Колин Мелой

И звезды блуждали во тьме

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: И звезды блуждали во тьме / The Stars Did Wander Darkling

Автор: Колин Мелой / Colin Meloy

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29

ПЕРЕД ЭТИМ

Вымокший под дождем лес; зависшая под верхушками деревьев дымка; короткие порывы мороси, пробивающиеся сквозь ветви пихт. Толстый ковер мха, фонтаны папоротника — первобытного папоротника, что теснится на склоне холма маленькими зелеными всполохами. Зелень повсюду: темно-зеленая, лаймовая, цвета морской волны. Шум моря. Самого моря не видно, но слышен его шум. Ветер, когда он дует, — прохладный, влажный и соленый.

На поляне появляются трое мужчин. Неизвестно, как они туда попали — спустились ли с деревьев или продрались сквозь замшелую лесную почву? Они прибывают на поляну один за другим. На них костюмы и пальто, коричневые, как грязь, и коричневые шляпы. Рубашки засаленные, будто они провели ночь в каком-то темном и грязном месте. Манжеты пожелтели от пота.

Туман окутывает поляну, скрывая всё, что находится дальше первых нескольких рядов деревьев. Один из мужчин бьет по земле носком потертого туфля-броги.

— Что это, Лагг? — спрашивает один.

— Не знаю, Варт, — отвечает другой.

— Кажется, пружинит, — отзывается третий.

— Полагаю, это земля, — произносит первый.

— Я припоминаю это; у меня есть память.

Третий, Тофф, опускается на колени, берет пригоршню мха грязной рукой и подносит к носу, принюхиваясь. Он отстраняется.

— Воняет, — говорит он. Затем принимается заталкивать мох в рот. Он жует. Жует, как корова жвачку. Он встает и докладывает своим соратникам, едва разборчиво из-за мучнистого месива во рту: — Не годится. — Ошметки мха падают из уголка его рта. Остальные смотрят на него без всякого интереса.

Сложены они почти одинаково. Среднего роста, среднего телосложения, с небольшими брюшками. Различают их бороды: у Тоффа — густые усы, у Лагга — окладистая борода, а у Варта нет ни бороды, ни усов, зато есть бакенбарды, которые торчат по бокам его щек, словно жесткий темный хлопок.

Лагг закончил свою трапезу из земли и мха и проглотил. Он вытер губы. Трое мужчин стоят на поляне лицом друг к другу, образуя три точки треугольника.

— Что же тогда делать? — спрашивает Тофф.

— Это предстоит выяснить, — говорит Варт. — А пока мы наблюдаем.

— И ждем? — спрашивает Тофф.

— И ждем, — говорит Варт.

Лагг улыбается своим соратникам. Его зубы черны от грязи.

В ближайших зарослях слышится шорох. Маленький олень, наткнувшись на них, бросается наутек. Трое мужчин следят за его движениями, пока он несется вверх по склону.

— Это один из них? — спрашивает Тофф.

— Не-а, — отвечает Лагг. Он достал из кармана маленькую, изрядно потрепанную книгу. Он начинает перелистывать её, пока не находит нужную страницу. — Это олень, млекопитающее, — говорит Лагг.

— Родственный вид, впрочем.

— Олень, — говорит Варт.

— Олень, — говорит Тофф. — Теперь припоминаю. Олень.

— Убьем его? — спрашивает Варт.

Лагг снова сверяется со своей книгой и, прочитав, качает головой. — Низший разум, — говорит он. Он достает короткий огрызок карандаша и делает пометку на странице. Он убирает книгу во внутренний карман.

Двое других проделывают то же самое: достают книги из карманов, делают пометки тупыми карандашами. Один возвращает книгу во внутренний карман пиджака, другой оставляет её в руке. Это Варт. Он замер на странице и начинает читать: — «Прибрежный умеренный дождевой лес, Северная Америка. Больше живой и разлагающейся биомассы, чем где-либо на планете. Основные виды деревьев включают дугласову пихту, западную тсугу, ситкинскую ель, красный кедр». — Глубоко вдыхает, морщится. — Воняет.

Остальные двое, однако, слушают.

Варт перелистывает еще несколько страниц, читает: — «Программируемая микроволновая печь. Перси Спенсер, изобретатель. Печь, нагревающая содержимое с помощью электромагнитного излучения. Удобные функции включают выбор уровня мощности и предустановки для часто используемых способов приготовления».

Остальные двое кивают, усваивая информацию.

Варт переворачивает страницы, читает дальше: — «Алгебра. Раздел математики, использующий символы для вывода сумм. Основа современного начального образования».

Ещё больше кивков от соратников.

Воодушевившись, Варт листает дальше и читает: — «Рембо, Артюр: Когда чело дитя, в мученьях красных пятен, / К незримым роям снов взывает вновь и вновь…» — здесь Варт втаптывает ногу в землю — «…Две старшие сестры, чей облик так приятен, / Идут к его окну с любовью на челе».

Порыв ветра крепчает; он трясет ветви деревьев и шуршит листьями. Туман начинает расходиться, расплетаться. Словно поднимается завеса.

Варт продолжает: — «Сажают мальчика у синего окна, / Где в воздухе купаться цветам дано на воле…» — читает он. — «…И в дебрях длинных кудрей, где роса видна, / Блуждают пальцы их, неся восторг и боли».

Туман продолжает рассеиваться; свет вокруг них нарастает. Тофф и Лагг обмениваются взглядами, а затем вглядываются в темный лес.

Теперь Варт читает с другой страницы. — «Йейтс, Уильям Батлер. Поэт. Ирландия, девятнадцатый и двадцатый века. Сгустился мрак опять…»

Птицы смолкли; ветер свистит в ветвях. Он перелистывает страницы блокнота Варта. Тот крепче сжимает книгу, удерживая бумагу толстыми пальцами, и снова читает: — «Но ныне я узнал, что двадцать веков сна / Окаменелого в кошмар превращены / Качаньем колыбели…»

Тофф, вглядываясь в окружающий лес, что-то замечает. Улыбка начинает расползаться по его лицу, обнажая неровные, пожелтевшие и темные зубы. Лагг теперь тоже это видит и улыбается. Смотрите: в просвете между двумя древесными стволами — просветление, вид горизонта. Медленно окружающий лес открывается троим мужчинам; кажется, будто мир вне их самих рождается из разреженного воздуха. За деревьями виднеется небо, светлеющее по мере отступления тумана. Этот новый свет являет внизу маленький городок — его многочисленные здания и дома, выстроившиеся перед ними, словно миниатюра. Океан, бескрайний серый океан, вздымается у длинной полосы пляжа, уходящей за пределы видимости.

Варт, устремив глаза на открывшуюся перед ними сцену, заканчивает чтение, не глядя на страницу: — «И что за зверь, чей час настал и ныне, / К Вифлеему ползет, чтоб там родиться?»

Он улыбается, закрывает книгу и убирает её во внутренний карман пиджака.

Время пришло.

Глава 1

Сихэм, Орегон

1987 год

ПЯТНИЦА

На коврике у двери лежала монетка. Она была там, как заметил Арчи, прямо внутри второй буквы «О» в фамилии их семьи — КУМС — словно зрачок в глазу. Арчи только что вернулся домой после последнего школьного дня перед летними каникулами, одним махом перепрыгнув три ступеньки крыльца. В этой монетке было что-то такое, что привлекло его внимание. Он замер как вкопанный.

Он предположил, что кто-то её выронил. «Найдешь пенни, подберешь — будет счастье целый день», — подумал он. Арчи поднял монету; на ощупь она оказалась странно холодной. Словно она не хотела, чтобы её находили. Он даже немного отпрянул. В этот момент входная дверь распахнулась, чуть не опрокинув его на бок.

— Слизней заговариваешь, Арч? — спросил его брат, Макс.

Арчи, смутившись, быстро вскочил и швырнул монетку за перила крыльца. — Нет, — буркнул он. — Не заговариваю.

Макс уставился на него с издевательской ухмылкой. Парень был при полном футбольном параде: зеленая полосатая футболка с надписью ФУТБОЛЬНЫЙ КЛУБ YMCA СИХЭМА на груди. Полосатые шорты, полосатые гетры, натянутые до колен поверх щитков. Макс с его нагеленными волосами, одной сережкой в ухе и упорными прыщами, которые он каждую ночь осаждал горой кремов и дисков из аптечки, но без особого успеха. Ему было шестнадцать, всего на три года старше Арчи, но пропасть между ними казалась огромной. Арчи в глазах Макса всё еще был ребенком. Макс в собственных глазах был взрослым мужчиной.

— С дороги, козявка, — бросил Макс. Дверь за ним захлопнулась, и он спрыгнул с трех ступенек крыльца на тротуар; шнурки на его бутсах были небрежно развязаны.

Арчи проводил его взглядом. Он закинул рюкзак на плечо и открыл входную дверь. Но тут же посмотрел вниз и застыл.

Монетка снова была там. На коврике. Точно в том же месте, откуда он её поднял.

— Закрой дверь, тупица! — донесся голос из глубины дома. Он принадлежал одной из его сестер-близняшек. В ту секунду он не смог бы разобрать, какой именно. Казалось, все его братья и сестры участвовали в соревновании: кто из них проявит больше жестокости к младшему брату. Он оставил монетку на месте и вошел в дом, позволив двери захлопнуться за спиной.

Оливия, пятнадцати лет, сидела на диване и играла в Nintendo. Один из братьев Марио прыгал со стопки блоков на флагшток. Было ясно, что кричала не Оливия — она была слишком поглощена действием на экране. Аннабель, близнец Оливии, сидела на другом конце дивана, накручивая на палец свои коричневые волнистые волосы.

— Мух напускаешь, ботан, — бросила она.

— На коврике лежит монетка, — сказал Арчи, указывая назад. — И когда я… — Сестры одарили его безразличным взглядом. — Когда я её поднял… Ай, неважно.

На экране телевизора над пиксельным замком по очереди взорвались три маленьких фейерверка.

— Твоя очередь была выносить мусор, — сказала Аннабель.

— Простите, — ответил Арчи. — Забыл. Сейчас вынесу, ладно?

— Поздно. Папа вынес, — отрезала Оливия.

— Папа уже дома?

Арчи посмотрел на часы на каминной полке: без пятнадцати четыре. Питер Кумс редко возвращался с работы раньше шести. — Зачем вы мне это говорите, если папа уже всё сделал? — спросил он.

— Затем, что ты влип, — сказала Оливия, возвращаясь к игре.

— Влип по-крупному, — добавила Аннабель.

Арчи покосился в сторону кухни. Дверь была закрыта, но оттуда доносился голос отца. Арчи понял, что тот говорит по телефону: его фразы прерывались долгими паузами, во время которых он издавал ворчливые звуки понимания или согласия. Арчи подошел к двери и слегка приоткрыл её — ровно настолько, чтобы увидеть отца, стоявшего у кухонной стойки. Правой рукой он прижимал к уху желтую телефонную трубку, а указательным и средним пальцами левой массировал виски.

— Я это знаю, миссис Рокуэлл, — говорил он. — Да. Я полностью это осознаю. Поверьте, мне это дается так же тяжело, как и вам. Я рассчитывал на… — Его снова прервали; его левая рука соскользнула с висков к спиральному шнуру, соединяющему трубку с аппаратом. Арчи увидел мать — она стояла спиной к нему, прислонившись к холодильнику, и наблюдала за мужем. Он закрыл дверь и вернулся в гостиную.

— Что там происходит? — спросил Арчи.

— Понятия не имею, — ответила Оливия.

— Он уже был здесь, когда мы пришли, — добавила Аннабель.

Арчи сел в пустое кресло рядом с диваном и уставился на экран. Сквозь кухонную дверь всё еще слышался приглушенный голос отца.

— Я лишь хочу сказать, Кэндис, — произнес Питер. — Всё, что я хочу сказать. Дай мне закончить. Дай мне закончить. Я просто говорю, что не могу нести за это ответственность. Я говорил с инженером. Послушай, тревожные звоночки были повсюду еще до среды. Да, до среды. Мы просто не можем… — Последовала долгая пауза, после которой он продолжил: — Угу. Я понимаю. Но видишь ли, дело в том, что мой инженер сказал: мы просто не можем продолжать работу. Не с теми сейсмическими проблемами, которые мы наблюдаем на участке.

Арчи обменялся мимолетным взглядом с Оливией, прежде чем та снова ушла в игру.

— Мы не знаем, насколько глубоко они уходят, — говорил отец. — Эти… трещины. И пока не узнаем, я не могу позволить продолжать работы. Прости, Кэндис. — За этим последовала серия «угу» и «я знаю», а также несколько извинений, прежде чем Арчи услышал, как трубка легла на рычаг. Отец с матерью какое-то время говорили вполголоса, а затем дверь в гостиную распахнулась. Его мать, Лиз, заглянула в комнату и выдавила Арчи улыбку. — Привет, Арч, — сказала она. — Как прошел последний учебный день?

— Нормально, — ответил Арчи. — Что с папой?

Лиз выглядела удивленной, будто её впечатлила проницательность Арчи, но затем стала серьезной. — Ну, думаю, вам стоит знать.

— Знать что, мам? — спросила Оливия.

— Ваш папа какое-то время побудет дома, — сказала она. — Работы на участке остановлены.

Аннабель отвернулась от телевизора; падение Марио в пропасть между двумя бежевыми колоннами сопровождалось каскадом заунывных сигналов.

— Это не катастрофа, ребята, — сказала Лиз. — Это временно. Пока они не выяснят, в чем там дело.

Но Арчи казалось, что это именно катастрофа. Он знал, что последний год выдался для родителей тяжелым. Некоммерческая организация «Кост-Эйд», в которой работала мама, сократила её должность в ноябре, и с тех пор она была безработной. Сихэм, как и большинство прибрежных городков, сколько Арчи себя помнил, жил под покровом депрессии. Поэтому все испытали облегчение, когда компания «Кумс Констракшн» выиграла тендер на проект нового отеля, который планировали построить на мысе к северу от города.

— И что это значит? — спросила Аннабель.

— Ну, мы пока сами точно не знаем, — ответила Лиз. — Полагаю, нам придется немного затянуть пояса.

— А это что значит? — спросила Оливия.

— Именно то, как и звучит, — сказала Лиз. — Пока мы не поймем, что у нас с финансами, придется повременить с некоторыми вещами.

Дети поняли, к чему всё клонится: они планировали поездку в Лос-Анджелес в конце лета — шли разговоры об аренде бунгало на пляже и двухдневном визите в Диснейленд.

— Мы ведь всё равно поедем, да? — спросила Оливия, в упор глядя на мать.