— Афина, это я, — раздался голос на другом конце.

— О, привет.

— Оливер, — повторил голос.

— Я знаю, — сказала Афина. Голос мальчишки было ни с чем не спутать — слегка гнусавый, с едва заметным дефектом в произношении звука «th», из-за чего он звучал как «f». Они дружили с третьего класса, и она привыкла слышать свое имя как «Афена».

— Ты получила мое сообщение?

Афина глянула на автоответчик рядом с телефоном; на его бежевом пластиковом корпусе мигал красный огонек.

— Прости, — сказала она. — Наверное, нет. Мы вчера поздно вернулись и…

— Неважно. Встречаемся у скамеек. В десять часов.

— В десять? — Она посмотрела на часы. Было начало десятого. — Что, прямо этим утром?

— Ну да, — последовал раздраженный ответ. — Это важно.

— Что случилось?

— Они что-то нашли. Там, на утесе. Ну, на мысе. Где строят этот отель.

Афина слишком хорошо знала про отель, который строили на мысе. Последние несколько месяцев родители только об этом и говорили. Какой-то застройщик из Портленда планировал там огромный курорт — нечто, что должно было изменить Сихэм и всё побережье. Квесты, назначив себя защитниками местной экологии, взялись бороться с этим проектом не на жизнь, а на смерть. Это ставило Афину в неловкое положение: подрядчиком, руководившим работами, был отец одного из её лучших друзей.

— Что? — тихо спросила она, неосознанно отворачиваясь от матери, которая наливала себе стакан воды из кухонного крана. Меньше всего ей сейчас хотелось выслушивать очередную лекцию об уничтожении природной красоты побережья. — Это не одно из твоих, ну, видений или типа того?

На том конце провода воцарилось молчание, прежде чем Оливер оборонительно ответил: — Нет. Не видение. Там какая-то пещера или что-то в этом роде. Они остановили работу — так Арчи говорит.

— Остановили? — Она покосилась на маму.

— Да. Из-за того, что они нашли. В общем, мы идем туда всё разведать. Ты должна быть с нами.

— Да, ладно, — сказала Афина. — В десять?

— У скамеек.

— Поняла. Буду.

Она повесила трубку и на мгновение замерла, глядя на аппарат. Пещера. Какая еще пещера?

— О чем это он? — спросила мать.

— Что-то насчет курорта. Этой стройки на мысе. Кажется, они её сворачивают.

Глаза Синтии расширились. — Да ты что! — воскликнула она. — Потрясающие новости, Афина.

— Они вскрыли какую-то пещеру. — Афина пожала плечами. — Олли хочет пойти посмотреть.

— С Арчи тоже?

— И с Крисом, ага.

Синтия отпила воды. — Ну, будьте осторожнее. И расскажи потом, что вы там увидите. — Она рассеянно посмотрела в окно; отец Афины, Джордан, стоял в дверях своей гончарной мастерской из шлакоблоков, отряхивая глиняную пыль с передника. — Это отличные новости, — повторила она. — Твой папа будет в восторге.

Афина взглянула на часы; скамейки стояли рядом с «Муви Мэйхем», в самом центре Сихэма. Чтобы успеть вовремя, нужно было выходить прямо сейчас. Она запрыгнула на кухонную стойку и достала злаковый батончик с верхней полки шкафа. Распечатав его, она зажала батончик в зубах и выудила свои кроссовки из обувницы в гостиной. Разноцветные блики падали на паркетный пол из двух витражных окон по обе стороны от входной двери. Бекки всё еще сидела на диване, перелистывая книгу.

— Ты куда? — спросила Бекки. — Пойду посмотрю на пещеру, — ответила Афина с набитым ртом. — А что в этой пещере? — Понятия не имею. — Афина пожала плечами. — Думаю, скоро узнаем. — О-о, — сестра просияла. — Может, вы найдете там маленькое заблудившееся доброе чувство.

Афина перестала жевать и посмотрела на Бекки. — Да, — сказала она. — Да, может быть. И она выскочила за дверь.

Вот она, стоит на бетонном полу сарая. Вся покрыта слоем грязи и пятнами от травы; слово «ХОНДА» едва различимо сквозь налет. Газонокосилка.

Крис Педерсен смотрел на неё как на старого заклятого врага; в животе засосало. Прошел едва ли час первого утра его летних каникул, и на что он собирался его потратить? На домашнюю повинность, которая преследовала его каждое лето с тех самых пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы толкать перед собой этот старый двухтактный двигатель. Стрижка газона. Проклятие каждого ребенка на летних каникулах. Точнее, думал Крис, каждого ребенка, чьи родители считали важным привить детям «ценность тяжелого труда». Дело было в том, что от него ожидали не только стрижки их собственного газона примерно раз в две недели — его подрядили (без всякого на то согласия) стричь лужайки Линдгренов, Чу и Фрике, словно он был каким-то ландшафтным предпринимателем. А им он становиться уж точно не стремился.

Но тем не менее, он был здесь. В солнечное субботнее утро, только что освободившись от восьмого класса. Готовый начать лето, прорубаясь сквозь чужие заросшие дворы. И самой первой лужайкой, которую предстояло выкосить, была его собственная.

Он вытащил косилку из сплетения садовых шлангов и колышков для помидоров. Выволок её на грязный пятачок во дворе и проверил уровень топлива. Нажал на кнопку подкачки и уперся ногой в край корпуса косилки. «Поехали», — подумал он. Схватил шнур стартера и дернул. Ничего не произошло.

Он позволил шнуру втянуться обратно, нажал на подкачку еще разок для верности и дернул снова. Опять ничего. «Слава Господу», — подумал Крис Педерсен.

— Пап! — крикнул он. — Она не работает! — Что? — голос донесся из дома. — Косилка. Не заводится.

Тед Педерсен показался в дверях черного хода. Он всё еще был в офисной одежде — песочный костюм, красный галстук, отглаженные брюки. — Ну, а ты подкачал топливо? — спросил он.

Крис наклонился, сделал несколько демонстративных нажатий на кнопку и рванул шнур. Снова тишина. — А ты проверил… — Бак под завязку.

Тед упер руки в бока и нахмурился; Крис сделал то же самое, в точности копируя позу отца. — Ну, — произнес Тед спустя мгновение, — придется мне покопаться в ней, вдруг смогу завести. — Вот чёрт, — сказал Крис. — Значит, я не смогу подстричь газон.

Тед ухмыльнулся и покачал голвой. — Вижу, как ты расстроен. — Я так этого ждал. Прямо спать не мог.

В этот момент в доме зазвонил телефон. Тед ушел брать трубку. Крис остался стоять, глядя на затихшую косилку. Он знал, что это лишь временная передышка. Но он был рад и ей.

— Крис, это тебя! — крикнул отец из дома. Это был Оливер Файф, он говорил в трубку, задыхаясь от возбуждения. Он оставил сообщение еще вчера вечером, и почему Крис ему не перезвонил? Что-то про трещину в скале, поместье Лэнгдонов, мыс и папу Арчи. Предчувствие, сказал он. У Оливера Файфа было предчувствие.

— Погоди, чувак, — сказал Крис. — Помедленнее. Что там у тебя? На другом конце провода последовала долгая драматическая пауза. Крис ждал.

Крис знал Оливера со второго класса, с тех самых пор, как Арчи привел мальчика к нему домой поиграть после школы. Поначалу Криса немного задело это знакомство — он боялся, что нерушимая связь между ним и его лучшим другом станет чуть менее… нерушимой, — но он быстро успокоился. Оливер был смешным и странным; он иногда выдавал уморительные вещи и, казалось, совсем не обижался, когда сам становился объектом шуток. Крис понимал, что Оливер никогда не вытеснит его из жизни Арчи, и полагал, что Арчи чувствует то же самое.

— Они что-то нашли, — произнес наконец Оливер. — Там, на мысе. Под домом Лэнгдонов. Пещеру. Ты что, не получил мое сообщение? Я хочу пойти проверить.

— Ты с Арчи говорил? — Крис зажал трубку между ухом и плечом и принялся шарить по шкафам в поисках чего-нибудь съестного.

— И я не могу это объяснить. У меня просто такое предчувствие, понимаешь? Будто там что-то есть. Они прекратили работу, так Броди Тайк сказал. Он в бешенстве, но это… Крис перебил его:

— Чувак, ты с Арчи говорил?

— Да, говорил я с Арчи. Видел его в «Муви Мэйхем» вчера вечером. Он сказал, что это круто.

— Хм, — выдавил Крис с набитым чипсами ртом. — Ладно, я в деле.

— Отпад. Просто отпад, чувак. Встречаемся у скамеек. Я уже выхожу.

— Угу, — ответил Крис. Он отвлекся: в кухонное окно он видел, как отец склонился над косилкой, осматривая её. Тед Педерсен снял пиджак и засучил рукава рубашки до локтей.

— У скамеек, — рассеянно повторил Крис.

— Поедем оттуда на великах. Это будет просто отпад.

— Ага, — сказал Крис.

— Отпад.

Он пробормотал «пока» в трубку, услышав, как на том конце пошли гудки, но еще секунду держал телефон у плеча. Он наблюдал, как отец наклонился и дернул за шнур стартера — раз, два, три.

Облачко черного дыма; нехотя мотор затарахтел и ожил. Крис тяжело вздохнул и повесил трубку.

Глава 4

Арчи насчитал три знакомых велосипеда, брошенных на тротуаре на углу Босун и Чарльз, там, где заканчивался асфальт и песок наступал на улицы маленькими заносами: белый полосатый горный «Бриджстоун» Криса, подержанный красный «Швинн» Оливера и ярко-синий десятискоростник Афины — три несочетаемые модели, поваленные друг на друга. Их владельцы расположились на скамейке чуть дальше по тропинке, вьющейся среди заросших травой дюн. Афина и Крис сидели, а Оливер стоял перед ними, оживленно что-то рассказывая.

— Думал, ты нас киданешь, — сказал Крис, завидев Арчи.

— Никогда, — ответил Арчи.

— И хорошо, потому что я ради этого откосил от газона, — сказал Крис. — Считай, мой единственный на месяц талон на освобождение от стрижки.

Арчи и Крис хлопнули друг другу по рукам; Афина шутливо пнула Арчи по голени, а Оливер пихнул его плечом.

— Ну что, сделаем это? — спросил Оливер.

Арчи вздохнул и ответил: — Видимо, да.

Крис ухмыльнулся. Оливер восторженно захлопал в ладоши и потер их, как какой-нибудь киношный злодей. — О, это будет круто, — пообещал он.

Отцепив велосипеды, они покатили вверх по Босун-стрит вдоль океана, лавируя между туристами, идущими к пляжу.

— Это железно связано с домом Лэнгдонов, — сказал Крис.

— Погодите, а вы смотрели «Последнего единорога»? — спросила Афина. Она сидела прямо на своем десятискоростнике, придерживая руль-баран одной рукой. На ней была футболка Esprit канареечного цвета, заправленная в 501-е; длинные каштановые волосы развевались на ветру. — Под замком того парня есть пещеры, где живет демон.

— О-о, точно, — подхватил Крис. — Там наверняка какой-нибудь зверь на цепи.

Оливер добавил своим лучшим голосом из кинотрейлеров: — «Демон Лэнгдонов, наконец-то на свободе!» Он глянул на Арчи и ухмыльнулся, обнажая щербинку между передними зубами.

Арчи оставалось только слушать и соглашаться. Ему эта экспедиция казалась куда более серьезной, чем они её выставляли. К тому же его не покидало гнетущее подозрение, что всё странное, свидетелем чего он стал вчера — бормочущая бродяжка, монетки на порогах, человек у его дома, — имело какую-то связь с этой расщелиной в скале.

Тем временем Босун-стрит пошла в гору, и прибрежные дома стали попадаться реже, уступая место покатым пустырям с высокими пихтами. Вскоре они окончательно оставили основную часть Сихэма позади и теперь поднимались, встав на педали, туда, где дорога сворачивала в лес. Слева вдоль дороги потянулся кованый забор, огораживающий широкий луг. Ракитник и ежевика давно захватили поляну, и казалось, потребовалось бы всё мастерство сказочного героя с мечом, чтобы прорубить путь сквозь густые заросли. Неподалеку, в самом центре поля, Арчи увидел шпиль дома Лэнгдонов.

— Вечно от него мурашки по коже, — сказала Афина, поравнявшись с Арчи.

— Еще бы, — отозвался он.

Крис, ехавший впереди, остановился у запертых ворот, охранявших въезд к парадной двери дома. Он подождал, пока остальные догонят его, засунув руки в карманы своих «Джэмс» с ярким узором. Булыжники на дорожке за забором перекосились и заросли сорняками. Отсюда дом предстал перед ними во всем своем упадке: треснувшая белая краска обнажала посеревшее от непогоды дерево, разбитые окна, покосившаяся крыша.

— Мне будет не хватать этого места, — сказал Оливер, вглядываясь сквозь прутья забора. Ворота погнулись и заржавели от времени, но когда-то, без сомнения, были образцом состоятельной роскоши. В железо ворот были вплетены инициалы «Ч.Л.» — должно быть, в честь великого патриарха семьи, Чарльза Лэнгдона. По бокам ворота крепились к двум колоннам; в бетон были вписаны декоративные знаки, покрытые слоем грязи десятилетней давности.

— И скатертью дорога, — буркнул Арчи. — Обитель жути. — Отец Арчи часто называл дом Лэнгдонов бельмом на глазу и юридической миной замедленного действия.

— Ну нет, — сказала Афина, — мне всегда нравились эти цветочки на колоннах. — Она провела пальцем по одному из символов на столбе. — Грустно, что их снесут.

— Стойте, — сказал Крис. — Там внутри кто-то есть?

— Где? — спросил Арчи; он прижался лицом к воротам, пытаясь разглядеть что-то в одном из разбитых окон.

— Видишь кого-то? — спросил Оливер, теснясь рядом с Арчи и Афиной.

— Там — в окне на чердаке, — сказал Крис.

Арчи почувствовал, как рука Афины вцепилась в его локоть; он напряг зрение, вглядываясь в единственное овальное окно на самом верху дома в поисках движения. Он почувствовал, как участился пульс.

Крис подошел к ним сзади и сказал: — Прямо… ВОТ ТАМ! — Выкрикнув последнее слово, он с силой схватил Афину и Арчи за плечи. Оба подпрыгнули; Афина вскрикнула.

Крис так и покатился со смеху, держась за бок.

— Ой, повзрослей уже, — сказала Афина, заливаясь краской.

— Ты мне чуть инфаркт не устроил, балбес, — бросил Арчи.

И всё же воображение так и норовило заселить старый дом — оно рисовало костлявых, сверлящих взглядом дворецких у парадной двери и бледных детей в фартуках в окнах второго этажа, где здание выпускало вперед украшенную башенку. Хотелось представить человека, смотрящего на холмы с балкона над широким крыльцом, и женщину — призрачную женщину, — что вечно мерит шагами «мостик вдовы» на проломленной крыше, вглядываясь в морскую даль. Это был тот тип домов, который сам просил, чтобы вокруг него слагали истории.