Джордан Квест сиял, явно воодушевленный оборотом событий. Он говорил быстро. — Вы бы видели вашу мать — она за всю ночь глаз не сомкнула. Думаем, в этот раз мы их прижали. Мэр Кван будет здесь с минуты на минуту. Вы принесли плакаты? Не волнуйтесь — у нас полно лишних. Мисс Тернер — помните её по первому классу, да? — она там устроила целый пункт по изготовлению транспарантов.

— Ладно, ладно, папа, — сказала Афина, краснея. — Мы поняли.

Когда Джордан увидел Арчи, его лицо стало серьезнее. — Привет, Арч, — сказал он. — Рад, что ты пришел. Знаю, тебе сейчас нелегко.

— Видишь тракторы? — спросила Бекки с высоты плеч Джордана. — Они такие большие. И желтые.

Арчи улыбнулся девочке. Затем спросил Джордана: — Мой папа здесь?

Джордан кивнул. — Он там, работает. Я всё пытаюсь с ним поговорить, ну, воззвать к нему. Но он будто вообще меня не слышит.

— Я знаю, — сказал Арчи. — С ним что-то странное.

Джордан потер большой палец об указательный. — Всё дело в деньгах, Арч. Они делают людей не только слепыми, но и глухими.

Внезапно звук автомобиля, преодолевающего серпантин по пути к пляжу, привлек внимание толпы. Это была патрульная машина шерифа, и её мигалки сверкали, пока она медленно подкатывала к укатанному гравию там, где дорога встречалась с песком. Когда машина замерла, дверь со стороны водителя открылась, и из неё вышел Берт Хогли — или просто Хог, как его знали в округе, — шериф округа Мервин. Мигалки выключились; Хог оглядел сцену, стоя у открытой двери. Эрик Плант, помощник шерифа, выбрался с пассажирского сиденья. Оба были одеты в почти одинаковую форму цвета хаки: на Хоге была ковбойская шляпа с желтым плетеным шнуром вокруг тульи; Плант был в бейсболке с надписью «Помощник шерифа» на лбу.

Не успели они выйти, как Джордан Квест снял Бекки с плеч и подошел к машине, приветливо маша рукой. — Добро пожаловать, Хог! Привет, Эрик.

Хог приложил палец к полям шляпы в знак приветствия. — Что тут у вас затевается, Джордан? — спросил он. Плант прислонился к патрульной машине, засунув большие пальцы за ремень.

— Что ж, я полагаю, мы имеем дело с разрушительной и, пожалуй, незаконной стройкой на землях, которые должны охраняться государством как прибрежная зона. Вот с чем. И мы пытаемся с этим что-то сделать. — Толпа притихла, пока Джордан говорил; все придвинулись ближе, чтобы слышать разговор.

— Я полагаю, на всё это получены надлежащие разрешения, Джордан, — ответил Хог. — Мы уже через это проходили. Всё это — частная земля, вплоть до пляжа. Принадлежит Лэнгдонам. Это их право — распоряжаться своей собственностью.

— Я знаю — но это было до того, как работу остановили. И у меня есть основания полагать, что это случилось из-за экологических проблем. Почему они снова начали?

— В этом вопросе я доверюсь «Кумс Констракшн», Джордан, — сказал Хог, и в его голосе зазвучало нетерпение. — Но мне не нужна здесь вся эта суматоха — слишком много народу собралось без разрешения.

— Это общественная земля, Хог. — Это была Синтия Квест, подошедшая к мужу. — У нас столько же прав находиться здесь, сколько и у любого другого.

— Я прекрасно это осознаю, Синтия… — начал Хог, и разговор между двумя офицерами и Квестами продолжился в напряженном, хотя и вежливом тоне; тем временем Оливер схватил Арчи за локоть и повел его к самому краю толпы. Отсюда открывался беспрепятственный вид на стройплощадку за забором.

— Арчи, глянь, — произнес он мрачно.

Там был Питер Кумс, он стоял посреди снующих рабочих, не отрывая взгляда от расщелины в скале. В то время как толпа у забора вызывала любопытство у остальных рабочих, Питер казался совершенно безучастным. Всё его внимание было приковано к утесу. Металлические зубья экскаватора усердно кромсали вулканическую породу, отправляя маленькие лавины щебня в кучу на песке. Дыра в скале становилась всё больше. Арчи узнал Эмилио, стоявшего между двумя другими рабочими; на всех были одинаковые белые каски. Кроме одного человека — Арчи прищурился, чтобы разглядеть его. Тот стоял на дальнем краю стройки. На нем был коричневый костюм; ветер с океана ерошил поля его шляпы.

— Смотри, Олли, — сказал Арчи, указывая пальцем.

— Что?

— Вон там, по ту сторону скалы. Видишь человека?

— Того, что в костюме?

— Угу. Я постоянно вижу этого типа. Или кого-то похожего на него. — Он не стал добавлять, что, как ему показалось, он видел его на тинтипе — это было слишком странно, слишком невероятно, чтобы признать вслух.

В этот момент они почувствовали внезапное оживление в толпе за спиной. Приглушенное бормотание сменилось громкими возгласами; кто-то крикнул: «Вот он!», а другой подхватил: «Он спускается с холма!»

Арчи посмотрел в сторону серпантина и увидел человека в флисовой куртке и коричневых брюках, который так быстро, как только мог, спускался по неровной дороге. За ним шла женщина в темном брючном костюме с толстой манильской папкой в руках. Человеком этим был Билли Кван, мэр Сихэма; женщину Арчи не узнал. Толпа ринулась вперед навстречу новым гостям, и Арчи с Оливером увлекло следом.

— Погодите, погодите! — крикнул Билли, огибая последний поворот и выходя на пляж. — Хог, Эрик — все, успокойтесь.

Арчи оглянулся на отца. Питер Кумс всё так же смотрел на трещину в скале; человека в коричневом костюме и след простыл.

— Привет, Джордан. Привет, Синтия — нас немного задержали в офисе, — сказал Билли, подходя к патрульной машине. Это был мужчина лет пятидесяти пяти; он занимал пост мэра Сихэма почти восемь лет — в ноябре его ждали перевыборы. Женщина рядом с ним выглядела нервной; на ней были черные кожаные туфли на плоской подошве, и она неуютно переминалась в сухом песке.

— Мистер Кван, — произнес Хог. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Чрезвычайные обстоятельства, Хог, — ответил Билли. — Это Синди Чавес. Она из округа. У нас есть кое-какие бумаги, которые, я думаю, мистер Кумс сочтет весьма любопытными.

Хог закатил глаза. — Вы могли бы позвонить и сообщить такое. К чему было ехать сюда в такую даль?

— Я должен прислушиваться к голосу своих избирателей, Хог, — парировал Билли, быстро одарив собравшихся улыбкой. Словно по команде, из толпы донеслось одобрительное гудение, а плакаты над головами затрепетали. — А теперь, если вы не против, — продолжил мэр, — мне нужно поговорить с мистером Кумсом.

Сказав это, он отошел от патрульной машины и направился прямиком в самую гущу протестующих; толпа расступалась, давая ему и женщине пройти к линии забора. Мэр не спешил, по пути он останавливался, чтобы переговорить с людьми, пожимая руки и обнимая знакомых.

— О, не волнуйтесь, мистер Нельсон, — произнес он, пожимая руку мужчине. — Мы прикроем эту лавочку в два счета.

— Спасибо за вашу поддержку, мистер Кван, — сказала женщина лет семидесяти. — Вы чудесный человек.

— Это единственное разумное решение, — ответил мэр. Затем он повысил голос, обращаясь к толпе: — Оставьте мыс диким! — выкрикнул он.

Все зааплодировали; Билли и женщина продолжили путь к забору. Дойдя до него, Билли повернулся к людям. — Это Синди Чавес, — громко объявил он. Он вывел женщину в брючном костюме вперед. Было заметно, что ей не по себе от того, что она оказалась в центре внимания. — Она из отдела лицензирования округа. До ратуши дошли слухи, что работы здесь продолжаются. Что ж, мы решили провести небольшое расследование — без обид, в плане копания, — чтобы выяснить, что именно заставило их остановиться в первый раз. И вы удивитесь тому, что мы обнаружили.

Наступила пауза, Билли выжидающе посмотрел на Синди Чавес. Она, очевидно, не сразу поняла, что настала её очередь, потому что продолжала неловко смотреть на толпу. Он слегка подтолкнул её и шепнул: — Давай. Скажи им то же, что сказала мне.

— Э-э… да, — произнесла женщина, спохватившись. — Этот участок, в настоящее время застраиваемый… э-э… — Она открыла манильскую папку и зачитала: — «Халкион Пропертиз ЛЛС» — был помечен окружными и государственными службами для проведения дополнительной проверки на основании геологических данных, полученных в процессе лицензирования.

Мэр, явно недовольный сухим выступлением женщины, сам продолжил объявление: — И поэтому мы постановили, что до тех пор, пока не будет проведен полный пересмотр — с учетом мнения общественности, — он подчеркнул последние слова к восторгу толпы, которая одобрительно загудела, — это строительство не может — и не будет — продолжено.

Толпа радостно приветствовала слова мэра; Синди Чавес улыбнулась, а Билли Кван повернулся к забору и тряхнул его за сетку. — Эй, там — Питер! — крикнул он сквозь ячейки. — Тебе лучше впустить меня. У меня тут бумаги, которые тебе нужно увидеть.

Арчи попятился, позволяя толпе поглотить себя, пока люди протискивались вперед, чтобы посмотреть на это противостояние. Он почувствовал, как кто-то задел его локтем; это была Афина.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально, — ответил Арчи. — Просто не хочу, чтобы отец меня заметил. — Он осторожно выглянул из-за спин; сквозь забор он увидел, как Билли Кван, его отец и женщина из округа идут к небольшому вагончику чуть выше по пляжу. Протестующие притихли, наблюдая, как три фигуры скрываются в здании; яркие плакаты, которые недавно держали высоко, теперь опустились, и люди стояли, опираясь на деревянные колышки, воткнутые в песок. Завязались негромкие разговоры — цель была достигнута, наступила пауза.

Трое друзей воссоединились в толпе.

— Ну, может, на этом всё, — сказала Афина.

— Я бы на это не рассчитывал, — отозвался Арчи.

Машины продолжали работать не стихая, кромсая склон. Пока они говорили, из жерла дыры посыпались новые камни. Оливер пристально наблюдал за этим. Наконец он произнес: — Я беспокоюсь о Крисе.

Это было неожиданно. Арчи был так поглощен мыслями об отце и стройке, о фотографиях и пленках из «Муви Мэйхем», что совсем забыл про своего старейшего друга, который всё еще — насколько им было известно — оставался в лагере на поляне. — Да, — рассеянно сказал он. — Я тоже.

Толпа вокруг внезапно пришла в движение, и внимание ребят вернулось к стройплощадке. Арчи увидел мэра Квана и женщину, выходящих к забору; мэр улыбался. Приближаясь, он начал призывно махать руками.

— Всё кончено, — возглашал он, — всё кончено. Расходитесь. Работы прекращаются.

Арчи оглянулся на вагончик; он видел отца, стоявшего в дверях и бесстрастно наблюдавшего за происходящим. Техника замолкла. Рабочие застыли на местах, глядя, как мэра выпускают за ворота.

— Всё кончено, — повторил он. — До проведения экспертизы. Заявлений о воздействии на окружающую среду. И так далее. И только после того, как мы выслушаем общественность! Поэтому я созываю экстренное собрание в ратуше. Сегодня, в Грэйндж-холле. Нам нужны все. Там будет застройщик, члены городского совета. Мы хотим услышать ваше мнение. Стоит ли продолжать? Каковы последствия для сообщества и экологии Сихэма? Я говорю: довольно!

Толпа снова взорвалась криками поддержки, и мэр прошел сквозь людей как спаситель, принимая крепкие хлопки по спине и рукопожатия. Женщина, Синди, казалось, была в восторге от своей внезапной славы и сама с удовольствием принимала объятия. Она сияла, а её лицо стало пунцовым. Родители Афины зажали мэра в углу и принялись что-то оживленно ему втолковывать, их глаза горели азартом.

Афина смотрела сквозь забор на стройку. Арчи проследил за её взглядом и увидел отца: тот спустился от вагончика и подошел к кому-то в каске. Арчи узнал в этой фигуре Эмилио. Мужчины переговорили пару минут, после чего Эмилио подошел к фронтальному погрузчику и окликнул водителя. Машина прекратила работу, её зубчатый ковш опустился на песок. Через мгновение весть разнеслась среди рабочих, и они начали собираться вокруг Эмилио. Отец Арчи стоял молча в стороне. Затем он перевел взгляд на забор, и их глаза с Арчи встретились.

Сердце Арчи екнуло, и он резко присел, исчезая из поля зрения Питера. — Ребят, — прошипел он. — Мне пора. Мне нужно уходить. Сейчас же.

Оливер и Афина окружили Арчи и вывели его из толчеи, словно их присутствие могло защитить его от отцовского гнева. Они оставили протестующих, прошли мимо патрульной машины шерифа Хогли и двинулись вверх по гравийной дороге. Только когда они добрались до своих брошенных велосипедов на вершине холма, Арчи почувствовал, что снова может дышать.

— Мне крышка, ребят, — выдохнул он.

— Да ладно, что он сделает, — попытался помочь Оливер, — убьет тебя? — Затем он счел нужным уточнить: — Он тебя не убьет.

— Тебе не стоит идти домой, — сказала Афина. — Пока всё не утрясется.

— А куда мне идти? — спросил Арчи. — Рано или поздно придется расплачиваться.

Мимо начали медленно проезжать машины — люди покидали свои места на обочине. Протестующие расходились, их усилия временно увенчались успехом, и Арчи с друзьями провожали взглядом кавалькаду. Они видели, как мимо проехал мэр на коричневом «Мерседесе».

В этот момент сзади раздался автомобильный гудок. Они обернулись и увидели «Фольксваген» Квестов. Джордан, сидевший за рулем, притормозил и опустил стекло. Он махнул ехавшим сзади, чтобы те обгоняли. — Эй! — крикнул он ребятам. — Что скажете на это, а? Ну, что скажете?

Мама Афины, сидевшая на пассажирском сиденье, перегнулась через консоль и крикнула: — Он имеет в виду протест! — Она улыбалась. Бекки махала им из окна.

— Конечно, я про протест, дорогая, — затараторил Джордан, едва ли не прыгая от радости. — Ну, что я говорил — нам нужны были все! Так рад, что вы пришли. — Он несколько раз победно вскинул кулак. — Это же только начало. Застройщики по всему побережью еще услышат об этом. Мы только разминаемся.

— Вы придете на собрание сегодня? — спросила Синтия.

Афина взглянула на друзей, прежде чем ответить: — Да, мы будем.

— Вы нам там нужны, — сказал Джордан. — Прямо как здесь — нужно настоящее представительство. Все поколения. Помните…