для душа «десять в одном».

Он принюхался и, пока я утирала слезы и молилась, чтобы моя водостойкая косметика не потекла, агрессивно посмотрел на мужчину, сидящего за соседним столиком.

— Пацаны, сидите здесь, я вашу маму отведу воздухом подышать, — приказал он мальчишкам.

— Мам, ты заболела? — заволновался Сева.

— Нет, аллергия. Пчхи! — успокоила я сына. — Присмотри за братом.

Хасан подхватил меня под локоть и отвел к выходу, пока я чихала, кашляла и уже почти рыдала от аромата тройного одеколона, которым можно было травить всех грызунов оптом.

Хасан вывел меня в коридор, прислонил к стене и достал платочек. А я хватала ртом воздух, который ничем не пах.

— Скажи мне честно, Стервелла, ты решила, что это я так надушился, да? Всегда обо мне только плохое думаешь, — показательно оскорбился он.

— Я не поняла, откуда аромат, — попыталась оправдаться я.

— И сразу я крайний, да? Это потому, что я черненький, да? — веселился он.

— Подумала, что это твой коварный план, как меня сбить с мыслей.

— А это идея! — обрадовался Хасан. — Следующий раз так и сделаю.

— За что?

— Ты много думаешь. А так тебя можно дезориентировать, и дальше все зависит от моей фантазии.

— Давай вернемся, спросишь, на какой автомойке этого мужчину так окропили парфюмом из шланга, что его можно сдавать в аренду борцам с вредителями. Уверена, из этого торгового центра только что с позором ушли все тараканы, улетели мужи и даже комары проснулись и съехали.

— Давай, — сразу же согласился он, — только потом никаких твоих «давай подождем, не будем торопиться»…

— Извращенец! — ахнула я.

— Еще какой, — не стал спорить Хасан. — Полегчало?

— Да, но я туда больше не вернусь.

— Тогда возьму кофе с собой, попьем на скалодроме. Будешь?

— Обожаю пить кофе с извращенцами, — улыбнулась я.

Хасан проглотил смешок, отобрал у меня свой платочек и аккуратно стер слезинку с уголка глаза. Он стоял слишком близко, так, что у меня снова дыхание сперло, но уже от совершенно других чувств. Оттого, что он настолько близко, что руку протяни и можно его коснуться.

Кажется, мои щеки уже стали дымиться от смущения.

Мы встретились взглядами, и мир остановился. Замер. Прекратил существовать на короткие мгновения. Глаза Хасана стали черными, желваки заиграли, а я вжалась в стену и прикусила нижнюю губу.

— Пойдем? — предложила я, разрывая зрительный контакт.

Хасан не сразу понял, что я от него хочу, он так и замер напротив меня, комкая в руке платочек. Он сжал губы и кивнул:

— Тут стой, я пацанов заберу.

Мне настоятельно требовалась пауза, поэтому я с благодарностью кивнула и осталась ждать его в коридоре. Спустя пару минут выбежали мальчишки, а следом вальяжно вышел Хасан с двумя бумажными стаканами с кофе.

И мы отправились в ту часть развлекательного центра, где находился скалодром. Я шла замыкающей и задумчиво потягивала кофе, рассматривая затылок Хасана, когда к нему подошел мой младший сын, поравнялся с ним и уточнил:

— Дядя Хасан, мой Нагетс у вас?

— Я ничего не ел, — не понял Хамидзе.

— Уж мой у вас? — пояснил Арсений.

— А, змей… У меня. И прекрасно себя чувствует.

— Вы его не обижаете? Ильяс сказал, что вы кобру укрощаете, — ее можно, а вот моего ужа не надо, ладно? — с детской непосредственностью требовал у Хасана Арсений.

Хамидзе смешка не сдержал, но смог серьезно пообещать:

— Слово даю, что твой уж живет как в сказке. В тепле, с красивым видом.

— Ладно, — расслабился Арсений.

А я подумала и уточнила:

— С каким видом живет уж?

— С видом на меня, — промурлыкал Хасан, — чтобы было что тебе рассказать потом. Я специально каждый вечер ему показ нового халата устраиваю. И его террариум протираю, чтоб тебе в камеру лучше видно было.

— Боже, спаси ужа! — прыснула я. — Хасан, а как ты собрался кобру укрощать?

— Кобру только лаской, но моя кобра слегка скандальная, поэтому даю ей иногда возможность сцедить яд и поругаться, — ответил он.

— С чего ты решил, что кобра твоя? — заинтересовалась я.

— С того, что я так решил, — отрезал он.

— Могла и не спрашивать, — пробурчала я себе под нос.

Наконец мы пришли к скалодрому, Хасан отодвинул меня от кассы и пошел платить сам.

— Хасан…

— Попробуй достать деньги…

— Нет, я тоже хочу полазать.

— Это можно, — благосклонно кивнул он. — Может, и мне с вами?

— Ты уже вылечил все свои заболевания, или мы закончим вечер в кабинете Левона Шотавича? — мило уточнила я.

— Ну говорил же: кобра, — умилился он. — Ладно, снизу посмотрю.

И таким тоном он это сказал, что я смутилась. Снова. И засомневалась: а нужно ли мне с моей грацией вообще пытаться куда-то залезть? И пока я думала, не сразу обратила внимание, что атмосфера в нашей милой компании накалилась, а Всеволод и Ильяс драчливо смотрели друг на друга.

Я напряглась, а мальчишки уже было пошли врукопашную. Я уже было сорвалась их разнимать, но Хасан просто задвинул меня себе за спину и первым пошел выяснять, по какому поводу назрел конфликт.

— Разошлись! — он говорил тихо, не повышая голоса, но так, что его послушали даже посетители, которые стали опасливо оглядываться по сторонам, чтобы понять, куда всем расходиться.

Сева и Ильяс тяжело дышали и смотрели друг на друга, как бывалые враги, вызывая во мне волну нервозности. Хасан долго не думал. Он жестом приказал им двигаться за ним, отошел в угол, скрестил руки на груди и ждал.

— Я слушаю! — громыхнул он, когда наши нахохленные сыновья оказались напротив него. Стояли и молчали.

Мальчишки наши уже натренировались играть в партизан и ему ничего не ответили. Всех сдал Арсений:

— Они Оливку не поделили!

— Я так понимаю, что вопрос не о еде, — Хасан задумчиво потер бороду и переводил взгляд с одного на другого.

— Не-а, — с готовностью пояснил Арсений под шквалом двух подростковых взглядов.

Я же нервно топталась на месте и кусала губы, размышляя, что мне делать. Забирать сыновей и ехать домой? Или попытаться восстановить мир между друзьями? Должна ли я вмешиваться и как мое вмешательство повлияет на Севу?

— Малой, бери маму и на скалодром, — Хасан принял решение сразу.

Он протянул мне одну из свою пластиковых карт, взглядом намекая, что спорить бессмысленно.

— А мы поговорим, — продолжил Хамидзе уже для наших подростков.

Я карту не взяла, чем вызвала гнев Хасана. И не сдвинулась с места, потому что вопрос касался и моего сына, а методы воспитания Хасана у меня вызывали вопросы.

Хамидзе приподнял бровь, обошел мальчишек, подошел ко мне, всучил мне карту и прошипел:

— Ты долго паниковать будешь? Я на расстоянии метра чувствую, как ты трясешься. Бери малого и идите развлекаться, я разберусь! Или мы вспомним, что я горный дикарь, и я тебя со скалодрома в горы увезу, там укрощать удобнее.

— Хасан Муратович…

— Вот упрямая, — покачал он головой, — я разберусь.

— Ладно, — сдалась я, когда Арсений взял меня за руку.

— Ма, дядя Хасан разберется, — легко пообещал Арсений, утаскивая меня за собой.

Я взглядом проводила Хасана, который как-то незаметно стал авторитетом для всех троих мальчуганов, купила билеты, проследила, как на Сеню надевали амуницию и инструктировали его, как лазать и прицеплять страховку. Сама встала в сторонке, нервно глотая уже остывший кофе.

Я коршуном следила за младшим сыном, который ловко взбирался вверх по самой легкой трассе, и крутила мысли в голове.

Как просто было с Севой, когда он был маленьким, и как сложно стало сейчас, когда мой сын стал подростком. Почему никто не дает подробных инструкций, как одинокой женщине воспитывать мальчика, чтобы он вырос настоящим мужчиной? Наверное, если бы у меня были дочери, было бы намного проще просто потому, что я их понимала.

А мальчишки — это совершенно другой мир. Мужской мир, который я понимала с трудом. Наверное, стоило как-то подключить их отца, но Дэну сейчас не до нас, он развлекался где-то в горах.

Я часто задавалась вопросом, как мне выстроить доверительные отношения с мальчиками, чтобы они могли обратиться ко мне в любой ситуации. И видит бог, я старалась, но, кажется, в этом возрасте родители перестают быть авторитетами для собственных детей.

И может, Хасан прав и я должна быть жестче? Строже? Но я не могла. Мне казалось, что дети и так тяжело переживали изменения в нашей с ними жизни.

Боже, почему все стало так сложно?

Я медленно цедила остатки кофе, глядя на Арсения и пытаясь найти ответы в своей душе. Может, хотя бы она подскажет, как правильно?

Еще я очень волновалась, что Сева поссорился с лучшим другом. У него здесь и так друзей пока очень мало, а ссора с Ильясом может негативно сказаться на старшем сыне… А на него и так слишком много всего свалилось…

Всеволод не был против нашего переезда в мой родной город, ближе к бабушке. Наверное, если бы он отказался, я бы осталась там, где мы жили, и решала вопросы на два города.

Но это совершенно не означало, что ему было легко!

Я снова сделала глоток, когда заметила, что к нам идут Хасан и наши мальчишки. Все еще хмурые, но в драку уже не лезли.

Хамидзе решительно подошел к кассе, встал в очередь, купил им билеты, что-то отрывисто сказал и отправил мальчиков лазать, а сам подошел ко мне, недовольно сверкая глазами.

Но недовольство его относилось не ко мне. Я проследила за его взглядом и заметила мужчину, который в упор смотрел на меня и улыбался.

— Давно его тапкой в кому не вводили, — пробурчал Хасан.

— Как дела у мальчиков? — налетела я. — Что ты им сказал? Что случилось?

— Ничего не случилось, все путем. Просто Оливия дружила с обоими, — ворчал Хасан.

— И что? Что ты им сказал? Они помирились? — заволновалась я.

— Сказал, что пацанов на сись… Не меняют друганов на девчонок! — поправился Хасан.

— Надеюсь, не слово в слово? — обалдела я.

— Стервеллочка, — закатил он глаза, — может, ты расслабишься, а? У меня два родных брата, а двоюродных и троюродных я даже считать не буду. Думаешь, я не знаю, что пацанам сказать, когда они девчонку делят?

— Меня отсылать было необязательно!

— Ты — женщина!

— Я тебя сейчас покусаю, — предупредила я.

— Да я весь покусанный уже твоими клыками, дай прошлой порции яда подействовать, — хмыкнул Хасан.

И, видя, что я закипаю, объяснил:

— Я в ваши девчачьи дела не лезу. У вас, девчонок, приколов больше, чем у нас, но если я буду учить девчонку косички плести, то это будет как минимум странно. Так и ты не лезь к пацанам, у нас своя песочница и свои игрушки! У меня два младших брата, я эти конфликты на подлете гасить умею.

— Логично, но Сева…

— Мужик! Хоть и маленький! Я знаю, что я делаю. И не спорь!

— Я…

— Данелия!

— Они помирились или нет? — взорвалась я.

— Помирились, конечно, куда они денутся? — пожал плечами Хасан. — Отправил пар выпускать на самую сложную стенку.

— Как на самую сложную? — напряглась я, а потом призналась: — Ты прав. Я тревожная мать.

— Я всегда прав, — пожал плечами Хасан так, словно я сказала что-то само собой разумеющееся.

— Но я волнуюсь за них. И ничего не могу с этим поделать. Я не знаю, как правильно, — тихо закончила я

— Никто не знает, — вздохнул Хасан, — на, я и тебе билет купил, сгоняй, сбрось негатив… Потом поговорим.