Вспышка узнавания пронзила Оливера. Это было не просто дежавю. Он знал эту зебру. Он знал, откуда она взялась. Она пришла из его памяти.

Семейная поездка пять лет назад, когда Оливеру было восемь. Долгая дорога по 5-й магистрали в Лос-Анджелес, после развода, к родственникам матери. Сафари-парк по пути домой — своего рода зоопарк под открытым небом в поросших кустарником холмах северной Калифорнии. Это было сомнительное заведение, что было ясно по раскрашенным вручную выцветшим на солнце рекламным щитам у дороги. Оливер на заднем сиденье; его сестра Дженн — впереди; они оба хотели заехать туда, посмотреть на животных. Они проехали десять миль в сторону от магистрали к ветхим воротам на грунтовой дороге. Купили билеты в сувенирной лавке — небольшом обветшалом вагончике — и поехали по однополосной дороге через вольер. Эму несколько ярдов бежал за ними; гиппопотам принимал ванну в грязном пруду прямо у дороги. Животные, которых они видели, выглядели бледными и костлявыми. Оливер смотрел на них через защитное стекло закрытого окна. Казалось, им здесь не место. Животные безучастно провожали машину взглядом — безмолвные свидетели своего невольного заточения. А потом Оливер увидел зебру.

Она лежала на земле, окруженная небольшим прайдом львов. Они наткнулись на неё внезапно, только что обогнув холм. Дженн закрыла рот рукой, подавляя крик; Агнес ударила по тормозам и велела Оливеру закрыть глаза. Львы разошлись, расположившись поодаль, чтобы с ленивым любопытством наблюдать за семьей. Игнорируя приказ матери, Оливер вытянул шею над передними сиденьями и уставился на животное. Всё еще живая, зебра волокла свою полуобглоданную тушу по сухой траве, а темное пятно крови впитывалось в землю.

Мимо с ревом пронеслись четверо мужчин на квадроциклах, разогнав львиный прайд. Похоже, это были работники парка. Они были вооружены винтовками с оптическим прицелом; двое из них помчались за львами, а оставшиеся двое подошли к зебре. Понаблюдав за ней мгновение, они развернулись и подошли к машине. Агнес осторожно опустила стекло.

— Вынужден попросить вас ехать дальше, мэм, — сказал мужчина.

Агнес подчинилась просьбе, и через пятнадцать минут они уже вернулись на трассу, мчась на север, в сторону Орегона. Никто не проронил ни слова. Образ зебры навсегда запечатлелся в памяти Оливера.

И вот она снова здесь, пять лет спустя. В больничном коридоре в Харрисберге; в его сне — по ту сторону трубы под 101-м шоссе. Пытающаяся доползти до безопасности, пока кровь медленно вытекает из её тела пульсирующими лужами.

— Арчи, — произнес он внезапно и громко.

— Что такое, милый? — Это была его мама, которая только что вошла в дверь.

— Н-ничего, — ответил он. Теперь он отчетливо вспомнил тот фрагмент сна, где Арчи встретил Лиз Кумс в ванной. Он посмотрел на мать широко раскрытыми глазами.

— Что случилось? — спросила Агнес.

— Как… — начал он, — как ты себя чувствуешь?

— Я? Всё в порядке, солнышко. Ну, если не считать того, что я немного расстроена счетом, который мне выставил тот парень. Двести долларов за розетку? Да он издевается. — Она замолчала, глядя на сына. — Ты в порядке?

Взгляд Оливера поплыл; он молча уставился в пол. — Не знаю, — ответил он.

Агнес присела на диван рядом с Оливером. Она приложила тыльную сторону ладони к его лбу и нахмурилась. — Врач сказал, что пройдет несколько дней, прежде чем ты вернешься в норму, — произнесла она. Её рука скользнула со лба на его щеку. — Жара нет. Но ты дай мне знать, если почувствуешь себя хоть немного не так, ладно?

Прикосновение матери к его коже мгновенно успокоило. Оливер глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Хорошо, — сказал он. — Я в норме. Просто немного… уверен, это последствия того случая.

Агнес улыбнулась и встала. — Ладно, я в магазин «И-Джи-Эй» — есть пожелания на ужин?

— Мам? — спросил Оливер, проигнорировав вопрос.

— А?

— Будь осторожна, — сказал он.

Агнес посмотрела на сына, склонив голову, словно наблюдая за каким-то странным и таинственным существом. — Всегда, — ответила она с улыбкой. — Всегда.

***

Афина вернулась в пустой дом.

Машина родителей стояла на подъездной дорожке, но на её зов никто не ответил, пока она шла через парадную дверь. В кофейнике всё еще оставалось полграфина кофе; недопитая чашка чая её матери всё еще стояла на обеденном столе. Она включила радио в гостиной; была настроена классическая станция. Закусив губу, она осторожно повернула ручку настройки на 105.5 — рок-станцию, вещавшую из Астории. Она поймала песню на середине припева — слова «ритм тебя настигнет» прозвучали для неё в тот момент странно угрожающе. Вместо того чтобы поддаться паранойе, она прибавила громкости и позволила песне сопровождать её путь по дому: она пошарила в шкафу в поисках перекуса и налила себе стакан апельсинового сока. Она ловила себя на том, что то и дело борется с накатывающими волнами ужаса. Темное пятно со старых тинтипов, казалось, впечаталось в её воображение так же прочно, как и в металл фотографии.

Зазвонил телефон. Она взяла трубку.

— Нет, их сейчас нет дома, — ответила она звонившей женщине.

Женщина сказала, что отец Афины просил её позвонить сегодня днем — наверняка они где-то на участке.

— Нет, — повторила Афина. Она вытянула шею, заглядывая за угол, и осмотрела те части дома, что были ей видны. — Машина здесь, но дома никого нет. Да, я в норме. Конечно. Я передам им.

Она повесила трубку. Песня на радио сменилась медленной балладой, но ощущение зловещности осталось. Она быстро подошла к радио и выключила его, прислушиваясь к тишине в доме.

— Мама? Папа? — позвала она. — Бекки? — Она слышала гул машин на 101-м шоссе чуть выше по дороге. Ветер свистел в ветвях деревьев снаружи.

— Ну же, — прошептала она. — Где вы все?

Она рискнула пройти дальше гостиной и кухни в небольшой уголок, заставленный книжными полками. На другом конце комнаты была лестница, ведущая на жилой антресоль в спальню родителей. Она вытянула шею и посмотрела наверх, выкликая их имена, но никто не ответил. Перейдя через комнату, которую Синтия в основном использовала для своих поделок, она заглянула в комнату Бекки — пусто. Дойдя до своей комнаты, она увидела, что там всё осталось так, как она оставила утром: небольшой беспорядок, незаправленная постель, низкая полная книжная полка, постеры на стенах — «Властелин колец», большая карта луны и портрет Кори Харта; он смотрел на комнату поверх опущенных солнечных очков.

В пустом доме было какое-то облегчение. Она боялась того, что могла там обнаружить. Тем не менее, беспокойство не проходило. Она вышла через заднюю дверь дома в сад.

— Мама? — позвала она. — Папа?

И тут она услышала звук. Он доносился из гончарной мастерской — ветхого строения, которое её отец соорудил из старого дерева и шлакоблоков в глубине сада. Она узнала этот звук: жужжащее гудение гончарного круга. Но сейчас он визжал, его мотор, казалось, работал на пределе возможностей. — Папа? — позвала она, подходя к двери. Она заглянула внутрь.

У круга никого не было. И всё же он вращался не переставая. На круге был какой-то предмет, но из-за вращения его невозможно было разобрать. Афина решилась пройти вперед и нажала ногой на педаль, резко остановив круг. Она уставилась на то, что увидела. Это был кусок искореженной глины, гротескное подобие большой чаши — её края были помяты и деформированы руками гончара.

Она снова слабо позвала отца по имени. Ответа не было. Афина в раздумье закусила губу.

Она вернулась в дом и сняла трубку. По памяти набрала номер Арчи и нервно закрутила телефонный шнур на пальце, пока в трубке звучали гудки. После пяти гудков последовала пауза, а затем характерный звук включающегося автоответчика.

— Привет, — раздался записанный голос Макса Кумса. — Вы позвонили в резиденцию Кумсов. Мы сейчас не можем подойти к телефону, но если хотите оставить сообщение, сделайте это после сигнала. Пока. — Раздался щелчок, затем длинный гудок, и Афина начала говорить: — Арчи. Позвони мне. Я дома. Я…

Она замолчала, внезапно вспомнив предупреждения Оливера и Арчи о том, как изменился Питер Кумс. Но прежде чем она успела повесить трубку или изменить сообщение на менее тревожное, она услышала голос в телефонной линии.

— Афина?

Это была Лиз, мама Арчи. — Привет, Лиз, — сказала Афина, чувствуя, как её накрывает волна облегчения. — Арчи дома?

В трубке воцарилась тишина, а затем Лиз произнесла: — Ну, нет. Его нет. В чем дело, Афина? Что-то случилось?

— Просто мне кажется… я думаю, что… — Она почувствовала огромное искушение выложить все свои страхи прямо сейчас, по телефону, маме Арчи. Но что-то в том, как ответила Лиз, заставило её запнуться.

— Что ты думаешь, Афина? — резко спросила Лиз. — Что такое?

— Н-ничего, Лиз, — наконец пробормотала Афина.

— У нас здесь нет секретов, Афина, — сказала Лиз. Теперь в линии появились какие-то жужжащие помехи. Казалось, они пульсируют при каждом слове Лиз. — Ты можешь мне сказать. Ну же. Никто не любит хранить секреты в себе. Это может быть так… так одиноко.

Сердце Афины бешено колотилось. Это была не та женщина, которую она знала, которая столько раз отвечала на звонки, когда она звонила другу. Что-то было сломано. — Мне пора, Лиз, — сказала Афина. — Прости.

— Не уходи, — сказала Лиз. Жужжание стало громче. Казалось, голос Лиз вызывал какие-то помехи в линии. — Арчи вернется с минуты на минуту. Ума не приложу, куда он подевался. Ты звонишь из дома, солнышко? Я могу…

Афина с силой швырнула трубку на рычаг; колокольчик внутри звякнул от удара. Она отступила от телефона, словно это было опасное существо, намеренное причинить ей вред. Не сводя глаз с телефона, она продолжала пятиться, пока не достигла входной двери. Она нащупала ручку рукой за спиной, распахнула дверь и выбежала из дома.

Она не заметила монетку, лежавшую на истертых досках крыльца.

Глава 13

Зрение Рэнди Дина начало сдавать.

Именно об этом он думал, морщась и вглядываясь сквозь линзы очков в темно-зеленый экран компьютера. В качестве эксперимента он сдвинул оправу на лоб и посмотрел на монитор невооруженным глазом. Стало еще хуже. Он вздохнул и вернул очки на место. Придется смириться с тем, что легкая расплывчатость теперь — норма. Он нажал клавишу ввода и повернулся к принтеру, ожидая результата.

Ничего не произошло.

Прошло уже полгода с тех пор, как он установил в магазине эту компьютерную систему, заменив ею тетрадку и ручку, которыми пользовался с самого открытия, но он так и не привык к ней. Это была идея его кузена, владельца видеопроката в Сейлеме. «Так проще вести учет инвентаря», — говорил тот. «Бухгалтерия станет лучше». Пока что это приносило Рэнди Дину только головную боль. Боль и замятую бумагу. Что, по его мнению, и случилось сейчас. Он снял пластиковую крышку с матричного принтера и заглянул во внутренности машины. Так и есть: комок бумаги собрался гармошкой в пространстве под валиком.

— Проклятье, — буркнул он. — Тупая железка.

Он ослабил колесико и вытянул бумагу. Лист порвался, и Рэнди снова выругался — на этот раз достаточно громко, так что ему пришлось вежливо извиниться перед единственными покупателями в магазине: отцом и сыном, которые вместе изучали отдел семейного кино. Когда он наконец освободил принтер, в руках у него оказался целый ворох измятой перфорированной бумаги; он представил, как глупо, должно быть, выглядит со стороны, когда отец с сыном подошли к прилавку, чтобы взять напрокат «Секрет НИМХ».

— Простите, — выдавил Рэнди из-за бумажных завалов. — Всё еще воюю с техникой.

Потребовалось еще двадцать минут возни, чтобы снова заправить ленту, и еще пятнадцать, пока компьютер наконец начал печатать уведомления о задолженности, которые он собирался подготовить еще утром. Почувствовав легкое удовлетворение, Рэнди собрал комки бумаги с пола и направился к мусорным бакам.

День был солнечный, и Рэнди на мгновение задержался на тротуаре, наслаждаясь погодой. Он жил в Сихэме уже почти десять лет, но летний прибрежный воздух действовал на него так же сильно, как и в первый день приезда. Океан всё еще казался ему чем-то волшебным — человеку, который провел большую часть жизни в сухопутном Висконсине. С новой бодростью в походке Рэнди обогнул здание и вышел в задний переулок, где стояли большие зеленые контейнеры, которые он делил с маникюрным салоном по соседству.

Он только что вывалил охапку бумаги, прошипев «скатертью дорожка» в пасть контейнера, и уже собирался вернуться в магазин, когда услышал, как кто-то назвал его по имени. Он обернулся и увидел Арчи Кумса.

— О, привет, Арч, — сказал Рэнди. — Решил теперь околачиваться в подворотнях?

— В магазине есть кто-нибудь? — спросил Арчи.

— Ну, минуту назад там были пацан с отцом. — Рэнди внимательно посмотрел на мальчика. Он никогда не видел его таким серьезным. — Я думал, вы там, на мысе. Что стряслось?

— Давай зайдем внутрь, — ответил Арчи.

Рэнди закрыл за ними дверь на замок и перевернул табличку на окне на свою стандартную надпись для временных перерывов: «Похищен инопланетянами! Буду через 15 минут!». Она была написана под рисунком Оливера, на котором владельца видеопроката атаковал ксеноморф. Рэнди наблюдал, как Арчи сканирует взглядом магазин в поисках других людей.

— Мы одни, — успокаивающе сказал Рэнди. — Может, объяснишь, что происходит?

Они прошли к прилавку, где Рэнди пододвинул к мальчику банку с лакричными палочками Red Vines. — На, — сказал он. — Возьми лакрицу. Приди в себя. Рассказывай.

Арчи взял палочку и, задумчиво жуя один конец, произнес: — Я думаю, моя мама… — и тут он замолчал, внезапно борясь с нахлынувшими чувствами.

— Что с твоей мамой?

— Я думаю… думаю, она изменилась. Как и папа.

— И что заставило тебя так подумать?

Арчи пожал плечами. — Что-то не так. Я видел её. Не могу точно объяснить.