— Всё, мне пора, — сказала Даррелл. — Моя последняя прядка на сегодня уже здесь. Созвонимся позже.

Сигнал отбоя прозвучал громко, и я обернулась.

— Привет, Грейди. Я видела счёт. Чистка была отличная.

Я перетащила рюкзак на гладкий чёрно-белый стол, вспоминая разговоры вокруг него, товарищество, помощь в трудные моменты — и то, как я сама помогала другим.

— Ну… удача, как обычно. И хорошая, и не очень, — сказала я, не вдаваясь в подробности о том, как изуродовались мои жезлы и почему у меня бутылка водки с тенью внутри.

— Вот как? — Она вышла из-за стола, по пути забирая планшет; её тканая юбка колыхнулась пёстрой массой. — Ты работала одна. Как прошло?

— Нормально, — соврала я. — Я и раньше часто работала одна.

И буду снова, если получится, — подумала я, глядя на харизматичную женщину в поношенных тапках, длинной юбке и вязаной шали поверх яркой блузки. В шали была прореха, и это зацепило мой взгляд. Лум считался зоной с низким уровнем дросса, несмотря на то что вход в хранилище находился всего в шестидесяти футах от её стола. Здесь всё было подчинено изоляции и обнаружению. Такая прореха означала только одно — что-то вырвалось.

— Ну, показывай, — сказала она, подходя ближе.

Обычно я просто оставляла бутылки и уходила, но тень всё изменила, и я пошла за ней к столу рядом с вытяжкой лума. Вина за испорченные жезлы и короткий шнур вспыхнула — и тут же была подавлена.

— Две бутылки. И ещё одна.

— Ещё одна? — Она оглянулась через плечо, приподняв тонкие брови. — От пролива? Неплохо. Кто-то сегодня будет ужинать стейком.

Я немного отстала, подтягивая футляр с жезлами выше на плече.

— Две бутылки дросса от пролива… — Я замялась, не желая упоминать паука. То, как я с этим справилась, было нестандартно. — Был незарегистрированный рез, — сказала я честно. — Он активировался и втянул всё в радиусе двухсот футов. Здание «Ланс».

— «Ланс», значит? Эшли расстроится, что пропустила такое, — сказала Даррелл и с вздохом уселась на широкий табурет, пока я ставила сумку на стол и расстёгивала её.

Я доставала бутылки с дроссом одну за другой… морщась, когда пальцы начинало покалывать и сводить от холода, стоило мне вынуть тень. По мне едва не прокатилась дрожь — и я её подавила. Тень разворотила мой жезл, чтобы добраться до дросса внутри — дросса, который должен был её убить.

Я обеспокоенно поставила бутылку и вытерла холод с ладони.

— О, — Даррелл уставилась на бутылку с водкой. — Новая слабость?

Я подавила смущение — и тут же почувствовала, как на его место встаёт страх.

— У меня просто закончились бутылки. Было бы неплохо, если бы мне сказали, что она там есть, но, думаю, они сами не знали.

Я замялась, испугавшись, что мои жезлы и шнур ловушки дефектные. Я сделала их сама, и мысль о том, что всё это время пользовалась негодными инструментами, была пугающей.

— Она вела себя неправильно. Я про тень.

— Природа тени — быть непредсказуемой.

Даррелл подняла бутылку с водкой. Тень прижалась к стеклу, словно пыталась от неё сбежать, но именно так обычно и вёл себя узловой дросс — по крайней мере, в большинстве случаев. А на Даррелл его сейчас было много. Нахмурившись, она поставила бутылку обратно.

— Что случилось?

— Она… э-э… могла выесть дросс из его шнура ловушки, — сказала я, и голос у меня невольно поднялся; её взгляд скользнул к моему рюкзаку. — Я нашла его порванным в его мусорке.

— Тень не может есть активный дросс. Только инертный.

— Да, я знаю, — сказала я, всё ещё не желая показывать ей жезлы. Вместо этого я потянулась к бутылке, но передумала, когда тень метнула наружу клочок чёрного, словно собираясь меня ударить.

— Сначала отправим твой улов в хранилище, потом посмотрим.

Мысли её явно были где-то в другом месте. Даррелл проверила монитор под стеклянной стеной, затем открыла небольшую дверцу спереди и поставила все три бутылки в лум.

— Это уже третий раз в этом году, когда ты приносишь тень, верно?

Голос у неё был будничный, но меня кольнула тревога — в памяти всплыл тот паук, ползущий вверх оттуда, куда я его запихнула.

— Да. Становится когда-нибудь легче?

— За три секунды до того, как она сделает тебя своей тенью, — сказала она, и бусины в её волосах звякнули, когда она сунула руки в перчатки с отверстиями. — Или так говорят. А что случилось с коротким шнуром?

Я покраснела, жалея, что не убрала шнур ловушки, а использовала его, как обычно, чтобы убрать волосы. Она всё видит, — подумала я, но, прежде чем успела придумать ответ, она открыла бутылки с дроссом.

Сразу же вырвались две волны искажения, вспучиваясь и смещаясь, пока не слиплись в случайных искрах, и туман из тонких нитей сияния медленно не облепил стену там, где находилось хранилище. За ней лежали десять лет магических отходов — непреодолимая, магнитная приманка.

— Посмотрим, что у тебя, — сказала она, вглядываясь в планшет, пока график волны поднимался и опускался, останавливаясь где-то между «неплохо» и «очень даже».

— Неплохо, — пробормотала она, когда перчатки хлопнули, и она вынула руки, чтобы сделать пометку. — Шестьдесят семь макроимпульсов.

— Звучит нормально, — пробормотала я, зная, что за тень получила бы в пять раз больше — если бы они могли её использовать.

— Счёт? — напомнила она.

Я пролистала телефон, нашла его и коснулась им её планшета. Мой взгляд зацепился за странное натяжение на её шали.

— Как ты поймала свой пролив? — спросила я, пока она водила планшетом, как тромбоном, выводя печать.

— У меня утечка, — сказала Даррелл, постукивая по всплывающей клавиатуре. — Как ты порвала короткий шнур?

Я подавила движение к своей завязке — теперь бесполезной, кроме как удерживать волосы. Либо тень была другой, либо мои дроссовые узлы оказались никуда не годными. Ни то ни другое не сулило ничего хорошего.

— Утечка? Серьёзно? — Я оглядела тихое, слабо освещённое пространство. — Здесь, внизу?

— Не могу её найти, и это сводит меня с ума, — сказала Даррелл, делая паузу, пока открывала новое окно и снова начинала печатать — по одному пальцу. — Обычная ловушка так близко к хранилищу не сработает. Придётся искать утечку вручную.

Даррелл наполовину обернулась; её взгляд скользнул к футляру с моими жезлами на столе, затем — к моему потрёпанному шнуру.

— Расскажи мне об этой тени.

— Да… насчёт этого.

Я взяла футляр и дала жезлам выскользнуть наружу — со всеми сколами и зазубринами.

Даррелл молча перебирала обгрызенные концы.

— Это сделал организм, пропитанный тенью?

— Может, она смогла справиться с дроссом, потому что была в пауке? — предложила я, с тревогой наблюдая, как её тонкие пальцы осторожно обводят повреждения.

— Нет, — сказала она рассеянно. — Это так не работает. Ты сделала эти жезлы сама, верно? Полагаю, дросс, который ты использовала, был приведён в инертное состояние для изготовления теневых пуговиц, и ты получила его по ошибке.

Облегчение от того, что дело не в моих навыках, тут же сменилось ужасом.

— Я всё это время пользовалась жезлами, которые притягивают тень? — сказала я, и Даррелл улыбнулась.

— Инертный дросс притягивает дросс не хуже активного. Это может объяснить, почему ты постоянно натыкаешься на тень. Как давно ты ими пользуешься?

— Восемь лет, — сказала я, ошеломлённая. Это было как узнать, что у твоего запасного парашюта дыра. Чтоб тебя, тень.…

— Они были моим выпускным экзаменом. Я получила дросс у профессора Брауна. Думаешь, кто-то решил меня разыграть?

Я тогда не была в программе чистильщиков, но, если бы не я, жезлами всё равно кто-нибудь воспользовался бы.

— Ммм. Я бы не переживала, — сказала она, разглядывая мои жезлы так, будто они были личным оскорблением. — Повезло, что ты избавилась от них до того, как вляпалась по-настоящему. Тебе нужен новый набор.

Я уставилась на неё, вздрогнув, когда она швырнула все три через просторную комнату — они с грохотом ударились о стену у её стола, будто ничего не значили.

— По-моему, отбиваться от паука, пропитанного тенью, размером с крысу — это и есть «вляпаться по-настоящему», — пробормотала я, ошеломлённая её полным равнодушием к тому, от чего зависела моя жизнь.

— Дай-ка я это отправлю, — сказала она, снова засовывая руки в перчатки. — А потом посмотрим, не слишком ли твоя тень умна, чтобы её использовать.

Как ни странно, именно полное равнодушие Даррелл оказалось для меня самым успокаивающим, и плечи у меня расслабились, пока она готовилась «прокрутить дросс» из лума в хранилище.

— Эй, я была бы признательна, если бы ты никому не упоминала мои новые жезлы, — сказала я, когда она нажала кнопку, открывая хранилище и позволяя дроссу втечь внутрь, притянутому, как магнитом, к огромному стеклянному изоляционному комплексу под зданием.

— Петра Грейди, ты же знаешь, скрытность — моё второе имя, — сказала она, вскинув брови с лукавой ухмылкой, затем закрыла хранилище и открыла бутылку с водкой.

Чёрная, искрящаяся дымка вскипела и вырвалась наружу, закручиваясь в открытом пространстве, пока не осела лужицей в углу вытяжки — как можно дальше от входа в хранилище. Количество дросса за дверью убило бы её тысячу раз, и, если она это чувствовала, значит, была слишком разумной, чтобы её использовать. Её загнали бы в хранилище и уничтожили.

— Мы не можем это использовать, — сказала Даррелл, изучая тень. — Ты говоришь, она захватила паука?

— Да. — Я скрестила руки на груди, вспомнив её злобу, и нахмурилась, когда дросс начал дрейфовать: тонкая струйка поднялась, словно кобра, и сориентировалась на меня. — Господи, Даррелл. Клянусь, чем больше этого дерьма, тем оно умнее становится. Думаю, оно меня помнит. Смотри.

— Я смотрю, — сказала она тихо, в голосе звучала тревога.

— Эй, не открывай хранилище, — добавила я, и идея уже потянула меня вперёд.

— Грейди, — предупредила она рычанием, но я уже выдернула из волос изуродованный короткий шнур. Если узлы удерживали инертный дросс, тень должна была за ним пойти. Может, так я найду утечку Даррелл.

Сердце колотилось. Я поднесла узел вплотную к стеклу, вздрагивая, когда тень на него сориентировалась.

— Это определённо слишком умная тень. Что ты делаешь? — сказала Даррелл настороженно, пока я вытянула узел и провела им вдоль стеклосварных швов лума.

— Ищу твою утечку.

Но на самом деле меня куда больше интересовала тень — чёрная, блестящая, она тянулась за узловым дроссом в моей руке, как живая нефтяная плёнка. Чтоб тебя, тень, она права, подумала я.

Пока чёрная дымка вдруг не заострилась в точку у одного из швов и не начала вгрызаться в него.

Я дёрнула руку назад, затаив дыхание и спрятав узел, пока тень продолжала копать… а затем резко потеряла интерес и снова расплылась дымкой.

— Вот она, — с облегчением сказала я, гадая, не было ли глупостью вообще ей это показывать. — У тебя ручка есть?

— Ага.

По её ровному тону я ничего не поняла и просто смотрела на тень, пока она не сунула мне в руку ручку. Я провела скрипучую стрелку, указывая на трещину.

— Что? — буркнула я, возвращая ей ручку.

Она задумчиво посмотрела, убрала ручку в карман рядом с волшебной палочкой.

— Когда у тебя в последний раз был тест навыков прядильщика? — спросила она.

— Ты серьёзно? Нет, спасибо, — сказала я, нервно рассмеявшись, хотя умение колдовать определённо польстило бы моему самолюбию… если бы я смогла сделать этот шаг.

— Подумай об этом, — сказала Даррелл. — С тенью ты явно умеешь обращаться.

Но когда я покачала головой, она сунула руки в перчатки и открыла хранилище. Тень метнулась, рванула через маленький шлюз и отступила обратно в бутылку, где сбилась в зловещую лужицу. Она явно боялась, а значит, аномалия была не в тени, а в моих жезлах и коротком шнуре.

— Слишком умная, — сказала Даррелл, помрачнев. Но вместо того, чтобы использовать пси-поле и загнать её в хранилище, она нащупала крышку и закрутила её обратно.

— А… — начала я, наблюдая, как тонкая струйка поднялась из чёрной лужицы, коснулась крышки и снова осела. — Ты не собираешься её сливать?

Толстые губы Даррелл изогнулись в кривой улыбке, когда она затянула крышку и оставила бутылку в луме.

— Я хочу показать Райану, как ты нашла утечку. А то он мне ни за что не поверит.

С этими словами Даррелл заперла хранилище на сегодня. Тяжёлый, гулкий глух всколыхнул чернильную лужицу, и она осела, когда Даррелл наклонилась проверить монитор, прежде чем открыть второй жёлоб и швырнуть туда пустые бутылки из-под дросса.

— Я так понимаю, тебе нужны пустые? — бодро сказала она.

— Нет. — Я почувствовала, как мне становится тепло. — Всё нормально. Я просто недооценила ситуацию. Хотя… ещё пара теневых пуговиц мне бы не помешала.

Она выпрямилась, заметно повеселев.

— Сюда, мэм. Пуговицы и жезлы.

Я шагнула рядом с ней, облегчение и вина переплетались между собой.

— Я правда ценю, что ты никому об этом не расскажешь, — сказала я, когда она остановилась у ряда длинных низких шкафов, встроенных в стену.

— Если кто и узнает, то не от меня.

Бусины звякнули, когда она выдвинула ящик.

У меня вырвался вздох, когда я увидела аккуратно разложенные наборы жезлов. В электрическом свете они поблёскивали чёрным и серым, и я улыбнулась в предвкушении.

— Хотела бы я успеть сделать себе новый набор. Придётся вычитать стоимость из моих уловов. Это… сколько? Десять процентов в неделю, пока не покрою?

Но Даррелл прошла мимо, будто это были покупные швабры, и начала рыться дальше, пока не достала четыре жезла длиной в три фута. Она улыбалась — как-то грустно — протягивая один из них мне.

У меня приоткрылся рот, когда я взяла его. Дерево было тёмно-красным, красивым, покрытым резными завитками и странными узорами. Концы, как и у тех, что наверху, были окованы серебром — это придавало вес, правильный, уверенный. Я провела ладонью по всей длине и почувствовала дросс, заключённый внутри.