Нора и сама не знала, зачем последовала за ней.

Может, она просто не в силах была выносить затравленный взгляд Олафа, который завтра — после отъезда Марты — снова встретит на лестничной площадке, в магазине, на улице, везде, как всегда. В этот раз Марта заявила, что окончательно его бросает, и Нора порадовалась бы, только они обе знали, что это подлое враньё. Гораздо честнее было бы действительно бросить Олафа раз и навсегда, а не играть в пинг-понг его чувствами, которые он почему-то до сих пор не растерял.

Может, она хотела наконец поговорить с ней, узнать, каково это — когда тебя любят так беззаветно, так безответно. Этого Нора уже не помнила. Каково это — раз за разом мучить человека, оказавшегося у тебя в заложниках, она помнила отлично.

Может, она хотела высказать ей всё то, что чувствовала после их ссор и после их примирений. Марта и не знала, что от её издевательских метаний страдал не только Олаф. Нора была невольным свидетелем, задетым рикошетом от полуживого, измученного выходками жены Петерсена.

Может, она хотела сказать ей: не надо. Остановись. Я пятнадцать лет жалею о том, что сделала с Луукасом, и Олаф не заслуживает такой судьбы. Да и ты, Марта, не заслуживаешь, поверь мне. Пора это прекратить. Однажды всё закончится плохо.

Кому, как не Норе, это знать.

Она не понимала, почему Марта пошла на другой пляж, но решила, что это к лучшему. Там всегда гораздо меньше людей. Жёлтый чемодан волочился за Мартой, как и Нора, только о последней Марта не знала. Она ни разу не обернулась, погружённая в свои думы. На пляже Нора наблюдала за ней до последнего, смотрела на её лицо, обрамлённое ненавистными ей прекрасными платиновыми волосами, и терялась в догадках, о чём можно так долго размышлять, не отрывая взгляда от залива. И только когда Марта взялась за чемодан и повернулась, чтобы идти обратно в лес, она увидела Нору, стоявшую за одной из сосен.

— Привет? — полувопросительно сказала она, явно удивлённая, и Нора ответила:

— Здравствуй, Марта.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто гуляла и увидела тебя, захотела поговорить, — сорвалось с губ Норы прежде, чем она успела обдумать ответ.

— И давно ты тут стоишь? — Нора почувствовала враждебность в голосе Марты и подумала: ну конечно, ты считала, что тут никого, но я рядом, Марта, я всегда рядом, хочешь ты того или нет. Как и ты, вне зависимости от моих желаний. Ты либо в соседней квартире, либо в моей голове, либо в глазах Олафа.

Это ужасно выматывает.

— Всего минуту. Не хотела отвлекать, — заставила себя улыбнуться Нора.

Марта буркнула что-то неразборчивое и пошла мимо. Не очень-то уважительно, когда тебе сообщают, что хотят поговорить.

— Что ты сказала, Марта?

— Я уезжаю, мне уже пора.

— Да, конечно.

Да-да. Конечно.

Она была уверена, что, выслушав её историю, Марта изменится. Она хороший человек, иначе Олаф бы не был с ней до сих пор, просто ей надо немного помочь. Всего лишь рассказать, как бывает. Марта всё поймёт. В глубине души она точно поймёт, оценит Норину откровенность и ещё будет благодарна ей. Всего лишь разговор, и Марта с Олафом начнут новую жизнь. Нора собиралась рассказать про Луукаса, про то, до чего она его довела, — до чего Марта может довести Олафа. Про вину, единственное чувство, длящееся бесконечно, — они должны избежать его. Нора собиралась открыть Марте душу и тем самым задеть в ней правильные струны. В ней — в Марте. И в своей душе тоже. Но оказалось, что никаких струн в Марте нет. Вместо того, чтобы сказать про Луукаса, Нора почему-то спросила:

— Почему вы всё время ссоритесь?

— Что? — удивилась Марта. Даже соизволила повернуться к ней.

— Сколько можно его мучить? — не отступала Нора. Она снова была в том автобусе, только ещё не знала этого.

Марта рассмеялась, вспарывая в Норе ненависть.

— Почему вы вообще поженились?

Нора Йордан никогда не умела остановиться.

— Наверное, потому что любим друг друга, Нора, — снисходительно ответила Марта.

А вот тебя не любит никто, дорогуша, подумала она.

— С вашими жуткими ссорами и скандалами? Когда люди любят друг друга, такого не происходит, — сказала Нора.

— Это происходит со всеми, — улыбнулась Марта.

И тогда Нора поняла, какая же она дура.