— Катерина! — кричит мне вслед Мардж.

— Скажи ей, что я вернусь, — шепчу я Дэйше.

Дэйша фыркает: — Сомневаюсь, что она меня поймет.

— Просто держи её при себе, не выпускай из виду.

— Ты меня в няньки записала?

— Когда-нибудь я буду должна тебе целую ферму кур.

— Вот это уже другой разговор.

Мои ноги вбиваются в землю, я бегу так быстро, как только могу. Деревья мелькают мимо, пока я прыгаю и перемахиваю через тени, ветки, кусты и камни.

Голос Коула шепчет в каждом уголке моего сознания.

Самый сильный…

Я бегу вдоль кромки леса, пока деревья не редеют у берега мрачной, бурной реки. Бросая короткие взгляды на поле боя, я ищу среди теней вспышку рыжих волос Коула.

…человек…

Облегчение затапливает меня, когда я наконец замечаю Коула во главе отряда. Я вклиниваюсь в битву, несясь прямо к нему. Набрав воздуха, я пригибаюсь, кручусь и проскальзываю под случайными замахами и оружием, прорываясь к нему.

…которого я знаю.

Коул проводит серию атак против мятежника; его рыжие волосы взлетают при каждом ударе. Он выбивает оружие из рук противника, и тот пускается наутек.

— Коул! — У меня почти не осталось дыхания, когда я оказываюсь в паре шагов от него. — Они загонят вас в ловушку! Вам нужно отступать!

Коул поворачивается ко мне, его лицо забрызгано кровью. С ужасом я понимаю, что не знаю, его это кровь или чья-то еще. Лицо напряжено, широкая грудь тяжело вздымается от усилий.

Когда он осознает, что я бегу прямо к нему в самом разгаре войны, которую он не в силах остановить, его облегчение при виде меня сменяется страхом. — Что ты здесь делаешь? Уходи отсюда, Кэт!

Мятежник залетает со спины Коула с занесенным топором. Сердце уходит в пятки — я понимаю, что отвлекла его, оставив уязвимым. С рывком я бросаюсь вперед, сокращая расстояние, между нами, и врезаюсь Коулу в поясницу, валя его на землю. Удар топора едва задевает мой бок — лезвие прорубает рубашку и проходит в дюйме от кожи.

Мы с Коулом падаем на землю, а мятежник уже снова замахивается для следующей атаки.

— Кэт! — кричит Коул. Прижав меня к груди, он перекатывается через меня, уводя нас обоих с траектории удара. Коул приподнимается на предплечьях, нависая надо мной; его нос касается моего, а глаза тонут в моем паническом взгляде. Он резко смотрит вправо, туда, где на земле лежит мой меч. Перехватывает его.

Но он не успевает.

Тело Коула дергается вперед, его лоб ударяется о мой — топор мятежника вгрызается в него. Весь воздух выходит из его легких в одном хриплом выдохе. Стиснув зубы, он собирает последние крохи сил и делает выпад моим мечом по ногам мятежника, подсекая их.

Мятежник кричит и падает на землю.

Но это неважно.

Всё это неважно.

Моя рука, дрожа коснулась бока Коула, чтобы проверить. Топор засел в его доспехах. Когда я убираю руку, чтобы обхватить его лицо, заставить его посмотреть на меня, я размазываю свежую кровь по его щеке. Моя ладонь вся в густом багрянце.

Тяжесть момента останавливает каждый удар моего сердца, каждый вздох в теле.

Он.

Не.

Должен.

Умереть.

— Коул. Коул! Посмотри на меня. Коул, посмотри на меня! — кричу я.

Он переводит свои теплые медовые глаза на меня, голова мерно качается в слабом кивке. Видимая дрожь сотрясает его руки. — Я в порядке, — хрипит он.

Перестав прижиматься к земле, я подхватываю его и прижимаю к себе, баюкая в объятиях. Дрожащими руками я осторожно нащупываю, где застрял топор. Гнусное лезвие глубоко вошло в доспех в районе ребер. Паника захлестывает меня, когда я осознаю, сколько вокруг крови. Я даже не могу понять, откуда она берется. Мои руки насквозь промокли от её тепла.

Слезы льются из глаз, голос сорвался до надтреснутого шепота: — Помнишь ту ночь, когда ты не хотел выпускать меня из комнаты? Как ты заставил меня пообещать, что я тебя не оставлю? Теперь ты пообещай мне, Коул. Пообещай, что не уйдешь.

Он всё еще с трудом втягивает воздух, веки подрагивают, пока он упирается ладонью в рукоять топора. Но улыбка кривит его губы, и он смеется.

Чёрт бы всё побрал, он смеется. — От меня не так-то просто избавиться, Кэт.

— Просто пообещай мне, проклятье!

Он смотрит на меня и кивает. — Обещаю.

Его лицо искажается от боли, когда он пытается вытащить топор.

— Перестань! — кричу я и хватаю его за запястье.

— Этот нагрудник от Короля… — хрипит он. — Он прочнее обычных доспехов.

Мои слова дрожат в истерике: — Да к чёрту Короля!

Но он вырывает топор из доспеха и отшвыривает его в сторону, оставляя на металле глубокую, рваную рану.

— Проклятый идиот! — Я срываю плащ и заталкиваю как можно больше ткани в его рану, чтобы остановить кровотечение. Сдавливая её изо всех сил, я молю всех богов и божеств спасти его. Заклинаю его жить. Мой взгляд цепляется за два кольца на моих пальцах. Темное татуированное кольцо связи, появившееся, когда я встретила Дэйшу, и металл кольца матери Коула.

— Я всё еще здесь. — Голос Дэйши касается моего разума, унимая мой ужас.

Коул наконец выравнивает дыхание и пытается сесть. Его рука вцепляется в моё плечо, заставляя слушать. — Всё хорошо, всё хорошо, это не моя кровь, Кэт. Не знаю чья, но не моя. Я в по-рядке!

Ужас отступает ровно настолько, чтобы я смогла оглядеться по сторонам на хаос битвы. Будто в замедленной съемке я узнаю всех вокруг. Мелайна. Гэвин. Нолан. Арчи. Дэриан.

Дэриан сражается сразу с тремя, за его спиной — Карлайл, отбивающийся от двоих. Я каменею, когда один из мятежников наносит удар Карлайлу. В одно мгновение Карлайл еще дерется, в следующее — валится на землю.

Мертв.

Теперь на Дэриана наседают пятеро — и моё сердце замирает от предчувствия беды. Арчи и Мелайна с ревом бросаются на защиту, размахивая мечами и крича.

Я отрываю взгляд, хватаю Коула за руку и требую, чтобы он меня услышал. — Ты должен приказать отряду отступить. Нас меньше, они загонят вас в ловушку у реки.

Коул колеблется.

— Доверься мне! — кричу я сквозь шум боя.

Коул уступает и орет на всё поле битвы: — Назад! Отступаем! Назад!

Все на миг замирают в замешательстве, но затем разворачиваются и бегут на север к реке. Я перевожу внимание на Дэйшу; тяга нашей связи направляет мой взор к её темному силуэту, скрытому у кромки леса.

Я так долго была во власти страха перед пламенем и ложью, но в этот миг он трансформировался во что-то большее — нечто более глубокое, чем любой уровень сознания, который я могла постичь.

Мне больше не страшно.

Единственное, чего я боюсь сейчас, в это самое мгновение — смерти людей, которых я люблю. И того, что я не сделаю всё, что в моих силах, чтобы её предотвратить.

Я опускаю голову, встречаясь глазами с Дэйшей, несмотря на разделяющее нас огромное расстояние.

— Дэйша, давай!

Громовой рев разрывается над полем боя, и ночь вспыхивает жизнью, когда струя огня вырывается из пасти Дэйши. Она яростно мотает головой из стороны в сторону, выпуская поток пламени, воспламеняющий всё, чего он касается, и прокладывая четкую линию драконьего огня между нами и мятежниками. Проходят считанные секунды, прежде чем жар костра сжимает воздух вокруг нас.

Я поднимаю руку, чтобы на время закрыть слепящий свет. Когда я решаюсь выглянуть, стена пламени уже отделяет нас от силуэтов мятежников. Темные фигуры исчезают за пеленой, пока огонь густеет и набирает силу. Моя челюсть отвисает; я смотрю, медленно опуская руку. На задворках сознания шепчут заклинания.

Огонь воплощенный. Пламя во плоти. Кровь власти.

Языки пламени следуют за моей рукой — чем ниже я её опускаю, тем больше они склоняются перед моей волей. Я протягиваю руку, приближаясь, пока до огня не остается волосок. Порочное рыже-красное пламя извивается и скользит, взывая к какой-то врожденной части меня.

Я поднимаю руку вверх.

Языки пламени вытягиваются и лижут ночное небо над нами, простираясь, точно когти. Ничего, кроме огня и власти. Это ужасающе и в то же время по-особому… красиво.

Свет во тьме.

Коул тянет меня за руку. — Нам нужно уходить! Все за реку!

Пламя вспыхивает и растекается, напоминая то, как вода расходится ручьями, образуя заводи; вены силы отходят от источника, пока не прорывает плотину.

Я отворачиваюсь от огня и вместе с Коулом бегу к реке. Дым наполняет легкие, вызывая приступ кашля, и я спотыкаюсь. Ноги замедляются. Мышцы кричат от боли, голова идет кругом, во рту пересохло. Коул помогает мне удержаться на ногах, пока я пробираюсь сквозь холодную речную воду, пенящуюся вокруг моих колен.

Зрение плывет, сознание мутится с пугающей быстротой.

— Дэйша? Где Мардж?

— Она в безопасности.

Я падаю в реку, но Коул подхватывает меня прежде, чем я успеваю полностью уйти под воду. Ледяной холод разливается по телу.

Что-то не так.

Коул выносит меня из воды на руках, преодолевая последние футы берега. Как только мы оказываемся на другой стороне, в глазах темнеет — новый приступ кашля перехватывает дыхание.

— Кэт? — Коул опускает меня на землю; он бледнеет, отнимая руку от моего бока. Она вся в крови.

В моей крови.

Весь адреналин, маскировавший боль, исчезает в мгновение ока, и вспышка агонии разрывается в моих ребрах.

Рев Дэйши звучит вокруг меня, прежде чем всё погружается в оглушительную тишину.

Последнее, что я вижу — отражение пламени в глазах Коула и усыпанное звездами небо над его головой.

Такие красивые, красивые звезды.

Глава 41. ТВОЯ СТОРОНА

Я медленно возвращаюсь в сознание, делая один рваный вдох за другим. Кашель вырывает меня из забытья; я сажусь, прикрывая рот рукой, которую тут же забрызгивает кровью.

Женщина протягивает мне стакан воды. — На, пей.

Хрипя, я беру стакан и делаю глоток. Горло горит так, словно я проглотила огонь, и он опалил каждый нерв в гортани и во рту. Когда туман сна рассеивается, я понимаю, что эта женщина — та самая мятежница, которую я освободила. Только теперь её кожа очищена от крови и грязи. Длинные черные волосы падают на подсохшую рану на лбу, которую я зашивала.

Вернув ей стакан, я оглядываю комнату. Я в кровати, вокруг — ряды других пустых коек.

Но это не крыло лекарей.

На самом деле я вообще не узнаю это место. И не вижу здесь никого, кроме этой женщины.

Сердце пускается вскачь, пока я пытаюсь сообразить, где нахожусь. И почему я этого не помню. Я шарю по бокам в поисках кинжала, меча — чего угодно.

Слова лавиной срываются с моих губ. — Где я? Почему я не помню? Кто ты? Где мои друзья? Где мой дракон?

— Всё хорошо. Ты в безопасности, — шепчет мятежница. Она протягивает руку, пытаясь меня успокоить. — О твоем драконе заботятся. Я могу отвести тебя к ней, если хочешь.

— Дэйша? — проверяю я.

Тяжелый вздох облегчения раздается в моем сознании. — Ты в порядке! Как ты себя чувствуешь? Ты чуть не сдохла…

— Я… кажется, в норме? Ты где?

— Снаружи, в безопасности, не беспокойся обо мне. Сосредоточься на себе.

Я подаюсь вперед с болезненным стоном. — Я иду к тебе.

— Двуногие говорят, что ты тяжело ранена. Сиди на месте. Я тебя не брошу. Я просто рада, что ты жива.

Я перевожу взгляд на мятежницу. — А что с Коулом? Капитан, рыжеволосый.

— Он разговаривает с нашим лидером, Сетаном, который только что прибыл с севера.

Я выдыхаю с облегчением. — Арчи и Мардж? Мужчина, который был со мной, когда я тебя освободила, и Испорченная?

— С ними обоими всё хорошо. Он отделался легкими порезами и ушибами. Но в остальном в порядке.

Улыбка согревает моё лицо, и я снова прикрываю рот, когда новый приступ кашля подкатывает к горлу. Ладонь снова в пятнах крови.

— Ты наглоталась дыма. Таким огнем вредно дышать. К тому же тебя ранили в бою… то, что ты выжила — не иначе как чудо. Тебе нужно отдыхать, — говорит женщина и пытается осторожно уложить меня обратно.

Я сопротивляюсь её прикосновению, твердо решив не ложиться. Глухая боль пульсирует в боку при каждом движении; взглянув вниз, я вижу, что мой торс туго обмотан бинтами.

Я снова смотрю на женщину. — Послушай…

— Тони.

— Тони, — повторяю я и протягиваю руку. — Катерина.

Но вместо того, чтобы пожать мне руку, она нехотя помогает мне подняться на ноги и поддерживает. Она обхватывает мои локти ладонями, позволяя мне опереться на неё.

— Спасибо, — шепчу я, хватаясь за её руки и морщась от того, как мышцы протестуют против тесноты собственной кожи.

Она отвечает кивком.

Мои руки дрожат, я сильнее сжимаю её бицепсы; тело слабое и грозит рухнуть в любой момент. — Почему вы меня еще не убили? Я заложница? Я думала, мятежники не берут пленных.

— А разве артерианцы не должны выдавать захваченных мятежников своему Королю? — парирует Тони.

Я медленно киваю, глядя на неё. — Справедливо… подмечено.

— Ты проявила милосердие и попыталась освободить меня, даже рискуя собственной жизнью. Это сочли бы государственной изменой.

Эта мысль заставляет меня усмехнуться. Будто я не провела последние несколько месяцев, переправляя контрабандой драконьего детеныша через всё королевство. — И поэтому вы меня еще не убили? Из чувства долга?

Она посмеивается, ведя меня к двери и поддерживая под руку, чтобы я не упала. — Я бы не стала пытаться убить наездника дракона. К тому же… теперь ты на нашей стороне.

Я щурюсь от слепящего света, когда мы выходим на улицу. — На вашей стороне?

Прикрыв глаза рукой от яркого солнца, пока они не привыкают, я наконец опускаю ладонь. Где-то поблизости журчит вода. Вокруг раскинулись ряды зданий, а над головой в живописном синем небе рассыпались пушистые белые облака. В местном воздухе есть что-то особенное — он холодный и свежий. Зазубренные зеленые сосны окаймляют горизонт, но хребта Драконья Спина нигде не видно.