— Нет.

— Хорошо, потому что я бы всё равно не ушел. Просто пытался быть вежливым.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.

Матрас проседает, и кровать слегка скрипит под весом второго человека. Аромат Тимоса щекочет ноздри.

Я наблюдаю за тем, как он ложится рядом со мной, на бок, подперев голову ладонью. Он повернут ко мне, на пухлых губах играет лукавая усмешка, а в глазах блестит нездоровое желание меня поддразнить.

Он вскидывает брови. — Что такое? Моя близость тебя отвлекает?

— Ничуть. — Я возвращаюсь к страницам.

— А кажется, наоборот.

Я жму плечами. — Я просто думала о том, насколько непрофессионально ты себя ведешь.

Он с трудом скрывает смешок, услышав мою шпильку. Это ведь он постоянно твердил в самом начале: «Это непрофессионально. Это малопрофессионально. Бла-бла-бла».

— Можно задать тебе вопрос?

— Можно даже два, — подбадриваю я.

— Отлично, потому что на самом деле я бы хотел спросить у тебя вещей десять. — Признавшись в этом, он приподнимается и садится на кровати, прислонившись широкой спиной к изголовью. Устраивает за собой подушку и скрещивает руки на груди.

Ладно, теперь мне любопытно. — Выкладывай, я слушаю.

— Ты ведь читаешь кучу книг, да? — Он указывает на ту, что открыта у меня сейчас. — Если бы я спросил, какая у тебя самая любимая, ты смогла бы ответить?

Я округляю глаза. Худший вопрос, который можно задать читателю. — Одну? Всего одну?

Он кивает, глядя на мою явную панику с весельем в глазах.

— Боже, одной мало. Я могу назвать тебе… двадцать.

Тимос разражается хохотом. — Двадцать — это слишком много, брось. Так нечестно.

— Но выбрать одну невозможно!

— Должно же быть какое-то название, которое пришло тебе в голову инстинктивно, как только я задал вопрос.

Ну… в чём-то он прав. Потому что такая книга действительно есть. Она всплывает в мыслях прямо сейчас, обличая мою ложь. Она требует, чтобы я призналась и произнесла её имя.

— «Маленькие женщины», — шепчу я. — Думаю, это моя самая сокровенная книга. Первая, о которой я подумала, и одна из первых, что я прочитала.

— О, классика.

— Да, но я читаю абсолютно всё. Классику, триллеры, любовные романы, современную прозу, антиутопии, фэнтези… Всё, что цепляет меня с первых глав.

Тимос долго изучает меня, словно я — подопытный образец, с которым ему наконец-то выпал шанс поговорить. — Ты когда-нибудь бросала книгу недочитанной, потому что она тебе не нравилась?

— Конечно. Я очень избирательна в чтении. Если после определенного количества страниц я не чувствую вовлеченности, то бросаю. Жизнь слишком коротка, а книг в мире слишком много.

Он протягивает руку и подхватывает прядь моих волос. Накручивает её на указательный палец — долгие, бесконечные мгновения.

— А я никогда не читал «Маленьких женщин».

— Нет?

— Я вообще почти ничего в жизни не читал, — ворчит он. — Никогда не было времени… или желания.

Закрываю книгу и полностью поворачиваюсь к нему. — Даже самые известные, классические произведения?

Он на секунду задумывается. — Ну, я прочитал первые пять глав «Гарри Поттера». Это считается за классику?

У меня вырывается совсем не изящный смешок, который передается и ему, заставляя улыбнуться в ответ. Я всё еще посмеиваюсь, когда встаю и жестом велю ему подождать.

— Я это исправлю.

Мои книги разбросаны повсюду. В моей комнате, в гостиной, в моей личной библиотеке на вилле и в моей комнате в общежитии Йеля. Но самые любимые всегда так или иначе под рукой. И я принимаюсь рыться на полках в поисках книг, которые Тимос обязан прочитать.

— Дейзи? Ты что…

— Вот! Начнем с семи книг, — объявляю я, прижимая стопку к груди. — А когда закончишь их, перейдем к другим.

Я выпаливаю слова скороговоркой, протягивая тома Тимосу по одному. Он забирает их с растерянным видом, но слабая улыбка озаряет его лицо. По мере того как я их отдаю, он изучает названия и обложки.

— Боже, жду не дождусь, когда ты начнешь. Мне так не терпится узнать, что ты о них подумаешь! Какие понравятся больше, какие — меньше. Кстати, имей в виду: я готова лезть в драку, если ты скажешь об этих книгах что-то плохое, ясно?

Тимос хмурится. — «Приключения Питера Пэна»?

Я неловко плюхаюсь на кровать животом вниз. — Ты же не думаешь, что «Питер Пэн» — это просто мультик Диснея.

— «Сто лет одиночества», — продолжает он.

— Давай, давай дальше, — подбадриваю я его, в восторге от того, что он знакомится с книгами, которые я для него выбрала.

— «1984» Оруэлла. Про эту я уже слышал.

Выхватываю следующий том из стопки. — «Убийство в Восточном экспрессе». Я выбрала еще и детектив от одной из самых знаменитых писательниц всех времен. Это не самая моя любимая её вещь, но это классика, и её нужно прочитать хотя бы раз в жизни.

Тимос улыбается. — Круто. Я люблю детективы.

Улыбка гаснет, когда он видит, что идет после Кристи. Он вертит том в руках с выражением лица одновременно забавным и нелепым. Показывает его мне, будто я сама не знаю.

— «Сумерки»? Ты серьезно? Про тех вампиров, что блестят?

— Конечно. Это обязательная классика.

Мысль о том, как он будет читать «Сумерки», слишком меня веселила, чтобы не включить их в мой список. И если уж начистоту, мне они понравились.

Тимос запускает руку в волосы и вздыхает. — Ладно. Начну с детектива, составлю тебе компанию за чтением.

Улыбаюсь втихомолку, возвращаясь к своей книге, но краем глаза слежу за его движениями: за тем, как его крупные пальцы перелистывают первые страницы и замирают в самом начале истории.

Может, это глупо и преувеличенно, но когда кто-то рядом разделяет со мной момент чтения, это делает меня счастливой так, как мало что в этом мире.

Настолько счастливой, что мне трудно сосредоточиться на собственной книге.

— А ты уже знаешь, кто убийца?

— Да, я помню сюжет.

— Кто он? — спрашивает он в лоб.

Я разражаюсь смехом, а когда смотрю на него, он выглядит то ли смущенным, то ли обиженным.

— Что такое? Почему ты смеешься?

— Я не могу тебе сказать! — отчитываю я его. — Узнаешь, когда дочитаешь.

Тимос шумно вздыхает и продолжает, а я улыбаюсь как дурочка и перечитываю одну и ту же фразу десять раз, потому что концентрация упала ниже нуля.

Внезапно я чувствую, как подушечки пальцев касаются моего бока. Тимос держит книгу одной рукой, а свободная рука тянется к моему телу. Он гладит меня по спине поверх легкого платья, которое мне сейчас всем сердцем хочется зашвырнуть куда подальше.

Кажется, он даже не замечает этого — контакт спонтанный, естественный, как дыхание. Он сосредоточенно хмурится во время чтения, а его пальцы скользили к пояснице, задирая ткань и обнажая кожу.

Тимос издает сдавленный, мучительный стон.

— Проблемы? — подначиваю я.

Плохая идея.

Он вскидывает бровь. — У меня?

— Кажешься рассеянным. Не слишком сосредоточен на чтении, или я ошибаюсь?

Тимос выдает кривую ухмылку, от которой перехватывает дыхание. — Мне кажется, как раз наоборот, ведь с тех пор, как я начал тебя трогать, ты придвигаешься ко мне всё ближе и ближе.

Проклятье. Это правда? Я не заметила. Проверяю расстояние между нами, и он прав. Наши тела практически соприкасаются — я сама его сократила, жаждая почувствовать его руки.

Прочищаю горло и резким жестом поправляю книгу. — Вовсе нет. Я полностью погружена в сюжет. — Слегка машу томом, улыбаясь ему. — Очень интересно. Ничто не может меня отвлечь.

Тимос медленно кивает. Я воспринимаю это как знак того, что тема закрыта, но когда возвращаюсь к тексту, чувствую в воздухе электричество, предвещающее неприятности.

Неприятности из разряда приятных.

Мои глаза прикованы к бумаге, но я не пропускаю ни малейшего движения воздуха. Сразу понимаю, что Тимос закрыл книгу: слышу, как он кладет её на тумбочку. Затем его тело сдвигается, без особого намерения быть бесшумным.

Я не оборачиваюсь, хоть и умираю от желания. Даже когда он оказывается у меня за спиной, упираясь коленями по бокам от моих бедер и беря меня в ловушку. Ткань его брюк трется о простыни — знак того, что он сползает ниже.

Его мощное горячее тело возвышается надо мной, приближаясь, пока я не чувствую жар спиной. Рука убирает мои волосы, перекидывая их на левое плечо, и его губы приближаются к моему уху.

— Ничто не может тебя отвлечь? — шепчет он тихо.

— Именно. — Слово выходит как нелепый писк.

— Тогда читай дальше, Дейзи, — шипит он, и в его хриплом глубоком голосе слышится вызов. — Игнорируй меня.

Я не понимаю, что он задумал, пока это не случается. Пока его руки без колебаний не обхватывают мои бедра и не задирают платье до середины спины. Указательным пальцем он проводит по всей длине позвоночника, собирая на пути капли пота.

— Тебе жарко? — спрашивает он.

— Немного, но это не важно.

— А не скажешь. — Он сопровождает слова движениями пальцев по моей коже. Когда он добирается до ягодиц и полностью накрывает их ладонями, я вздрагиваю от наслаждения. — Ты всё еще сосредоточена, да?

— Да, — поспешно подтверждаю я. — Кроме того, я была бы признательна за тишину. Твои постоянные вопросы мне мешают.

Игривый смешок разносится по комнате. — Ты дьявольски хитра, Дейзи. Поэтому ты сводишь меня с ума.

Я с силой прикусываю губу, чтобы не сдаться, и снова принимаюсь за чтение книги, в которой, кажется, забыла уже каждую деталь.

— Буду паинькой, не пророню ни звука, — обещает он. — Посмотрим, справишься ли ты так же хорошо.

Вцепившись руками в мои бедра, он подталкивает мой таз вверх, заставляя нижнюю часть тела оторваться от матраса. Мое тело не сопротивляется, оно позволяет вести себя так, будто я больше себе не хозяйка, а всё решает Тимос.

Но тут в голове вспыхивает тревожный сигнал, заставляющий меня одеревенеть. — Нет, — шепчу я, чувствуя, как паника овладевает мной.

Тимос замирает. — Что случилось?

— Там, сзади… не надо.

— Что…

Резким движением я вырываюсь из его хватки и переворачиваюсь на спину. Наши взгляды встречаются, и я уверена, что в его глазах читается что-то очень похожее на тревогу, если не на испуг.

— Я не понимаю. Я сделал что-то не так? Если так, прости меня…

Я быстро качаю головой, и мысль о том, что он берет вину на себя, заставляет меня чувствовать себя еще хуже. Сглатываю впустую и в конце концов решаю объяснить.

Сзади, на бедрах, там, куда он тянулся… у меня целлюлит. Много. И я этого стесняюсь. Не хочу, чтобы он видел это так близко, чтобы трогал. Ему не понравится, это испортит момент.

Следует тишина, заряженная напряжением. По крайней мере, моим. Потому что Тимос хмурится и шумно выдыхает через нос. Он выглядит… злым?

Я всегда прекрасно знала о своих лишних килограммах, об изгибах, которые подчеркивает облегающая одежда, о широких бедрах и пышных ляжках. Я прекрасно знаю размер на этикетках своих вещей. И мне никогда не было до этого дела.

Но эти изъяны на моих бедрах… Я пыталась делать вид, что ничего не замечаю, убеждала себя, что с определенного расстояния их и вовсе не видно. Пробовала кремы, утягивающее белье и надевала мини-юбки только тогда, когда это было строго необходимо.

Думаю, в том, что он есть, нет ничего плохого, это нормально. И всё же мой мозг никак не может заставить себя принять его на собственном теле.

— Я не хочу вгонять тебя в краску, — говорит он спустя мгновение. — Поэтому сначала спрошу: могу я обхватить тебя за бедра и снова повернуть так, чтобы твоя прекрасная попка была передо мной?

— Я…

Тимос подается вперед, пока не касается кончиком своего носа моего. Его губы запечатлевают поцелуй на моей щеке — такой нежный и романтичный, что я забываю, почему вообще была в панике.

— Ты мне доверяешь? — спрашивает он.

Я киваю.

— Могу я снова тебя перевернуть?

Снова киваю.

Он немного отстраняется и, взяв меня за талию, возвращает в положение на живот. Задирает платьице, обнажая низ, и его пальцы тихонько барабанят по бедрам. Именно там, где, как я знаю, кожа не идеально гладкая.

Внезапно он наклоняется и начинает покрывать их поцелуями. Рот Тимоса оставляет влажный след, он осыпает мои ноги поцелуями. Говорит между прикосновениями губ, не отрываясь от меня.

— Твой целлюлит не уродлив, он не портит момент, это не то, на что мне было бы неприятно смотреть. Каждый сантиметр твоего тела чудесен. Ты настолько идеальна, что обнаружить в тебе несовершенства для меня — облегчение, — шепчет он, и его зубы слегка царапают мою кожу. — Даже говорить тебе, что ты идеальна, звучит банально, Дейзи.

— Тимос…

Он приподнимается и одной рукой удерживает меня за бедро. Другая скользит вперед, нежно касаясь изгиба моего выступающего живота. Проходит по резинке трусиков и уверенным движением ныряет внутрь, полностью накрывая меня ладонью.

— Ты дьявольски красива, не прячься от меня, — приказывает он теперь уже жестче, почти сердито. — Я хочу каждую твою частичку, даже те, что ты считаешь уродливыми. Каждый сантиметр твоего тела, к которому ты позволяешь мне прикоснуться, для меня — благословение.

Он ласкает двумя пальцами мою плоть. Моя реакция совсем не похожа на реакцию девушки, сосредоточенной на книге: я невольно прогибаюсь в спине еще сильнее, прижимаясь ягодицами к его паху. Раздвигаю ноги настолько, насколько могу, чтобы дать ему лучший доступ.

Тимос снова приближается к моему лицу и оставляет легкий укус на шее, предварительно засосав кожу. — Συνέχισε να διαβάζεις, αλλά και με τα πόδια σου ανοιχτά, Σείριο (Synéchise na diavázeis, allá kai me ta pódia sou anoichtá, Seírios) — «Продолжай читать, но продолжай и держать ноги открытыми, Сириус».

— Я читаю… — с трудом бормочу я в тот самый миг, когда его средний палец дразнит мой вход и решительным толчком погружается внутрь.

Я подавляю стон, но он не ускользает от него, судя по низкому смешку, от которого вибрирует его грудная клетка. Я чувствую этот рокот своей спиной, и он пробирает меня до костей.