Он протягивает руку:

— Ты забыла, как я выгляжу? Или нашла что-то поинтереснее?

Он улыбается — спокойно и приветливо. Я смотрю на своего партнера, который молча закипает. Новоприбывший на несколько лет старше. Он явно выше в местной иерархии. Жаль. Драка была бы тем самым отвлечением внимания, которое мне нужно.

Хм. Может, если я откажусь…

— Кэт? — произносит незнакомец, все еще улыбаясь. — Ну же, идем.

Волоски на моем затылке встают дыбом. Он узнал меня. Узнал Катриону.

Я отвечаю на улыбку, тряхнув волосами:

— Не я опоздала. Если ты прячешься так, что тебя не найти, мне приходится искать другого партнера. — Я киваю и улыбаюсь юноше. — Спасибо за доброту, но боюсь, мне придется прервать наш танец.

Он сухо кивает и отступает. Я поворачиваюсь к новому знакомцу, улыбаюсь и протягиваю руку. Пока он ведет меня в танце, я вхожу в образ Катрионы и сохраняю спокойствие, несмотря на бешено колотящееся сердце.

— Смею ли я спросить, что ты задумал? — шепчу я, стараясь выглядеть максимально невозмутимой.

— Я? Это ты вплываешь сюда с таким наглым видом. Неужели твоя роскошная жизнь в Новом городе стала настолько невыносимой, что ты решила покончить с ней самым эффектным способом?

Покончить с ней?.. Катриона, черт возьми, что же ты натворила?

Я сохраняю на лице улыбку сфинкса.

— О чем ты, дорогуша?

Он закатывает глаза. Затем, проносясь мимо в танце, шепчет мне прямо в ухо:

— Что бы это ни было, я в деле.

Я изгибаю бровь.

Он выжидает следующего круга:

— Я не держу на тебя зла. Ты поступила так, как должна поступать молодая женщина, если она хочет избежать участи этих пигалиц. Конечно, я тоже был достаточно полезен, чтобы не давать тебе повода меня кинуть.

— Верно… — Пусть я и не знаю точно, о чем он говорит, послужной список Катрионы мне известен, так что я вполне могу заполнить пробелы.

— Полагаю, тебе не помешает моя помощь, — продолжает он. — Если не в самом твоем плане, то хотя бы в том, чтобы тебя не прихлопнули при его исполнении.

— Разумная предосторожность, ты прав: с моей стороны не слишком мудро появляться здесь, в месте, где я…

Я замолкаю, и он договаривает:

— Нажила столько врагов?

— Не по моей вине.

Он усмехается:

— Я бы согласился с этим лишь наполовину, Кэт. Если мужчины готовы обучать девчонку своему ремеслу в обмен на милости, которых она никогда не обещала — это не её вина. Но если женщина сама предлагает обучить их, потому что надеется снискать их расположение?.. — Он пожал плечами. — Я полагаю, большинство не упустило бы такой возможности.

— Упустило бы, и все же со мной всё иначе, ведь женщина не должна превосходить мужчину. А девчонка — и подавно. Это неподобающе.

Он смеется над моими словами, а я перевариваю сказанное. Катриона обучалась своему ремеслу здесь, у мужчин, которые думали, что получат что-то взамен.

Неудивительно, что Алиса пыталась помешать мне выйти на танцпол.

Мне следовало на секунду прислушаться к ней. Или, еще лучше, просчитать последствия. Этот ментальный скачок дается мне с трудом. Мне недостаточно просто помнить, что я выгляжу как Катриона. Я должна помнить, что я и есть Катриона… и её прошлое принадлежит мне.

А значит, нечего разгуливать по воровскому притону, прикидываясь обычной девушкой.

И всё же это подсказывает простой способ устроить переполох.

Да, если я хочу, чтобы меня затащили в заднюю комнату и избили до полусмерти. Катриону ведь чуть не задушил не случайный прохожий. Это был кто-то, кого она обвела вокруг пальца.

Я — молодая викторианская женщина в комнате, полной мужчин, которых я оскорбила, и которые чувствуют себя преданными и униженными. Мне грозит нечто похуже порки.

Я бросаю взгляд на балкон, пытаясь отыскать Грея, но его нигде не видно.

Ладно, просто веди себя спокойно. Подойди поближе к двери, прежде чем устраивать шум. Предупреди Алису и выведи её…

— Ты! — выкрикивает кто-то, и мой партнер ловко хватает меня за запястье и прячет за свою спину.

— Ну-ну, Феликс…

Феликс? Я выглядываю из-за спины своего защитника и вижу брата Алисы, который налетает на меня.

Налетает на меня… оставив Мэй без присмотра.

Отлично, внимание отвлечено. Алиса? Надеюсь, ты это видишь и действуешь быстро.

— Феликс, — говорю я. — Рада тебя видеть.

Он бросается ко мне, но я уворачиваюсь. Феликс спотыкается; мне кажется, он просто оступился, но тут я замечаю, как мой партнер убирает ногу, которой поставил ему подножку. Затем мой защитник хватает Феликса за плечо.

— Будет тебе, парень, — шепчет старший. — Только не сегодня.

— Это что, Катриона Митчелл? — подает голос кто-то еще.

Краем глаза я вижу, как Алиса бросается к сестре, которая озирается по сторонам, будто только сейчас поняв, что можно бежать.

Давай! Уходи же…

Внезапно все замирают, включая Феликса и моего защитника. Я смотрю в сторону Алисы. Она на миг каменеет, а затем поспешно пятится, пока толпа расступается.

Это тот тип сверху. Тот, что спускался, чтобы увести избранных девушек. Я замираю, как и все остальные. Затем, сообразив, осторожно захожу за спину ближайшей девушки, скрываясь из виду.

Мужчина не смотрит в мою сторону. У него есть цель.

И эта цель — Мэй.

Прежде чем я успеваю среагировать, он кладет руку ей на плечо и толкает сквозь толпу. Феликс спешит следом. Мужчина задерживается лишь на секунду, чтобы кивнуть Феликсу. И продолжает путь.

Феликс колеблется мгновение, прежде чем вспомнить обо мне. Пока он наступает, я пячусь, но другой молодой человек преграждает мне путь вопросом:

— И куда это ты собралась?

Я смотрю на Мэй и её провожатого. Затем делаю глубокий вдох и направляюсь прямо к ним, расталкивая локтями всех, кто мешает.

— Сэр? — произношу я. — Полагаю, вы про меня забыли.

Провожатый Мэй лишь наполовину оборачивается — ровно настолько, чтобы бросить мимолетный взгляд и пренебрежительно махнуть рукой. Но рука застывает в воздухе. Он видит меня — я выплываю вперед, покачивая бедрами, незаметно поправив корсаж, чтобы выставить свои достоинства напоказ, и кокетливо перебросив светлые волосы через плечо. Я поднимаю на него свои огромные голубые глаза.

— Вы ведь соскучились по мне, не так ли, сэр?

Он осматривает меня с ног до головы, как тёлку на ярмарке.

— Пожалуй, да. Откуда ты только взялась?

— Моя кузина, — я бросаю уничтожающий взгляд в толпу, — украла моё платье, и я не смогла вовремя найти замену. Я почти передумала идти, но решила рискнуть: вдруг какой-нибудь добрый джентльмен сумеет разглядеть меня за этим неподобающим нарядом.

— Что ж. Я и впрямь полагаю, что ты — именно то, что они ищут. Есть ли у тебя покровитель среди этих юных джентльменов?

Я оглядываюсь на своего защитника; он выглядит встревоженным. Я качаю головой, одними губами произнося «всё в порядке», а затем киваю в его сторону.

— Этот молодой человек был очень добр ко мне сегодня. Он заслужил долю покровителя от моего заработка.

— Я позабочусь об этом. Что ж, идем.

Глава 6

Гениальное озарение? Или безрассудная идиотия? Пока я поднимаюсь по лестнице, не берусь гадать, в какой части спектра окажется этот ход. Суд присяжных засел наверху, готовый вынести вердикт.

Это было импульсивно. Признаю. Но это также казалось единственным способом помочь Мэй, как только её увели с танцпола. А помогая Мэй, я на самом деле помогаю Алисе. Да, я уверена, что Мэй не заслуживает своей участи, и я бы точно помогла ей, будь это достаточно просто, но предлагать себя для викторианского тройничка — не мой личный выбор в категории «достаточно просто».

Я могу быть импульсивной. Могу быть безрассудной. Могу быть даже чуточку слишком самоуверенной себе на беду. Но я также женщина и коп, и я не поднимаюсь по этой лестнице с уверенностью, что смогу просто сказать «нет», а если это «нет» не примут — пробиться наружу силой. Я допрашивала выживших, которые были куда умнее и физически сильнее меня.

Я в опасности. Думаю, что справлюсь, но полностью осознаю, что, возможно, откусила больше, чем смогу прожевать. Мне просто нужно отбросить эти мысли и убедить себя в обратном.

Как я и сказала Алисе: всё под контролем. Или, по крайней мере, я могу притвориться.

Достигнув верха лестницы, я не ищу Грея взглядом. Он никак не мог пропустить переполох внизу, и хотя он наверняка будет качать головой, наблюдать он тоже будет.

Моей решимости не смотреть на него хватает на три шага. Затем я начинаю беспокоиться: вдруг он решит, что я в смертельной опасности, и бросится на выручку? Я никогда не скажу, что мне не нужна помощь, если я в ней нуждаюсь. Я феминистка, а не идиотка. Я более чем рада принять помощь с любой стороны и доверяю его поддержке больше, чем чьей-либо ещё. Просто я не хочу, чтобы он решил, будто мне грозит немедленная расправа, и примчался раньше, чем у меня появится шанс сбежать вместе с Мэй.

Так что я смотрю. Делаю вид, что подвернула ногу, останавливаюсь, чтобы встряхнуть сапог, и мельком оглядываю место, где видела Грея в последний раз.

Его там нет.

С этой точки мне отлично видно наше убежище, и там никого.

Значит, он переместился. Ему понадобился лучший обзор, и он сменил позицию.

Вот только я не вижу его следов нигде на балконе. Потому что он прячется.

Но если бы он видел, что я его ищу, он бы выглянул, чтобы успокоить меня.

Я собираюсь поискать снова, но мой провожатый берет меня за локоть и направляет к ложе. Когда мы подходим, мужчина лет сорока выходит нам навстречу. Он такой же высокий, как Грей, с седеющими волосами и прищуром, намекающим, что ему стоило бы носить очки. В драке я могла бы использовать это в свою пользу, но когда его взгляд останавливается на мне, выражение лица подсказывает, что со зрением у него всё не так уж плохо.

— Да, — говорит наш провожатый. — Вы выбрали только одну девушку, но я подумал, что кому-то может приглянуться и эта. Она только что прибыла.

Другой мужчина выступает вперед, открыв рот.

— Нет, я заберу обеих, — заявляет старший.

Хорошо. Я не учла вероятность того, что нас с Мэй могут разлучить. Краем глаза смотрю на девушку. Грей прав — физически она напоминает Алису, но теперь я понимаю, почему сама этого не заметила: в остальном она ни капли не напоминает маленькую горничную. Она стоит с глазами как у лани — классический олень в свете фар.

Я могла бы ворчать по этому поводу. Могла бы даже презирать её за это. Но я также осознаю, что на Роберт-стрит я окружена женщинами, которые не вписываются в стереотипный образ викторианской леди. Ни Айла, ни миссис Уоллес, ни даже Алиса. Мэй — куда более типичный представитель породы, хотя я всё равно виню её за то, что она не помогла младшей сестре. Это непростительно в любую эпоху.

Я отворачиваюсь от Мэй. Будучи копом, я не выбирала, кто достоин моей защиты, а кто нет. Конечно, я больше не на госслужбе, но я пошла в полицию не ради зарплаты. Мэй не заслуживает своей участи, а Алиса заслуживает моей помощи. Этого достаточно.

Я осознаю, что никак не отреагировала на знакомство со своим «джентльменом на вечер». А потом понимаю, что никто этого и не ждет. Он забирает меня у провожатого и вместе с Мэй ведет по коридору.

Никакой светской беседы. Даже неловкого: «Ну как вы, барышни, сегодня вечером?» Мы не стоим этих усилий — мы куплены и оплачены, как те тёлки на ярмарке.

В данном случае отсутствие внимания мне на руку. Это позволяет оценить обстановку и нашего похитителя. Хотя мужчина высок, он не кажется особенно крепким.

Самое большое различие между телосложением викторианских мужчин и мужчин моей эпохи — это диапазон, который здесь гораздо уже. Тут не так много «качков», и когда я увидела плакат с цирковым силачом, я едва не рассмеялась — я знала десяток парней в отделе с куда более внушительными мускулами. Большинство мужчин здесь тяготеют к среднему: либо поджарые от занятий спортом, либо обмякшие от их отсутствия. Грей относится к первым, а этот тип — ко вторым. Как джентльмен, он имел возможность заниматься борьбой или боксом ради забавы, но он не похож на того, кто практиковал это после школьных лет. Это полезно. Он значительно крупнее меня, но, скорее всего, это будет его единственным преимуществом.

Я внимательно слежу за маршрутом: он ведет нас на третий уровень, используя другую лестницу, не ту, по которой спускались мы с Греем. Значит, здесь как минимум два лестничных пролета. Хорошо. Я также знаю, где найти открытую дверь и окно на следующем этаже, хотя что-то мне подсказывает, что вывести Мэй через него будет непросто. Неважно. На втором уровне тоже были пустые комнаты, и я смогу найти одну с окном.

Мужчина ведет нас через весь третий уровень… к той самой лестнице, которой пользовались мы с Греем. Хм, не то, что я ожидала, но ладно.

Однако вместо того, чтобы подниматься выше, он идет вниз. Обратно на тот уровень, который мы только что покинули. Когда я медлю, он подталкивает меня в спину. Без слов. Просто толчок.

Я продолжаю спускаться. Может, мы идем в комнату, в которую нельзя попасть из той ложи, где сидели мужчины? Но это не имеет смысла. Весь этот этаж — один большой квадрат вокруг открытого центра, выходящего на танцпол.

Мы с Греем спускались по этой лестнице. Я знаю, куда она ведет и… И мы не останавливаемся на втором уровне. Мы возвращаемся на танцпол?

Мой мозг пытается выстроить логику. Зачем тащить нас наверх, а потом вести обратно вниз? У меня только один ответ: этот парень на самом деле нас не хочет и взял только для того, чтобы показать друзьям, какой он удалец. Поймал и отпустил.

Тогда зачем вести нас этим путем? Нас узнают, если он проведет нас рядом с танцполом. Проще было бы отвести в комнату на двадцать минут и заплатить полкроны за молчание.

Мы достигаем низа. Я уже проходила здесь раньше, когда спускалась поговорить с Алисой. В отличие от главной лестницы, эта выходит не в зал, а в коридор. Когда я поворачиваю туда, куда шла раньше, мужчина толкает меня в противоположную сторону. Я замедляю шаг, впитывая обстановку.