Сфинкс не мог заснуть. Снова и снова прокручивал в голове события прошлой ночи, сжимая руками тонкое одеяло. В любое время года оно было тонким, под большими, толстыми и мягкими Сфинкс задыхался. Но сейчас даже оно казалось немыслимо тяжёлым. Весть об убийстве и изнасиловании уже облетела весь город. Сфинкс ворочался и ворочался, думая о Камилле. И о её изнасиловании. В конце концов он поднялся и выпил пару успокаивающих таблеток, которыми старался не злоупотреблять. Но сегодня был не тот случай. Свет он не включал, лежал в темноте, слушая тишину. Потрясающее преимущество маленького городка — вечерняя и ночная тишина. Камилла теперь всегда будет слышать только её. В каком-то смысле это даже неплохо. Древние египтяне вообще не видели в смерти ничего плохого, даже наоборот. Кто знает, может, они были правы?

Хотелось бы ему знать наверняка. Смерть, покой, тишина. Однажды Сфинкс почти заглянул за грань. Но так ничего и не понял. Он смог вернуться, и это несостоявшееся путешествие в Царство мёртвых оставило глубокий след в его душе. Камилла Йенсен уже точно не вернётся. И след остался не только в её душе. Тело было опорочено, сама суть невинности была брошена на алтарь жестокости. Изнасилование… Жертвенная девственница… Таблетки начали действовать, и сквозь тишину Сфинкс услышал чей-то шёпот. Можно было не открывать глаз, он и так знал, кто это. Он не переставал видеть её, и, может, не перестанет никогда.

Войди в мою гробницу, порочно и недвусмысленно приглашала она, обдавая его горячим дыханием. Влажные губы почти касались его уха. Там ещё никто не бывал. Сфинкс задрожал.

Стань первооткрывателем.

Когда он проснулся в слезах, было уже утро. Сфинкс сидел на пропитанной пóтом и бог знает чем ещё простыни и слушал, как гулко бьётся сердце.

Никогда в жизни ему не было так стыдно.