Госпожа звёзд, покровительница грешников и угнетённых, прекрасная Исида. Всё было так, но всё-таки что-то не сходилось. Сфинкс, выслушав то, чего от него требовала Нора, тонул в растерянности. Он всегда знал, что легко не будет. Что долг за спасение жизни будет чем-то особенным. Но он не думал, что Нора Йордан способна на убийство. Это поразило его до глубины души. Она сказала, что это был несчастный случай, но Сфинкс не был идиотом. Не таким, каким его считали. Если бы это действительно была случайность, Нора не пришла бы к нему посреди ночи с просьбой помочь спрятать тело. Сфинкс вспомнил, как к нему после убийства пришёл Расмус Магнуссен. Пришёл и сказал вызвать полицию. Нора же о полиции и не помышляла.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть, стряхнуть с себя оцепенение, вынырнуть наружу. Но где-то глубоко внутри ил взбаламученного дна его души не хотел оседать. Нора Йордан — не убийца.

В этом часть Сфинкса всё ещё была уверена.

Когда раздался громкий стук в дверь, Нора поняла, что это конец. Кто-то видел её. Кто-то знает, что она сделала, и проследил за ней. Других внезапных гостей посреди ночи быть не могло.

В этом Нора была уверена.

Они оба ошибались.

Сфинкс всё ещё не до конца осознавал происходящее, поэтому потянулся к ручке двери. Нора шикнула на него, попыталась возразить, но Сфинкс печально покачал головой. В его доме горел свет, и тот, кто пришёл, ждал, что ему откроют. Это подтверждали и возобновившиеся удары. Нора спряталась за шкаф, почти не чувствуя своего тела, ещё чуть-чуть, и у неё что-нибудь отнимется, или сердце, или свобода. Сфинкс поинтересовался, кто там, и Нора вздрогнула, поняв, что это Расмус Магнуссен.

Ему-то что здесь нужно, подумала она, и тут же — с ним ещё можно договориться. Всего пару дней назад она считала, что у неё с ним нет ничего общего.

Теперь было.

Сфинкс с опаской приоткрыл дверь, боясь, что Расмус ворвётся к нему, и всё это плохо закончится. Но если от новостей Норы он был растерян, то от вопроса Расмуса он просто впал в ступор.

— Выпить есть? — прохрипел Магнуссен, не дожидаясь приветствия.

Сфинкс по слогам прокручивал в голове вопрос, не понимая его.

— Наверняка есть, — ладонь Расмуса легла на приоткрытую дверь, и она приоткрылась чуть больше.

— В два часа ночи? — только и сумел выговорить Сфинкс.

— Почему бы и нет?

В глазах Расмуса была осязаемая тьма, и Сфинксу стало страшно. Тьма египетская. Густая, обволакивающая. Что-то очень опасное плескалось в душе у Магнуссена, и он хотел погасить это, плеснув в себя алкоголя.

Но что, если это только раззадорит огонь?

Хоть бы он ушёл, подумала Нора, прижимавшаяся к стене, и едва не закричала, когда что-то коснулось её головы. Осторожно повернувшись, Нора обнаружила, что на стене висят коряги, прибитые крупными гвоздями. Вместе с небольшой картинкой, которую Нора смахнула плечом и с трудом успела поймать, едва не лишившись чувств. Три маленькие коровы смотрели на неё с укором, и она осторожно повесила картинку обратно к корягам. Он же совсем псих, подумала Нора, с ужасом смотря на какой-то алтарь из таких же коряг на подоконнике. Но потом вспомнила, что поэтому и пришла к нему.

— Развлекаетесь? — с нажимом спросил Расмус.

И Сфинкс понял, что тот видел Нору. Это было очень плохо.

Очень, очень плохо. Для них обоих.

Он выдавил улыбку и погоди минутку.

Нора смотрела на него огромными глазами, пока он рылся в коробке под столом.

Разумеется, выпить у него было. В ассортименте и столько, что хватит ещё на одну вечеринку вперёд. Половину запасов Сфинкс как раз сегодня передал Яану с дружками. На деньги сверх уплаченного за купленное он несколько раз сходит в сауну. Только Сфинкс уже сомневался, что она ему поможет. Он вляпался во что-то ужасное, такое, что уже нельзя будет исправить.

Может быть, это просто его судьба. Может быть, только ради этого он был спасён. Чтобы теперь спасти Нору Йордан.

Жену Луукаса Йордана.

Луукаса, спасшего его тем зимним вечером.

Луукаса, ставшего сосудом для Осириса.

Бога возрождения.

Его Бога.

Расмус должен забыть и про Нору, и про то, что у Сфинкса горел свет, и про то, что он хотел или собирался сделать. Поэтому Сфинкс выбрал самую большую бутылку водки, достал аптечку, где хранились выписываемые ему таблетки по постоянно продлеваемым рецептам. Некоторые из них были со снотворным эффектом. Часть из них Сфинкс принимал, когда не мог заснуть, часть у него забирали ребята, и он не желал знать, с какими целями. Они говорили, что для себя, и он не уточнял, что конкретно они имели в виду. Сфинкс открутил крышку и кинул в бутылку несколько таблеток. Магнуссен снова стал стучать, и Сфинкс, закрутив крышку, стал болтать канопу со злом, чтобы таблетки быстрее растворились.

— Вау, — сказал Расмус, когда Сфинкс онемевшими от ужаса руками вручил ему водку. — Так и знал, что ты умеешь развлекаться. За мной должок, — брякнул он и пошёл к своему дому, на ходу открывая бутылку

Никаких больше долгов, подумал Сфинкс.