Я поворачиваю голову к нему и шепчу: — Мне пора. Появятся вопросы, если заметят, что твоя сестра спит в твоей комнате.

Он ворчит, не открывая глаз. — Я так близок к тому, чтобы послать всё к черту.

Всё еще зажатая в его объятиях, я поворачиваюсь к нему лицом, убирая прядь волос с его лба. — Скоро. Мы уйдем в Земли драконов, и там нам больше не придется притворяться.

От моего прикосновения его глаза распахиваются, зрачки расширяются в тусклом свете. Печаль искажает его черты, делая лицо угрюмым. — Это всё, чего я когда-либо хотел. Ты. Здесь. Со мной. Каждое мгновение вдали от тебя — пытка. Пообещай, что останешься со мной. Пообещай, что не уйдешь без меня.

Часть моего сердца рассыпается в прах. Возможно, я не осознавала до конца, как сильно на него повлиял тот день в лесу много месяцев назад. Как он страдал всё то время, пока считал меня мертвой. То, как он смотрел на меня — пристально, будто я могла исчезнуть в следующее мгновение. Чистая ярость, взорвавшаяся в нем в ту ночь, когда меня взяли в заложницы и моя жизнь была в опасности. Я могу только догадываться, каким темным, травмирующим и одиноким было для него это время. Бездна печали и смятения бушует в его полных боли глазах, пока он ждет моего ответа.

Я прислоняюсь своим лбом к его лбу. — Обещаю.

Он накручивает прядь моих волос на палец, а затем заправляет её мне за ухо. Этим же движением он проводит пальцами по моей челюсти, останавливаясь под подбородком, и приподнимает моё лицо к себе. Это так по-особенному, по-родному, что я таю. Его губы касаются моих — нежно. Словно стоит нажать чуть сильнее, и я рассыплюсь под его прикосновением. Я расплываюсь в улыбке и целую его. — Я люблю тебя, — шепчу я.

Эти три слова разжигают в нем огонь. Улыбка пробивается сквозь его муку, в уголках глаз собираются морщинки. — Боги, я безрассудно в тебя влюблен. Одержим и поглощен тобой. Иногда мне кажется, что я соображать нормально не могу. — Он целует меня в кончик носа. — Тебя никогда не будет слишком много для моей любви. Пока солнце не взойдет на юге и не сядет на севере, я всегда буду твоим.

Наши пальцы переплетаются, и он подносит наши руки к своим губам. Замирает, впившись взглядом в мою ладонь. Его большой палец ласкает мой средний палец. — Что… это? Раньше этого не было.

Даже в полумраке темный круг вокруг моего пальца виден отчетливо. От того, что Коул помнит наизусть каждый дюйм моей кожи, я улыбаюсь как дурочка. — Это появилось с тех пор, как я нашла Дэйшу, — отвечаю я.

— Странно… — Он снова переводит взгляд на меня.

Борясь с желанием остаться, которое только усиливается от того, как он смотрит на меня с неприкрытой печалью, я выбираюсь из его постели.

Покинув комнату Коула, я проскальзываю в крыло лекарей. Те немногие знания о травах и медицине, что у меня есть, напоминают о силе болотной мяты. Зеленое листовое растение с россыпью бледно-пурпурных цветов. Поколениями его использовали как противозачаточное средство, а в больших дозах оно может быть смертельным.

Я выбираю несколько лепестков из запасов в лазарете и отправляю их в рот прежде, чем мне удается вернуться в свою комнату, не попавшись никому на глаза. Переодеваюсь в ночную рубашку и забираюсь под холодные простыни.

Лежа в постели и глядя в потолок, я не могу перестать думать о Коуле. О том, как легкость его пальцев на моей коже способна унять любую бурю. О том, как он никогда не боится говорить мне о своих чувствах. О том, как в нем идеально сочетаются нежность и непреклонность. Я всегда была зависима от его присутствия. Каждый раз, когда я рядом с ним, я чувствую к нему какое-то космическое притяжение. Мне так легко потерять контроль рядом с ним — будто весь здравый смысл вылетает в трубу. Он делает меня безрассудной. Не в том смысле, что я становлюсь неосторожной с миром вокруг него. А безрассудной, когда дело касается моего сердца. Мне хочется склониться перед ним и преподнести всю себя на серебряном блюде. И мне чертовски везет, что он чувствует то же самое.

Боги, я люблю его.

Глава 25. РАНЕНЫЕ КУСАЮТСЯ

Дэйша крадется ко мне, тени клубятся вокруг неё. В тусклом свете звезд это зрелище внушает трепет. Любой другой на моем месте уже пустился бы наутек. Она останавливается в нескольких футах, склоняет голову набок и принюхивается. — Ты… пахнешь…

Я фыркаю. — Ну, если это не самое приятное приветствие из всех, что я слышала…

— Иначе, — заканчивает она.

Возможно, потому что… я краснею, думая, как ей это объяснить. Весь сегодняшний день мы с Коулом обменивались случайными взглядами через разделяющее нас расстояние. Игривая улыбка там. Долгий взгляд здесь. Случайное касание плечом и мимолетное движение пальцев по моей пояснице, когда он проходил мимо. Это было томительно. И невыносимо.

Если раньше мне с трудом удавалось притворяться его сестрой… боги, как же трудно мне сейчас. Каждая попытка не смотреть на него и не вспоминать прошлую ночь давалась с боем.

Глаза Дэйши понимающе сужаются. — Рыжий.

Она сокращает расстояние, между нами, и я притягиваю её голову к себе, прислоняясь лбом к её лбу. Глаза закрываются, дыхание становится глубже. Я почесываю её любимое место под подбородком, и в её горле рождается громовое урчание. Оно стало намного глубже и грубее… кожа содрогается от этой вибрации. Я отстраняюсь, и её белые остекленевшие глаза встречаются с моими. Шумный выдох обдает моё лицо, откидывая волосы назад.

— Рыжий пойдет с нами в Земли драконов?

— Да, он пойдет. Коул думает, что отсюда до границы пути примерно три-четыре дня. Как только получим карту, будем лучше представлять наш маршрут.

Она отшатывается, медленно моргая, и чихает. Драконья слизь летит мне в лицо, и я вытираю её рукой. Она пригибает голову. — Прости.

Я стряхиваю гадость на землю. Если я свалюсь в озеро сегодня ночью, это избавит меня от необходимости мыться. Впрочем, во время наших последних «летных упражнений» я в воду больше не падала. Пока что.

***

Мои дни в основном состоят из тренировок. Ну, точнее — из уборки и побегушек для Мардж. А по вечерам — практики на ринге. Несколько дней назад мы отрабатывали работу со щитом. Неудивительно, что мне было трудно удерживать щит одной рукой и махать мечом другой.

В другой день мы занимались стрельбой из лука. Стоило мне натянуть тетиву, как в руке, сжимающей лук, появилась знакомая дрожь. Я тут же вспомнила, когда пробовала это в прошлый раз: Коул обнимал меня сзади, его дыхание касалось моей шеи — тогда он починил и вернул мне лук матери. Выпустив стрелу, я не удержалась и оглянулась на него. Он уже смотрел на меня с улыбкой, будто вспоминал то же самое. И, как и во все предыдущие разы, я с позором промазала. Каждый. Проклятый. Раз.

С тех пор как Дэриан повредил ногу Нолану, он вел себя относительно смирно. Власть, которую Мардж имела над ним, явно была убедительной. С другой стороны, если бы Мардж пригрозила мне, я бы голышом колесом по центру лагеря прошла, потребуй она этого.

Сегодня мы впервые спаррингуем только на кулаках. Мне всё еще трудно убедить Арчи применять против меня больше силы. Я раз за разом напоминаю ему, что его поблажки не идут мне на пользу — я должна как-то учиться. И хотя с каждым днем получается чуть лучше, он всё равно меня жалеет.

— Я вызываю. — Голос Дэриана разносится над поляной, когда он приближается к центру, где мы с Арчи только что закончили. Дэриан просто обожает устраивать сцены и делать всё, чтобы взбесить Коула.

Коул сверлит его взглядом. — Нет.

Дэриан смеется. — Прямо-таки заботливый старший братец, а, Рыжий?

— Я серьезно, — рычит Коул. Желвак гуляет на его челюсти, и толпа затихает, почуяв несвойственную Коулу угрозу в голосе.

— Всё нормально, Коул. Я сама справлюсь, — пытаюсь я разрядить обстановку. — К тому же в прошлый раз на этом ринге победа осталась за мной, помнишь?

Изображая уверенность, я смотрю Дэриану прямо в глаза, сжав кулаки, и надеюсь, что этого достаточно, чтобы убедить окружающих в моем бесстрашии. А может, и саму себя.

— Обожаю самоуверенность этой девчонки, — подначивает Дэриан.

Я вскидываю подбородок, глядя на Коула, раздраженная тем, что он до сих пор не сдвинулся с места. Неохотно он отступает к краю зрителей. Вместо того чтобы сесть, как многие другие, он встает рядом с Арчи — оба начеку. Будто готовы в любой миг броситься мне на помощь.

Я выравниваю дыхание и закрепляю стойку, сжимая кулаки. Дэриан лениво обходит меня кругом, его ладони раскрыты и расслаблены. Но то, как он кружит вокруг — расчетливая походка хищника — заставляет меня чувствовать себя добычей. В его глазах горит затаенный голод, будто он не ел несколько недель, а я — легкий перекус.

Я лихорадочно соображаю, как выйти из этой ситуации. С волками нужно поднимать руки над головой, чтобы казаться больше и внушительнее. С медведями — сохранять спокойствие и медленно отступать, потому что бег пробудит в них инстинкт преследования. Я выбираю второй подход и смотрю на него в упор, прирастая ногами к земле, хотя каждый нерв вопит: «Беги!». Кожа покрывается мурашками каждый раз, когда он исчезает из поля моего зрения, заходя за спину, но я отказываюсь играть в его игру и не верчусь вслед за ним.

Он хочет, чтобы я испугалась. Хочет вывести меня из себя.

Стоит мне поддаться его давлению, и он нанесет удар. Я просто знаю это.

В толпе слышится шепот, солдаты обмениваются озадаченными взглядами, пока Дэриан раз за разом описывает вокруг меня круги. Он останавливается у меня за спиной, вне поля зрения. Задумчиво хмыкает.

Я не выдерживаю и гневно смотрю на него через плечо. — Избавь меня от театральщины и переходи к делу.

— У тебя прелестные ножки… — шепчет он едва слышно. — Но я могу придумать места и получше, где они могли бы оказаться.

Я закатываю глаза. — Давала ли я тебе хоть какой-то повод думать, что ты можешь позволять себе подобные намеки? Уверяю тебя, мне это не интересно.

Он посмеивается, подбираясь опасно близко. Я отворачиваюсь от него, ловя на себе нервные взгляды бойцов отряда. Часть меня рада, что я не вижу сейчас Коула — он бы точно вбил Дэриана в землю, поймай он хоть один мой испуганный взгляд.

Шепот Дэриана касается волос на моем затылке: — Я просто пытаюсь помочь. Твоя стойка совсем не…

— Мне не нужна твоя помощь, ублюдок…

Секунду я стою спиной к Дэриану. В следующую — лечу на землю. Он сбил меня с ног молниеносной подсечкой. Мышцы бока ноют от резкого столкновения с землей; я вскакиваю на четвереньки, метая в него испепеляющие взгляды.

Поднимаюсь на ноги и замахиваюсь для удара в лицо.

Он ловит мой кулак своей ладонью — его пальцы обхватывают мои костяшки слишком легко, лишая меня маневра. — Промахнулась, котёнок.

Я хватаю его за горло другой свободной рукой, издавая приглушенный рык. Мои пальцы кажутся до смешного тонкими на его мощной шее, но я сжимаю их изо всех сил.

Кончик его языка касается нижней губы, прежде чем он порочно улыбается. — Сильнее.

— Что? — шиплю я, отшатываясь в недоумении.

— Я сказал: сильнее.

Вонзая ногти в его кожу и стиснув зубы, я сдавливаю его горло так сильно, как только могу.

Он смотрит на меня сверху вниз, на его лице застыла презрительная усмешка. — Серьезно? Это всё? Жалкое зрелище. Ты и минуты не продержишься.

Были ли у меня раньше проблемы с гневом? До этого момента я бы сказала, что нет. Но что-то в Дэриане пробуждает во мне сторону, о существовании которой я и не подозревала. Дикий, необузданный нрав, который мне трудно осознать. — Я тебя ненавижу, — цежу я.

Он фыркает, явно не задетый. — Вставай в очередь, дорогуша. Конец очереди — вон там, за моей спиной.

С дьявольской скоростью он перехватывает запястье моей руки, которой я вцепилась ему в шею, и заставляет меня подчиниться. Я сгибаюсь; боль вспыхивает в суставе, и ужас перехватывает дыхание — мне кажется, он сейчас его сломает. Но вместо этого он разворачивает меня спиной к себе. Он притягивает меня к своей груди, сковывая мои движения руками.

Я извиваюсь, пытаясь вырваться из его объятий. Когда это оказывается бесполезным, я резко откидываю голову назад и попадаю ему прямо в челюсть; новая вспышка боли отдается в моем черепе. Его хватка ослабевает, но он тут же зацепляет мою ногу своей и валит меня на землю. Прежде чем я успеваю откатиться, он прижимает меня к земле, оказавшись сверху. Он заламывает мои руки над головой, и мое поврежденное запястье буквально кричит под его жесткой хваткой. Его бедра оседлали мои — это даже интимнее, чем в наш прошлый бой.

Я прикусываю язык, чтобы не покраснеть, и бросаю яростный взгляд на его варварски самодовольную физиономию. Пытаясь скинуть его, я выгибаюсь в бедрах, и он смеется.

— Должно быть, ты что-то компенсируешь, — цежу я, извиваясь и напрягаясь под ним.

— Это ты сейчас предлагаешь проверить теорию? Потому что, — он наклоняется, его гладкая, выбритая щека скользит по моей, когда он шепчет мне на ухо, — я с радостью тебе поспособствую.

— Отпусти меня, — требую я.

— Только если попросишь.

— Пошёл ты, — выплевываю я.

— М-м-м, обожаю твой грязный ротик, — говорит он с подмигиванием.

Я вкладываю всю свою силу и энергию в попытку перекатить его набок, но он упирается, удерживая вес. Я в ловушке, и каждая попытка спастись терпит неудачу. Все смотрят на нас; их внимание давит на меня, словно груда кирпичей. Краска стыда заливает щеки, и, судя по его торжествующей ухмылке, он это прекрасно видит.

Мерзавец.

— Мы закончили, — шиплю я.

Наконец он отпускает мои запястья и слезает. Стоит мне подняться на ноги, как я стремительно ухожу — я слишком унижена, чтобы пробовать спарринговаться снова, и избегаю зрительного контакта с каждым встречным.

— Эй! — окликает меня Арчи. — Кэт! Погоди. Ты куда? Ты в порядке?

— Ага. В норме. Пойду выпью воды, оставила флягу в комнате. — Я даже не могу посмотреть в его сторону; я в бешенстве и совершенно сбита с толку.