У меня заныли руки, и я бросила взгляд на стеклянную дверь во двор.

— Ненависть отступает на второй план, когда нужно решать проблему, — сказала я.

Веббер тоже встал и медленно переместился так, чтобы оказаться между мной и раздвижной дверью.

— Хватит обращаться со мной как с врагом.

Брови Терри сошлись от раздражения.

— Херм и Бенедикт работают вместе. И, вероятно, ты тоже — хотя я не понимаю зачем. Мы нашли их, и когда они отказались идти с нами, Бенедикт разнёс улицу, и оба сбежали.

Мои губы приоткрылись.

— Он что? — ошеломлённо сказала я, и Веббер кивнул, подтверждая, что говорит правду. — Почему? Он в порядке?

— Ты переживаешь за Бенедикта? — рявкнул Терри. — Бенедикт — сепаратист! Он хочет, чтобы маги правили нами, мирскими, и всеми остальными. Херм ему помогает. Это его изначальный план. Он лидер сепаратистов.

— Вы с ума сошли? — воскликнула я, вспоминая растрёпанного мужчину, который хохотал, пытаясь сбить Эшли.

Брови Терри насмешливо поползли вверх.

— Вот что я думаю, — сказал он. — Я думаю, Бенедикт намеренно вывел из строя лум и заполнил улицы дроссом. Представил всё как несчастный случай, а потом пошёл объединяться с Иваросом.

— Сепаратисты пытаются убить Херма, — сказала я. — Не потому, что он продвигает их повестку, а потому что он может её остановить!

— И именно поэтому Бенедикт разнёс улицу и сбежал. Думаю, ты и этот пожиратель дросса Иварос заодно. Сколько он уже переводит тебе деньги? За что? Чтобы ты шпионила за нами? Чтобы поставить Строма в положение, где он сможет взорвать лум? Он просил именно тебя.

— И я уволилась! — выкрикнула я, а затем поморщилась. Уволилась после разгромного отчёта о том, что это опасно. Моя ложь разрушала мою же правду.

— Боже мой, — прошептал Веббер, и я потянулась к своему лодстоуну, сжимая его.

— Инертный дросс Бенедикта сломал лум, — продолжил Терри. — Ты помогла ему сбежать. Он вернулся с Хермом Иваросом, известным диссидентом, и ранил двух чистильщиков, пытаясь уйти от нас.

— Всё не так, — сказала я, качая головой. — Терри, я пытаюсь помочь.

Я вздрогнула от лёгкого стука в дверь, но, увидев Нога, немного расслабилась. Он выглядел непривычно — в джинсах и футболке с коротким рукавом вместо своей формы из лохмотьев. Уверенность этого медлительного, основательного человека стала тонкой, как бумага, а глаза — затравленными.

— Ого, — сказал пожилой мужчина, входя. — Что это у вас такие мрачные лица? Грейди, рад тебя видеть.

Я шагнула к нему, отчаянно нуждаясь хоть в каком-то понимании.

— Слава богу, Ног, — сказала я, беря его за руки. — Я так рада, что ты здесь. Где Райан? Терри несёт чушь.

Улыбка Нога стала болезненной, и я отступила, когда его ладонь легла мне на плечо, почти отталкивая. Тревога кольнула меня. Ног был мудрым, но не быстрым, и, хотя у него был старшинство, гнев Терри мог просто смести его, как уже смёл всех остальных.

Райан, где ты?

— Она с ними, — сказал Терри, и я нервно отступила и от Нога тоже.

— Я не сепаратистка. Ног, где Райан? Мне нужно с ним поговорить.

Ног провёл рукой по подбородку.

— Ему тяжело справляться с недавними потерями.

Терри указал на меня, и его выражение стало по-настоящему уродливым — будто ему больше не нужно было притворяться.

— Она сама признала, что пошла искать Херма.

— Чтобы починить хранилище, — устало сказала я. — Даррелл отправила меня. Он может помочь с этим.

— Ты врёшь! — заорал Терри, его лицо налилось красным. — Херм скорее умрёт, чем станет чинить хранилище. Он здесь, чтобы убедиться, что мы не сделаем ещё одно!

Ног поднял ладони, словно пытаясь замедлить его.

— Терри, успокойся. Грейди не сепаратистка.

Боже, Терри совсем свихнулся.

— Послушай, мне нужно найти Бенедикта, — сказала я. — Он всё объяснит.

— Забудь о нём, Грейди, — сказал Терри, по-прежнему стоя между мной и дверью. — Линии уже проведены — между теми, кто хочет править, и теми, у кого хватает смелости им сопротивляться. На чьей стороне ты?

— Я ни на чьей стороне, — сказала я, но они мне не поверили.

Ног ссутулился, его взгляд умоляюще впился в меня.

— Нас беспокоит то, что, если сепаратисты продолжат навязывать своё господство, магическое ополчение ответит. Мы не можем позволить себе публичную демонстрацию магической силы.

Меня пробрал холод, и я отступала, пока не упёрлась в стол.

— Они не посмеют.

Ног пожал плечами.

— Если они способны милитаризировать дросс Строма, кто знает?

Во мне вспыхнул жар, затем снова холод. Рука сама поднялась к кулону, и ледяные иглы закололи кожу, требуя действия.

— Я не верю своим ушам, — сказала я, выдыхая холодный воздух. — Дросс Бенедикта расширяется только в тени. Нужно не допустить этого—

Я осеклась, поняв, что именно произнесла.

Не замечая этого, Терри расправил руки.

— На чьей ты стороне, Грейди? Раньше я бы знал. А может, я тебя вообще не знал. Может, тебе нравится, когда к тебе относятся так, будто ты существуешь лишь для того, чтобы подбирать за тем, кто считает себя лучше тебя.

— Я ни на чьей стороне. Я просто хочу найти Бенедикта и Херма, — сказала я.

Оставайся внутри, — мысленно приказала я своей тени, сжимая кулон до боли от холода. Господи, оставайся внутри.

— Я услышал достаточно, — Терри кивнул Вебберу. — Не знаю, на чьей она стороне, но точно не на нашей. Заберите у неё лодстоун Даррелл. Заприте её.

— Эй! — крикнула я, сжимая кулон.

Но я ничего не успела сделать — Веббер схватил меня за плечи, вывернул руки, оторвав их от кулона, и удерживал, пока Терри стягивал его с моей шеи.

— Она подарила его мне! Вы не имеете права!

— Это всё косвенные доказательства, — возразил Ног, пока Веббер держал меня. — Зачем ей помогать сепаратистам? Она же чистильщица!

Лицо Терри исказилось, когда он посмотрел на болтающийся в его руке кулон.

— В кладовку её. Разберёмся потом.

— Терри! — вскрикнула я, когда Веббер дёрнул меня, лишая равновесия. — Я пытаюсь помочь!

— Проследи, чтобы было заперто, — добавил Терри, и я попыталась вывернуться, зажатая между двумя мужчинами.

— Ребята, не делайте этого, — запротестовала я, скользя подошвами по плитке, пока они тащили меня в коридор. — Я ничего плохого не сделала. Дайте мне поговорить с Райаном. Чёрт возьми, отпустите меня!

Внезапный испуганный крик Терри оборвал мои слова. Мы замерли — передо мной зияла открытая дверь пустой кладовки.

— Что это, чёрт побери?! — выкрикнул Терри, явно напуганный. — Веббер!

— Держи её, — пробормотал высокий мужчина.

Но я и так не могла двинуться — сердце ушло в пятки, когда Веббер отпустил меня и бросился обратно в кабинет.

— Чёрт… — выдохнул он, застыв в коридоре. — Не трогай это. У тебя есть кнопка дросса?

— Да, — ответил Терри, и моё лицо побледнело. — Но оно её не хочет. Оно вышло из её лодстоуна.

Вот же чёрт… Меня раскрыли.

Пульс грохотал в висках. Захлебнувшись воздухом, я со всей силы наступила Ногу на подъём стопы. Он взвыл и отпустил меня, отскакивая. Я толкнула его, впечатав в стену в узком проходе, и рванула к входной двери, сосредоточившись на крошечном клочке света. Если доберусь до него — смогу сбежать. Найти Бенедикта. Всё исправить.

— Схватите её! — визгливо закричал Терри.

И тут я застонала — огонь ударил в затылок.

Я споткнулась, вытянув руку, ударилась о стену и рухнула на пол.

— В кладовку. Сейчас же! — донёсся голос.

Я не могла сосредоточиться. В полубессознательном состоянии меня протащили обратно по коридору и втолкнули внутрь. Голова запрокинулась, когда дверь захлопнулась.

Темнота.

Воспоминание о том, как Айрин плакала, уткнувшись в дверь, вспыхнуло в памяти. Я попыталась подняться — безуспешно. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло.

— Я пытаюсь помочь, — прошептала я, но они меня не слышали.

Кто-то кричал за дверью, но слова распадались в бессмысленный шум.

— Даже на Диком Западе были законы, — говорил Ног. — Вы не можете знать, что она принесла эту тень с собой.

— Она в сговоре с Хермом Иваросом! — орал Терри. — Сколько вам ещё доказательств нужно? Где оно? Куда делось?

— Терри… — умолял Ног.

Их голоса становились всё тише. Я прислонилась лбом к двери и осторожно подняла руку, нащупывая влажную шишку в волосах.

Меня начало трясти. Сначала я почувствовала тёплое покалывание в ступне, которое медленно поползло выше. Это была моя тень. Терри её не поймал. Дюйм за дюймом я ощущала, как она накрывает меня, словно одеяло, согревая изнутри.

Я знала, что не должна позволять ей этого.

Но голова болела. Было холодно. Я не могла больше держаться.

И в конце концов я сдалась, позволив тьме забрать меня.

Глава 28

Что-то тянуло меня — первобытная, глубинная потребность оказаться в другом месте. Она грызла мои спутанные мысли, оставаясь единственной определённостью в хаосе. Я была в ловушке: двигаться означало опасность — больше силы, меньше меня самой. Я не хотела становиться ничем, кроме той, кем случай и обстоятельства позволили мне стать. Я была уязвима, зависела от меньшей силы ради собственной безопасности. И эта меньшая сила — грубый, невежественный йет.

Я понимала, что это не мои мысли стучат в голове, но раздражение и гнев были так близки к моим собственным чувствам, что отзывались внутри. За исключением части про невежественного йета.

Я застонала и открыла глаза. Я сидела, привалившись к углу комнаты со стеклянными стенами. С одной стороны — хранилище, с другой — комната отдыха чистильщиков. И в ужасе я осознала: я в луме.

Рывок — настолько резкий, что должен был бы меня разбудить, — подбросил меня вверх, и я оказалась почти в нескольких дюймах от потолка.

Но я спала. Это был сон. И я по-прежнему сидела на полу лума, толкаясь в толстое стекло, выискивая трещину, выход, способ выбраться. По ту сторону стены я ощущала не дросс, а тень — она манила меня слиться с ней, стать больше, став меньше. Но я не могла отказаться от себя, и потому повернулась к комнате отдыха и забарабанила в стеклянную стену.

— Ты не хочешь стать больше? — сказала Даррелл.

Я резко обернулась — и с ужасом увидела, что стены между мной и хранилищем больше нет. Даррелл стояла среди тени нетронутая; чёрные волны вились вокруг неё, словно любовник, играющий с её бисерными косами.

— Прими меня, — сказала она, и к страху прибавилось недоумение. — Оставь всё. Стань.

— Ты не настоящая Даррелл, — сказала я.

Она вздохнула и небрежно махнула рукой — жест, который я видела сотни раз.

— Это не значит, что я не могу быть полезной, — ответила она.

С её пальцев стекала мерцающая чёрная дымка, когда она потянулась в темноту за спиной и вытащила оттуда Айрин — словно из ванны. Тень стекла с женщины, как вода, открывая её очищенной смертью. На руках у неё беспокойно шевелился младенец. Воркуя, Айрин улыбнулась мне — её глаза были выжженными пустыми ямами.

Я отшатнулась, пока стеклянная стена лума не упёрлась мне в спину.

— Если тебе не нравится она, может, этот образ? — сказала Айрин, покачивая младенца так, что его пелёнки серели, исчезали и снова сгущались вокруг него. — Пора стать чем-то иным. Я жажду этого.

— Я не готова умирать, — сказала я, вспомнив удар по голове.

Они рассмеялись.

— Нет, не умирать, — сказала Даррелл. — Тень — не смерть. Это всё, чем не является. Возьми её. Прими её. Позволь мне помочь тебе.

— Ты моя тень… — прошептала я, внезапно понимая.

И тут что-то глухо ударило в стекло. Я обернулась — и надежда вспыхнула во мне, когда я увидела Бенедикта. Усталый, грязный, в своём потрёпанном «парадном» костюме, он бил по стеклу стулом, пытаясь освободить меня. Позади него стояли Херм и Эшли — с беззаботной небрежностью, словно им было всё равно, даже когда Бенедикт снова поднял стул, движимый отчаянной необходимостью.

— Нет, подожди! — крикнула я, хлопая ладонью по стеклу, чтобы остановить его. Если оно треснет, прилив тени за моей спиной хлынет вперёд и убьёт его.

С перекошенным лицом он опустил стул.

— Выходи! — крикнул он; голос звучал глухо.

Его ладонь легла на стекло. Я прижала свою к его руке, чувствуя тепло сквозь четыре дюйма преграды.

— Грейди, прошу. Не делай этого. Я не смогу пойти за тобой, если ты это сделаешь.

— Оставь её, — грубо сказал Херм. — Она там, где ей место.

Эшли шагнула вперёд; облупленный лак на ногтях, небрежная причёска, дросс, прилипший к ней, как гной.

— Вытащи её оттуда, Бенедикт. Она слишком боится стать чем-то большим. Она всего лишь чистильщица.

Я — ткач, подумала я, сузив глаза на её тон.

И вздрогнула, когда Бенедикт ударил кулаком по стеклу. Пошли трещины — паутинные линии словно вспыхнули во мне самой.

— Грейди? — позвала Даррелл.

Я обернулась. Айрин исчезла. Тень в моей голове поняла, что женщина из XIX века — плохая приманка.

— Ты не Прядильщик. Ты Ткач. Ты — разница. Ты не можешь прятаться от этого. Ты и есть это. Тень — инь к ян магов, а маги лгали. Они пытались уничтожить тень, чтобы свет восторжествовал, но лишь навредили себе. Прими то, что ты есть. Верни равновесие тени и света.

— Я не понимаю, — сказала я.

Я вжалась в угол, широко раскрыв глаза, когда Даррелл шагнула вперёд — и внезапно оказалась внутри лума, рядом со мной.

Она здесь.

— Не подходи, — прошептала я, съёживаясь, когда в нос ударил тошнотворный запах разложения. — Убирайся.

— Почему? — спросила она, и за её спиной вскипела тень.

— Уходи! — закричала я, пнув её.

Она рассыпалась грудой белых костей и спутанных жгутов дросса.

Мне нужно было выбраться отсюда. Бенедикт колотил по стеклу. Трещины расползались, ширились, но их было недостаточно. Я обернулась — кости Даррелл и её юбка из узловатого дросса растворились. Струящаяся дымчатая тень закручивалась, формируя новый облик.