— Что там у вас? — спросил Рэнди, глядя на троицу поверх очков.

— Фильм… ну, тот, где какой-то вирус или типа того захватывает город, — сказал Оливер.

Рэнди усмехнулся. — Тебе придется уточнить.

— Ну, тот, где чума, — нетерпеливо продолжал Оливер. — Ну, там еще играет та дама из «Изгоняющего дьявола».

— Фильм называется «Заражение страхом», мистер Файф, — сказал Рэнди. — И там играет не дама из «Изгоняющего дьявола», а Ли Ремик. — Увидев, что это имя ни о чем ребятам не говорит, Рэнди добавил: — Из «Омена».

— Неважно, — отмахнулся Оливер. — В общем, в этом городе находят какой-то ящик, да? И они не знают, что с ним делать, но потом до него добираются правительственные ученые, открывают его, и он типа выпускает на город этот древний вирус…

Арчи подхватил историю — он видел этот фильм дома у Оливера прошлым летом. — И они все заражаются и превращаются в этих странных супер-зомби.

— Супер-зомби? — недоверчиво переспросила Афина.

— Вроде того, — ответил Арчи.

— Провалился в прокате, — вставил Рэнди.

— Вот с чем мы тут имеем дело, это же ясно, — сказал Оливер. — Из той дыры вырвалось именно это. Зараза. Чума.

— Это кино, — отрезал Арчи. — Мой папа не супер-зомби.

— Но он же болен, разве нет?

— Не знаю, чувак, — сказал Арчи. — Может, это просто сильная простуда. Или грипп какой-нибудь.

Оливер был неуклонен. — Арчи, ты должен снова поговорить с отцом. Ты должен заставить его прозреть. Они должны прекратить работу — вот почему он болен. То, что они сделали — это не к добру. Не к добру. Я это чувствую.

Запас терпения Арчи стремительно истощался; он чувствовал, как щеки начинают гореть. — Ты это чувствуешь. Отлично. Это, вообще-то, работа моего отца. Его дело. Нам крышка, если он не будет работать. И он выглядит из-за этого очень напряженным.

— Он не напряжен, — сказал Оливер. — Он инфицирован.

— Ой, заткнись, — бросил Арчи.

— Арч, — вмешалась Афина, — не будь занудой.

— Он назвал моего отца супер-зомби. Серьезно, — Арчи посмотрел на Оливера. — С меня хватит твоих кислотных флешбэков или что это там у тебя.

— Это не кислотные флешбэки, — огрызнулся Оливер. — Это видения.

Арчи закатил глаза. — О, видения. Ну, это в корне меняет дело.

— Тебе не понять, — отрезал Оливер.

— Ребята, — Афина повысила голос, — хватит. — Мальчики замолчали, пристыженные и надутые, пока Афина смотрела на них обоих. Рэнди мельком глянул на них от компьютера, а затем вернулся к работе. — Мы должны держаться вместе. Нам нельзя ссориться. Здесь происходит какая-то серьезная чертовщина, и мы должны докопаться до сути. Верно?

— Верно, — пробормотал Оливер.

— Верно? — снова спросила Афина, на этот раз глядя на Арчи.

— Верно, — выдохнул Арчи.

— Так, теперь нам нужно прочистить мозги. Разобраться в этом, — сказала Афина. Она задумчиво постучала пальцами по щеке. Посмотрела на Оливера. — Мы все смотрели достаточно фильмов; нельзя игнорировать парня, у которого видения, так? Или плохие предчувствия. В кино всё всегда из-за этого. — Она указала на отдел хорроров. Внимание Рэнди теперь было полностью завоевано, он отвернулся от монитора, слушая девушку. — Всегда есть один чувак, который говорит: «Не ходите в подвал, у меня нехорошее предчувствие». И, конечно, что они делают?

— Идут в подвал, — Арчи закатил глаза. Оливер бросил на него торжествующий взгляд.

— Именно, — подтвердила Афина. — И что происходит? Их съедают или типа того. Тварь, убийца, кто угодно — они их достают. Всё становится настолько странным, что, по-моему, нам пора поверить парню с нехорошим предчувствием.

— Спасибо, — сказал Оливер.

— Но мы всё еще на Земле, так? — продолжала Афина. — Мы не в кино.

— И то верно, — вставил Рэнди.

— Спасибо, — сказал Арчи.

— И всё же, — не унималась Афина, — дела пошли странные. Реально странные. Может, это болезнь, а может, что-то посерьезнее. Нам нужно выяснить, что это, что там, в той дыре. Тогда, возможно, мы сможем убедить твоего отца остановиться.

— Мы туда не вернемся, — отрезал Арчи. — Мы не пойдем обратно к той дыре. Я просто не хочу сейчас идти против отца. Он был таким… таким серьезным. Не таким, как раньше. Я даже знать не хочу, что он сделает, если нас поймают.

— Я этого и не предлагаю, — сказала Афина. — Но ведь под тем утесом должно же что-то быть, верно? Думаю, нам стоит поверить Оливеру. Там что-то было зарыто. Что-то, что не следовало находить. Может, это болезнь, а может, что-то еще. Но допустим, кто-то это туда положил — кто-то это зарыл. Где-то об этом должна быть запись. — Афина, говоря это, смотрела на ряды видеокассет. — Ну, как в фильмах: они идут в библиотеку, так? Там всегда есть эти… как их там называют?

— Микрофиши, — подсказал Оливер.

— Точно, они, — кивнула Афина. — Наверняка есть какая-то запись о том, что случилось там, на утесе. Старые газетные статьи или типа того.

И вот тогда Рэнди подал голос. — Погодите, погодите, погодите, — сказал он, замахав руками на ребят. — Не думаю, что вам нужно идти в библиотеку.

***

С прилавка было сметено всё — коробки с кассетами, свернутые промо-плакаты, пустые пенопластовые стаканчики из-под кофе, — чтобы освободить место для картонной коробки, которую Рэнди вынес из своего кабинета. Он поставил её с торжественностью священника, открывающего мощи. Это был обычный архивный ящик; на боку черным маркером было выведено: АРХИВ СИХЭМА. Рэнди несколько раз похлопал по крышке, а затем оперся на нее руками.

— Эдриенн Спрингер, библиотекарша из нашей публичной библиотеки, принесла это… не знаю уже, как давно. Всё собирался за них взяться, но был так занят магазином, что это вылетело из головы. Забавно, я думаю, она даже не помнит, что они у меня. Наверное, у нее просто выдалось свободное время, и она пыталась разобрать хлам в подвале библиотеки.

— Что там? — спросил Арчи, вытягивая шею, чтобы заглянуть в коробку.

— Фотографии, старая пленка, — ответил Рэнди. — Кое-какая оригинальная фотодокументация жителей города и прочего, из тех времен, когда пленка была новейшим достижением техники. Проделан долгий путь, скажу я вам, от этой старины до совершенного носителя — магнитной ленты в формате Betamax NTSC. В общем, она хотела, чтобы всё это перенесли на видео, чтобы посетители могли смотреть записи в библиотеке по запросу. Наверное, только в январе, после праздничной суматохи, я наконец-то удосужился посмотреть, что внутри.

Трое детей придвинулись вплотную друг к другу, касаясь плечами, и столпились у коробки на прилавке.

Рэнди продолжал: — Вещицы любопытные, это точно. Куча снимков старых зданий; многих уже и в помине нет. Старая аптека на Чарльз-стрит. Первое здание библиотеки, то, что сгорело. Другой дом Лэнгдонов, в центре — тот, который Джозефина Лэнгдон упросила отца построить для нее, потому что ей хотелось чего-то более светского, чем эта громадина на мысе. Хотела быть поближе к ночной жизни. — Тут он немного посмеялся. — Всякое такое. Материалы для исторического общества. Довольно банально. Я не придавал этому значения, пока не копнул глубже и не нашел пачку старых тинтипов.

— Тинтипов? — переспросил Арчи. — Что это?

— Ранняя фотография, — пояснил Рэнди. — Речь о конце девятнадцатого века. Такими штуками снимали тела погибших на полях сражений Гражданской войны. По моей оценке, они датируются примерно 1870-ми годами.

— Погодите, — вставил Оливер, — я думал, Сихэм стал городом только в 1900-м или около того.

Друзья посмотрели на него, пораженные этим внезапным всплеском эрудиции.

Оливер покраснел. — А что? Я делал об этом доклад в шестом классе.

— Вы правы, мистер Файф, — сказал Рэнди. — Сихэм, каким мы знаем его сегодня, получил статус города в 1902 году. Но был и первый Сихэм, до того, что у нас есть сейчас. Целый город. И в один прекрасный день весь этот город исчез.

Арчи уставился на Рэнди; он почувствовал, как Афина рядом с ним напряглась. Оливер понимающе кивнул. — Я писал об этом немного в докладе, — сказал он. — Но в учебниках истории об этом почти ничего нет.

— В том-то и дело, — подхватил Рэнди. — Никто толком не знает об этой первой группе поселенцев. Скорее всего, большинство из них прибыли сюда ради торговли бобровыми шкурками. Так здесь оказался Чарльз Лэнгдон. Судя по всем свидетельствам — а их немного, — у них был славный, шумный маленький мегаполис. Несколько зданий, универсальный магазин. Черт, у них даже школа была. Крошечная школа в одну комнату, прямо там, где сейчас парк Долли. Судя по всему, город только-только начал процветать. И в следующее мгновение — вжух. Пусто. Город-призрак.

— Как? — спросила Афина.

— Никто точно не знает. Некоторые говорили — холера. Оспа. Другие — что местные индейцы не слишком им обрадовались и перебили всех. Вы должны понимать, для белых людей это тогда была глухая граница. Множество рыболовецких или шахтерских общин вдоль побережья то расцветали, то разорялись. Иногда людям просто всё надоедало, и они уезжали. Но не все же разом.

Рэнди глубоко вздохнул. Он снял очки и бегло протер их о футболку.

— Хроники довольно туманны, но вскоре Чарльз Лэнгдон уже строит свой дом на мысе и называет каждый Богом забытый квадратный дюйм этого места в честь своих детей и домашних животных, и вдруг город начинает отстраиваться заново. Почтовое отделение появилось в 1897 году. Статус города Сихэм получил в 1902-м. Но должен сказать, я всегда гадал об этом первом Сихэме. Том, что канул в небытие. — Сказав это, Рэнди задумчиво посмотрел в сторону входной двери магазина.

— И что дальше? — поторопила его Афина.

— Ах да! — спохватился Рэнди. — Так вот, вернемся к коробке со снимками. Сижу я как-то поздно вечером, это было в январе, изучаю всё это добро, прикидываю, как буду снимать и переносить на ленту, и тут нахожу этот конверт. — С этими словами он поднял крышку коробки и выудил оттуда потемневший от времени манильский конверт. Внутри оказалась стопка пластин, похожих на расплющенный металл. Трое ребят подались вперед, чтобы рассмотреть их.

Фотографии были темными и тусклыми; изображения на металле казались призрачными тенями, покрытыми патиной времени. Пятна черной пыли портили снимки; по краям каждого из них словно наползал туман. Они выглядели невообразимо древними — застывшие мгновения из давно потерянной эпохи. На первом были видны три фигуры в центре кадра. Две женщины и мужчина. Они стояли на пляже, с сомнением глядя в камеру, словно наблюдая за каким-то диковинным существом. Мужчина был в добротном черном костюме и широкополой шляпе; женщины — в кружевных платьях, их лица частично скрывали капоры. Позади них, чуть не в фокусе, играли двое детей.

Рэнди указал на скалистый выступ за спинами людей на фото. — Вот там сейчас стоят те кондоминиумы. Так что мы знаем, что это было снято чуть севернее отсюда, за скамейками. Это, насколько я могу судить, единственное сохранившееся свидетельство о том, первом Сихэме. — Он отложил пластину в сторону, открывая ту, что была под ней.

Группа мужчин стояла в центре фотографии; темная полоса змеилась из верхнего угла пластины, искажая некоторые лица — но дети видели, что несколько человек были индейцами, одетыми в традиционную одежду: кожаные наряды ручной работы, украшенные бисером и перьями. Пятеро белых мужчин стояли напротив них; эти были одеты с ног до головы в шкуры животных. Дикая растительность на их лицах разрослась, точно мох. Индейцы и белые позировали так, будто их застали посреди разговора; две центральные фигуры пожимали друг другу руки.

— Могу предположить, что это какая-то приветственная делегация от тилламуков — это племя, на чьей земле мы сейчас находимся. А эти парни, должно быть, трапперы — посмотрите только на их прикид. Это фото, должно быть, ровесник штата Орегон, если вы вообще можете себе такое представить. — Он мгновение изучал снимок, а затем добавил: — Позор, честное слово. Как эти первые поселенцы эксплуатировали индейские племена. Настоящий геноцид.

— Что с ними случилось? — спросила Афина.

— То же, что и с племенами по всей стране. Те, кто не ассимилировался и не пал жертвой болезней, принесенных белыми, закончили тем, что их сослали в одну из резерваций. Это преступление. Самое настоящее преступление. А всё это — эти позирования с рукопожатиями? Чистой воды фарс. Впрочем, не заставляйте меня начинать. — С этими словами он принялся перелистывать тинтипы быстрее.

— Вот та школа, о которой я говорил — на вывеске видно: 1874 год. Посмотрите на них, все выстроились в ряд. Пятеро детей в классе — представляете? А вы еще жалуетесь на своих друзей; интересно, каково было им.

Афина фыркнула. — А это кто? — спросил Оливер, указывая на металлическую пластину под фотографией школы.

— Хм, — Рэнди присмотрелся к снимку. Это был официальный портрет: мужчина с аккуратной бородой сидел в центре кадра в богато украшенном кресле, а над ним стояла женщина в платье с высоким турнюром и безупречной прической, положив руку ему на плечо. — Полагаю, это сам наш достопочтенный отец города, Чарльз Лэнгдон. И его жена, Эбигейл.

— Когда это снято? — спросил Арчи, изучая фото.

— Должно быть, примерно в то же время — думаю, конец 1870-х или начало 1880-х, — ответил Рэнди. — Судя по состоянию. Оно такое же изношенное, как и остальные.

— И когда город… ну, исчез? — спросила Афина, уловив ход мыслей Арчи.

Рэнди понимающе кивнул. — В тот же период. Точных записей нет. Но где-то около 1880 года.

— То есть Лэнгдоны были там? — не унималась Афина. — Были частью того первого поселения?

Арчи в замешательстве переглянулся с друзьями. — Как же они выжили?

— Можете гадать не хуже моего. Может, они уехали на время — а может, им просто повезло разминуться с тем, что пришло и стерло с лица земли остальных горожан. Как я уже сказал, история тут очень смутная. Никто не удосужился всё записать. Вот, а вот Эбигейл с малюткой Долли. — Он перешел к следующему тинтипу: та же суровая женщина с предыдущего фото, на этот раз она держала младенца в белых пеленках. Женщина смотрела на ребенка и сияла. Это разительно отличалось от того выражения лица, которое было у нее на прошлом снимке.