Состояние Урмаса Йенсена то улучшалось, то ухудшалось, но если оно стабилизируется, то через пару дней его обещали отпустить домой. Всё-таки здоровье мэра нельзя пускать на самотёк. Иначе потом это может обернуться какими-нибудь неприятностями. Йенсен старался сохранять спокойствие, хотя это и было чертовски сложно, но когда его снова навестила полиция, он разозлился. Кем они себя возомнили? На их лицах он прочёл что-то, что не смог расшифровать. В прошлый раз такого не было. Что изменилось?

Они что-то обнаружили?

— Если вы опять по поводу этих часов, не тратьте время, — буркнул Урмас. — Оставьте меня в покое. Найдите убийцу моей дочери.

— Поэтому мы и пришли, — сказали они. — Появились результаты исследования ДНК.

На часах, подаренных ему Хельгой и найденных у тела Камиллы, не было обнаружено отпечатков пальцев — ни Урмаса, ни Камиллы, никого, — и это означало, что часы кто-то протёр, вероятнее всего убийца. Зато в лаборатории обнаружили микроскопические частички кожи, оставшиеся на металлическом браслете.

— Сравнительный анализ показал, что ДНК на часах принадлежит вам, господин Йенсен.

В прошлый раз у него действительно взяли анализ ДНК, Урмас с радостью бы отказался, но это выглядело бы подозрительно. Так что он согласился, изображая помощь следствию. Теперь это оборачивалось чем-то очень нехорошим.

— И что? Я носил эти часы, конечно, на них может быть моя ДНК, — спокойно сказал Урмас.

— Конечно, вполне.

Он действительно уловил долю сарказма в их тоне, или разыгравшееся воображение начинает сводить его с ума?

— Это не значит, что я убил свою дочь.

— Мы этого не говорили, господин Йенсен. Но…

— Что?

— В ходе исследований был проведён ещё один сравнительный анализ. Вашей ДНК и…

Хватит.

— …ДНК Камиллы.

Стоп.

— Они не совпали.

В палате повисла тишина.

— Камилла — не ваша дочь.