Кто-то посягнул на святое. Не просто на жизнь человека — это давно перестало быть чем-то ценным, хоть все и делали вид, что это не так. Не только на жизнь ребёнка — а четырнадцатилетняя жизнь всё ещё такова. И не просто ребёнка, а дочери мэра. Хотя, оказывается, уже не дочери. Но главное посягательство было совершено на город. На его спокойствие, сонное безразличное существование, молчаливое равнодушие. Его жизнь, не выбивающуюся из колеи десятилетиями. Его жителей, окутанных туманом иллюзорной безопасности, безмятежности пейзажей, умиротворённости тихого малого сообщества. Это был не столько удар по Йенсенам, сколько по всем остальным. Кто-то скинул бомбу на застывший пляж, и взрывная волна задела весь город. В этом-то и была проблема.

Не в Камилле или её отце. В страхе всех остальных. В их неуверенности. Недоверии. Подозрениях. Нужно было найти виновного и обнародовать его мотивы, а лучше — признание и раскаяние, чтобы Локса могла и дальше существовать в своём маленьком отрешённом мирке.

Нужно было найти виновного.

Расмус Магнуссен понимал это лучше остальных.