Он пытался догнать её. А может, прогнать. Он не был уверен. Но она точно была рядом с ним. Где-то рядом. Где-то совсем близко.

Очнись, Расмус. Её больше нет.

Или всё-таки далеко.

Камилла мертва.

Заткнись, заткнись, заткнись.

Шёпот замолк, голова не проходила. Огонь жёг желудок, но казалось, что горят лёгкие. Расмус чувствовал, как на языке танцевал дьявол, но не мог сказать, сколько это продолжалось. Он даже не помнил, где взял водку. Водка ли это вообще была?

Бутылка на столе говорила, что да.

Он давно не пил, но такого эффекта не ожидал. Хотя, конечно, и не ожидал, что выпьет всё. Может, что-то пролилось? Или она была неполной? Расмус еле соображал. Казалось, что водка выжгла ему весь мозг, и, скорее всего, так и было. Никакой закуски в доме не имелось. Закуской к водке была не еда, а воспоминания и лица. Картинки того, что могло бы произойти.

Но откуда у него бутылка?

Магнуссен точно помнил, что дома спиртного не было. Вроде припоминал, что возбудился, даже слишком, хотя причину назвать уже не мог, — слишком настолько, что ему почти хотелось совершить насилие.

Почти… Или больше, чем почти?

Магазины не работали. Друзей у него не было. Единственным соседом был Кристиан, но Расмус вряд ли стал бы ломиться к нему посреди ночи, будить его и спрашивать, нет ли у него выпить. Это было бы возможно, будь они с Кристианом приятелями, но они ими не были.

Так что же, чёрт возьми, произошло?

Где он был? С кем? Что делал? И где взял водку, выбившую из него дух?