— Но пещера, — сказала Афина. — Пещера в скале. Это то, что они раскопали. Не очень-то хорошо она была спрятана, если хватило просто строительства отеля у океана.

Мужчина молча посмотрел на неё, прежде чем ответить: — Этот дом, это поместье долгое время находились под управлением семейного траста. К сожалению, я давно не имею власти над этим трастом; меня оттеснили многочисленные кузены — многочисленные кузены и их многочисленные юристы. Они говорили, что я странный, что я безумен. Что у меня «старое безумие Лэнгдонов». То самое, что толкнуло Эдварда и Чарльза на их безрассудство. Я долго противился продаже поместья, в каком бы состоянии оно ни было, какой бы ни была его цена. Но моё слово ничего не значило. Какое-то время я сдерживал их, но теперь меня сместили. Траст продал дом и землю под ним. Тогда я понял, что эти существа, эти сущности явятся за ним. Стоило потревожить землю, как последовал призыв.

— Что будет, если они это найдут? — спросила Афина.

Лэнгдон резко взглянул на неё. — Случатся очень плохие вещи. По-настоящему ужасные.

— Это что-то вроде оружия? — настаивала Афина.

— Нет, — сказал мужчина, — не совсем так. Видите ли, эти элементы, что ищут его — эти… трое мужчин, какими они сумели себя вылепить, — они служат высшей цели. Господину, если угодно. И если они добудут эту утраченную частицу зла и вернут её к целому, дополнят её целое, то, как вы можете представить, последствия будут катастрофическими. Это то самое, что порождает чуму, голод, войну, геноцид. Грехи империализма, «явного предначертания». Эти крупицы всегда служат движущей силой. То, что разрывает саму ткань нашей общей цели как живых существ. О нет, им нельзя позволить найти это.

— И что же нам делать? — спросил Крис.

— Нам нужно остановить их, — ответил Лэнгдон. — Остановить любой ценой. А затем мы должны сделать то, чего не смог мой дед — на что у него не хватило сил. Мы должны это уничтожить.

Глава 20

Это такой шторм, который не редкость в начале июня; первый гром этого лета. Последние несколько недель на небе не было ни облачка — предвкушение грядущего сухого и жаркого сезона. И всё же: там, на горизонте, собираясь с самого рассвета, встает стена туч. Приближаясь к берегу, она обретает форму: плотное темное облако, похожее на черный дым. Яркие белые трещины в швах лишь подчеркивают черноту самой тучи. Где-то вдали раздается характерный раскат грома. Лагг смотрит вверх из ямы на темнеющее небо.

— Похоже, будет дождь, Братья, — говорит он.

Двое других не обращают на него внимания. Они заняты наблюдением за тем, как рабочие выносят камни из дыры. Дыра растет.

Лагг говорит: — Я не чувствовал дождя. С тех пор как мы здесь, на нас не упало ни капли.

Мужчины по-прежнему хранят молчание. Они не отвечают.

Лагг достает из пиджака свой блокнот; тот выскальзывает и падает на каменистый пол. Он удивлен этим. Он смотрит на свои руки. Его руки — это руки старика. Они морщинистые и дряхлые; кожу покрывают печеночные пятна. Он видит, что волосы на запястьях и предплечьях стали белыми. Он наклоняется, чтобы поднять блокнот; мышцы отзываются болью. Вернув блокнот в руки, он перелистывает страницы; достает огрызок карандаша и набрасывает слова. Он смотрит на Тоффа и Варта.

— Братья, — говорит он, — мы стары.

Варт гневно оборачивается к нему. — Тем более нужно спешить, Брат, — отрезает он.

— Мне вот интересно, — говорит Лагг, — не стоит ли нам, прежде чем забрать вещь, сначала посмотреть на шторм?

— На шторм? — переспрашивает Варт.

— Братья, — говорит Тофф, — сейчас не время для споров. Наши дни сочтены. Задача перед нами.

— Но ради полноты картины, в интересах нашего проекта, разве не было бы мудро сделать пометку о шторме? — Лагг слегка взмахивает блокнотом.

Варт делает резкое движение рукой; он выбивает блокнот на землю. Лагг хмуро смотрит на него.

— Это не наш проект, — говорит Варт. — Наш проект — забрать предмет. Вот наш проект.

Тофф и Варт снова переключают внимание на расширяющуюся дыру — теперь она достаточно велика, чтобы в нее можно было войти. Из проема по-прежнему веет воздухом, что указывает на огромную каверну внутри. Вскоре Тофф и Варт проходят сквозь дыру в пещеру. Лагг наклоняется и с некоторым трудом поднимает блокнот с камней. Прячет его во внутренний карман пиджака. Он смотрит на серое небо — ту малую часть, что видна снизу, — прежде чем последовать за братьями в темноту.

— Это бред какой-то, — сказал Макс. — Мы туда ни за что не пойдем.

— Он прав, — подхватила Меган. — Даже если мы перелезем через забор, весь пляж кишит своплингами. Будто все разом решили пойти волонтерами, делать то, что они там на песке вытворяют.

— О, — произнес Чарльз Лэнгдон. — Я не предлагаю идти на скалу, к этой дыре, которую они пробили.

— Тогда как нам добраться до этой… штуки? — спросил Арчи.

— Если бы у меня было больше времени, — заговорил Лэнгдон, и его голос снова приобрел тон человека, не осознающего, что рядом кто-то есть. — Если бы они только оставили больше инструкций. Но нет, их желание сохранить всё в тайне было так велико, что они не оставили следа, вообще никакого следа. Всё, что я получил — лишь догадки, загадки, завуалированные смыслы. С этой семьей всегда так — полагаю, их мимолетное столкновение с этой вещью посеяло семена безумия в нашем роду. — Он коротко рассмеялся, но тут же осекся, будто внезапно вспомнив о присутствующих. Откашлялся и, обращаясь к ребятам, сказал: — Вот почему я пришел. И я был здесь все эти три дня, искал.

— Что искали? — рискнул спросить Арчи.

— Путь, мальчик мой, Путь, — ответил старик. — Был проход, доступ, который построили специально. Они не собирались запечатывать его наглухо. Стоило бы, теперь-то мы это знаем. Но тогда они думали, что преуспели — что никто не осмелится их потревожить. Оно будет спать глубоко под землей. А тех Троих вышвырнули в океан — они давно исчезли. Но, видимо, кто-то решил, что вреда не будет, если оставить лазейку. На всякий случай.

— Я видел это, — тихо сказал Оливер. — В своих видениях. Я это видел.

Мужчина задумчиво посмотрел на Оливера с изможденным выражением лица. — Да, — произнес он. — Рассказывай.

— Призыв… куда-то, — сказал Оливер. — Для меня это было животное. Зебра. Она ведет меня в снах. Но я не знаю куда.

— Да, — подтвердил старик. — Да. Ты должен вспомнить. — Он подошел к Оливеру и взял его ладони в свои, крепко их сжимая.

— Я… я не могу, — пробормотал Оливер. — Они такие расплывчатые.

— В этом их сила, их секрет, — сказал Лэнгдон. — Но ты должен слушать. Ты — проводник, мальчик мой.

— О чем вы вообще говорите? — спросил Крис.

— Ага, — добавил Макс. — Может, посвятите нас в курс дела?

Мужчина безучастно посмотрел на детей. — Времени нет, — отрезал он. — Мы должны найти Путь. — Он снова уставился на Оливера. — Ты должен помочь мне найти Путь.

Где-то вдалеке, за заколоченными фанерой окнами дома Лэнгдонов, над океаном прокатился раскат грома, устремляясь к суше.

Чарльз Лэнгдон говорил, пока вел детей через дом; Арчи пытался сосредоточиться на его словах, но постоянно отвлекался на домашний хлам, на полосу препятствий из мусора, через которую им приходилось пробираться в лабиринте комнат. Он вел их по коридору из кабинета, через спальню, в некое подобие круглой оранжереи, чьи окна были либо разбиты, либо забиты досками, и вниз по лестнице. И всё это время он говорил.

— Я думал, это миф — все те истории. Истории, которые рассказывал мне дед. Которые рассказывали отец и мать. Когда никого не было рядом. Когда все кузены, троюродные братья, тети и дяди уходили собирать ракушки или гулять в лесах, они отводили меня в сторону. Они говорили мне — мне, Чарльзу Лэнгдону Второму, — что это моя ответственность. Мой долг как Лэнгдона. Быть защитником. «Защищать что?» — спрашивал я. Понимаете, я был так невинен. Прямо как вы. Полагаю, я был на несколько лет младше вас нынешних, когда мне впервые открыли эту новость. Берегите голову.

Они входили в подвал. Света здесь не было, но Арчи кончиками пальцев чувствовал холодный камень фундамента дома, пока спускался по лестнице. Воздух здесь был спертым и влажным, несмотря на лето. Каменные стены словно удерживали влагу. Прямо над лестницей под потолком проходила большая чугунная труба, и им всем пришлось пригнуться, чтобы пройти под ней.

— Но потом наступила тишина. Дед умер. Отец и мать разошлись: она жила в Нью-Йорке, он — в Лондоне. Этот дом в Сихэме стал далеким воспоминанием. Смотрителем, кажется, стал какой-то кузен. Но смотрителем он был никудышным. Он не знал истории. Не знал об ответственности. О том, что некоторые могли бы назвать проклятием. — Тут он остановился, заставив всю процессию замереть на лестнице. — И вот кузены исчезли. Племянники, племянницы — все разлетелись кто куда. И вот я здесь, последний Лэнгдон, единственный, кому осталось нести это проклятие.

Арчи оглянулся; Афина и Оливер были рядом. Афина посмотрела на него с тревогой — этот взгляд отражал чувства самого Арчи: они шли за безумцем в подвал дома, который считался заброшенным. Но затем он увидел Оливера; лицо того светилось выражением, напомнившим Арчи ребенка, спускающегося по лестнице рождественским утром. Выражение безмерного восторга.

— Что такое? — шепнул Арчи другу.

— Я здесь был, — ответил Оливер. — Я знаю это место.

— Как? — спросила Афина.

— Мне это снилось, — ответил Оливер.

Чарльз Лэнгдон наконец спустился на пол темного подвала. Единственным источником света здесь был слабый отблеск, падающий сверху от лестницы. Чарльз чем-то зашуршал; в темноте вспыхнула головка спички. В руке он держал керосиновую лампу; он поднес спичку к фитилю. Когда свет лампы разгорелся, подвал обрел четкие очертания. Это была просторная комната, окруженная каменными стенами. Пол был земляным, плотно утрамбованным, а его поверхность была завалена всяким хламом: старыми, разваливающимися картонными коробками; промокшими стопками газет. Там, необъяснимым образом свисая со стропила, высилась башня из пустых бутылок из-под отбеливателя, связанных вместе.

— Простите за беспорядок, — сказал Лэнгдон.

— Я подожду наверху, — заявила Меган, уже начиная разворачиваться.

— Нет, нам нужно держаться вместе, — отрезал Крис.

Меган обменялась взглядом с братом, закатила глаза и продолжила спуск в подвал. — До чего же здесь стрёмно, — бросила она.

— Что этот тип несёт? — прошипел Макс Арчи. Он отвел его в сторону за лестничный пролет.

— Не знаю, — ответил Арчи. — Какую-то дичь.

— Будем за ним приглядывать, — сказал Макс. — Кто знает, что у него на уме. Может, он какой-нибудь детоубийца или типа того.

Но теперь уже Оливер вел группу. Он выглядел измученным, как человек, пытающийся вспомнить слово или имя, которое вертится на кончике языка. Он бормотал звуки, неразборчивые звуки, блуждая по земляному полу подвала. Он шевелил пальцами, массировал виски. Он беспорядочно шагал по заваленному хламом полу. Лэнгдон следовал за ним тенью, высоко держа фонарь и пристально наблюдая за мальчиком, пока тот пробирался через подвал.

— Что происходит? — спросила Афина.

Лэнгдон шикнул на неё. — Не вмешивайся! — прошипел он. — Дай мальчику найти Путь.

Афина смерила мужчину гневным взглядом. Она подошла к Оливеру и спросила: — Олли, поговори со мной. В чем дело? Ты в порядке?

— Я видел это, — произнес Оливер, и его речь на мгновение стала членораздельной. — Оно привело меня сюда. Зебра. Кирпичи. Кирпичи.

— Кирпичи? — переспросила Афина. — О чем ты?

— Ты про эти кирпичи? — раздался голос Макса; он стоял у груды кирпичей в углу комнаты. Они были навалены у стены так, словно здесь что-то обрушилось — хотя никаких следов сноса не было видно.

Глаза Оливера блеснули. — Да, — сказал он. — Это те самые кирпичи. Из моего сна.

Лицо Чарльза Лэнгдона просветлело в сиянии керосиновой лампы. Он быстро поставил фонарь на старый, покосившийся стул и начал раскидывать кирпичи. Один едва не приземлился Арчи на ногу.

— Эй! — крикнул он. — Осторожнее!

— Ну конечно! — приговаривал Чарльз Лэнгдон. — Так просто. Спрятано в углу. Груда кирпичей. А я-то искал потайные двери и задраенные люки. Уф! — Последний звук он издал, отбросив очередной кирпич из кучи. Он неловко выпрямился и начал массировать поясницу.

— Давайте мы поможем, — сказал Крис, и они принялись раскидывать кирпичи. Вскоре они перенесли всю кучу в другую часть подвала. Когда место было расчищено, Лэнгдон взял фонарь и направил его в опустевший угол.

— Я… — начал Макс, не желая разрушать энтузиазм старика. — Я ничего не вижу.

— Но оно должно быть здесь, — сказал Чарльз. — Мальчик! — Он умоляюще посмотрел на Оливера. — Это то, что ты видел?

— Всё как в тумане, — ответил Оливер. Он подошел к углу и начал ощупывать грязную каменную кладку фундамента дома. У Арчи внутри всё екнуло. Ему было страшно, он был сбит с толку. Казалось, что в этот момент от их действий внезапно стало зависеть слишком многое.

И тут Оливер произнес: — Этот камень — он шатается. — Он запустил пальцы в серый раствор между камнями. С кажущейся легкостью ему удалось вытащить камень, открыв темное отверстие в стене фундамента.

Лэнгдон бросился к нему. — Что там?

— Там проход, — сказал Оливер, заглядывая внутрь. — Дайте мне фонарь.

Лэнгдон передал Оливеру свет; тот поднес его к проделанному отверстию. — Да, — подтвердил он. — Здесь какой-то туннель.

Лэнгдон рассмеялся. — Это правда! — воскликнул он. — Всё правда. Путь, Путь! Живо, дети! Нам пора!

С этими словами мужчина начал поспешно вынимать камни вокруг отверстия. Ребята принялись помогать, все шестеро выстроились в ряд, передавая камни из рук в руки. Вскоре они проделали проем размером с небольшую дверь. Все они прекратили работу, завороженно глядя на него. Это было поразительно: тьма, казалось, вытекала наружу — будто они вскрыли вход в мавзолей, который долгое время был запечатан.