Я достаю арбалет и заряжаю его стандартными болтами, а не стрелами, выкованными на крови Изольдой. Они слишком ценны, чтобы тратить их на тренировки. Прицеливаюсь в отдалённую цель и делаю выстрел за выстрелом. Я полюбил это оружие, хотя мой вампир предпочитает сражаться врукопашную. Это даёт тебе ясность, помогает сосредоточиться, быть менее вспыльчивым и более чётким. Теперь я понимаю, почему мой отец тренируется с оружием. До сих пор это всегда было для меня загадкой.

Мысли разбегаются в разные стороны, отвлекая моё внимание от тренировки. Изольда с Кровавой короной. Изменение поведения Уильяма после его последнего травмирующего опыта. Невысказанный конфликт Кассиэля между Серебряными Вратами и его небесным происхождением. И Айзек. Я избегал его, моя вина за то, что я храню от него секреты, была почти такой же сильной, как и моя гордость за достижения Изольды.

— Так и думал, что найду тебя здесь.

Я замираю, затем медленно опускаю арбалет. Айзек стоит на краю тренировочной площадки с настороженным выражением лица. Он выглядит ужасно, его обычный ухоженный вид помят, под глазами тёмные круги.

— Айзек, — отвечаю я, поворачиваясь обратно к мишени. — Ещё рано.

— Я не спал, — он подходит ближе, его шаги беззвучно ступают по росистой траве. — Поговорил с Изольдой. Она мне всё рассказала.

Я киваю, не решаясь заговорить. Эта стычка была неизбежна с тех пор, как мы вернулись.

— Ты знал, — продолжает он напряжённым голосом. — О наших родителях. О Крепости Теней. О Кровавой короне. Обо всём этом.

— Да, — нет смысла отрицать.

— И ты не подумал рассказать мне? Её брату? Её близнецу?

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Я не имел права говорить тебе об этом, Айзек. Это было её право.

— Чушь собачья, — его руки сжимаются в кулаки. — Ты был в центре всего этого с самого начала. Ты, Харрингтон и этот падший ангел. Вы втроём кружите вокруг моей сестры, как будто она центр вселенной.

— Потому что так и есть, — огрызаюсь я, мое терпение на исходе. — Она защитница Серебряных Врат. Хранительница истока. Её выбрала Кровавая корона.

— И что я должен с этим делать? Стоять в стороне, пока она рискует своей жизнью? В то время как вы втроём идёте за ней навстречу опасности? — его голос слегка срывается. — Она — всё, что у меня осталось, Сидж.

Упоминание моего прозвища поражает меня в грудь. Я осторожно опускаю арбалет.

— Я знаю, — мой голос смягчается. — И ты нужен ей, Айзек. Больше, чем когда-либо.

— Что ей нужно, так это защита. Безопасность.

— Что ей нужно, так это понимание, — возражаю я. — Сейчас на её плечах лежит груз многовековой ответственности. Ей нужна помощь брата.

Он замолкает, изучая меня.

— Ты любишь её.

Это не вопрос, но я всё равно отвечаю.

— Да. Люблю.

— А Харрингтон и Кассиэль?

— Они тоже любят.

Айзек невесело смеётся.

— Моя сестра никогда ничего не делает наполовину, не так ли?

— Нет, — соглашаюсь я с лёгкой улыбкой. — Не делает.

Он подходит к стойке с оружием, выбирая тренировочный меч.

— Устроим спарринг.

Я приподнимаю бровь.

— Айзек…

— Мне это нужно, Си-Джей, — в его глазах ярость. — Мне нужно кого-нибудь побить, и ты сейчас самая подходящая мишень.

Справедливо. Я выбираю подходящий меч, проверяя его вес.

— Правила?

— До первой крови.

Мы кружим друг за другом по влажной траве. Айзек наносит удар первым, молниеносная атака, которую я едва успеваю парировать. Он хорош, лучше, чем я ожидал, его форма почти идеальна. Но меня учил римский воин.

Я контратакую, отбрасывая его назад серией контролируемых ударов. Он быстро приходит в себя, адаптируя свой стиль. Мы попадаем в ритм, лязг тренировочных мечей эхом разносится по пустому полю. Он сражается с контролируемой яростью, которую я слишком хорошо узнаю.

— Ты думаешь, что сможешь защитить её лучше, чем я, — говорю я, когда мы расходимся, снова кружа по полю.

— Я её брат, — ворчит он, начиная новую атаку.

— А я её защитник, — отвечаю я, блокируя его удар и защищаясь. — Её защитник по собственному выбору.

— Тебя там не было, — рычит он, и его меч просвистывает мимо моего уха. — Когда мы были младше. Когда она плакала, я был единственным, кто заботился о том, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Я отступаю, слыша неприкрытую боль в его голосе.

— И ты хорошо справился, Айзек. Но она уже не та маленькая девочка. Она защитница Серебряных Врат. Обладательница Кровавой короны.

— Она всё ещё моя сестра! — он делает выпад, теряя бдительность из-за своих эмоций.

Я воспользовался моментом и быстрым поворотом обезоружил его. Его меч со звоном упал на землю, а я приставил клинок к его горлу.

— Сдавайся, — тихо говорю я.

Он пристально смотрит на меня, грудь его вздымается, но он кивает. Я опускаю меч.

— Она всегда будет твоей сестрой-близнецом, — говорю я, протягивая ему его упавшее оружие. — Но сейчас она нечто большее. И мы все ей нужны. Ты, я, Уильям, Кассиэль. Каждый по-своему.

Он берёт меч, затем внезапно вонзает его в землю, лезвие дрожит от силы его гнева.

— Ты должен был сказать мне, что происходит, — говорит он хриплым голосом. — Ты должен был пригласить и меня.

— Ты прав, — я роняю свой меч. — Я должен был это сделать. Прости, Айзек.

Простое извинение, кажется, застает его врасплох. Он моргает, и гнев частично исчезает с его лица.

— И что теперь? — спрашивает он.

— Теперь мы оба будем поддерживать её. По-разному, но с одной и той же целью.

— И что это за цель?

— Сохранить ей жизнь, — говорю я прямо. — Помочь ей нести бремя этой короны. Убедиться, что она не потеряет себя из-за ответственности.

Он долго изучает меня.

— А мы? Что это нам даёт?

— Ты мой лучший друг и шурин. Я хотел прийти к тебе, но из-за груза тайн… Я не мог рисковать, чувствуя вину, и разболтать их. Иззи хотела уберечь тебя от всего этого. Она не хотела тебя терять.

— Полагаю, я понимаю, — неохотно соглашается он. — Но больше никаких тайн.

Я киваю и замечаю движение на краю тренировочной площадки. Приближаются Уильям и Кассиэль, между ними Изольда.

— Всё в порядке? — спрашивает она, переводя взгляд с Айзека на меня.

— Да, — отвечаю я, встречаясь с ней взглядом.

— Просто разбираемся с некоторыми вещами, — говорит Айзек.

— С мечами? — спрашивает Уильям, приподняв бровь.

— Самая эффективная форма терапии, — с лёгкой улыбкой замечает Кассиэль.

Изольда подходит ближе, с беспокойством переводя взгляд с Айзека на меня.

— Ни у кого не идёт кровь, так что, полагаю, вы снова друзья?

— Твой брат любезно признал, что он не единственный, кто заботится о твоём благополучии, — говорю я, не в силах удержаться от небольшой колкости.

Айзек фыркает.

— А твой парень признал, что держать меня в неведении было ошибкой.

— Прогресс, — шепчет Уильям Кассиэлю, который глубокомысленно кивает.

Изольда слегка расслабляется, напряжение в её плечах спадает.

— Хорошо. Потому что вы все нужны мне прямо сейчас. Блэкридж назначил официальное собрание на вторую половину дня. Он собирается официально объявить о моей новой должности.

— Всей академии? — спрашивает Айзек, хмурясь.

— С какой целью? — спрашиваю я, имитируя хмурый взгляд Айзека.

Она пожимает плечами.

— Думаю, мы это выясним.

Я подхожу к ней и беру за руку.

— Мы будем рядом с тобой.

— Все мы, — добавляет Айзек, подходя и становясь с другой стороны от неё.

Уильям и Кассиэль замыкают круг вокруг неё, молчаливо выражая поддержку. На мгновение мы стоим вместе посреди того, что кажется утром, — странная, непохожая друг на друга семья, объединённая нашей связью с девушкой с серебряными глазами и терновым венцом.

— Ну, — говорит Изольда, и на её губах играет легкая улыбка, — это что-то новенькое.

— Что именно? — спрашивает Кассиэль.

— Вы все ладите. Не спорите. Не соревнуетесь.

— Не привыкай к этому, — с ухмылкой предупреждает Уильям. — Уверен, что к обеду мы снова вцепимся друг другу в глотки.

— Возможно, раньше, — сухо соглашается Айзек.

Я встречаюсь взглядом с Изольдой, несмотря на их подшучивание, и вижу в нем облегчение. Ей нужно это, нормальная обстановка, знакомая динамика, чтобы сориентироваться в хаосе своей новой роли.

— Позавтракаем? — предлагаю я. — Я умираю с голоду.

— Ты всегда умираешь с голоду, — говорит Изольда, но её улыбка становится шире.

Когда мы направляемся в столовую, я обнаруживаю, что иду рядом с Айзеком, немного отстав от остальных. Он бросает на меня задумчивый взгляд.

— Шурин? — спрашивает он.

— Я официально женюсь на твоей сестре в моём королевстве, где это принято.

Он медленно кивает.

— Позаботься о ней.

— Всегда, — обещаю я таким же тихим голосом. — Даже ценой своей жизни, если понадобится.

Он удовлетворённо кивает.

— Хорошо. Потому что, если ты причинишь ей боль, я убью тебя.

Я улыбаюсь.

— Меньшего я и не ожидал.

Глава 41

УИЛЬЯМ

ШЁПОТ ПРЕСЛЕДУЕТ меня по коридорам Серебряных Врат. Прошло три дня с нашего возвращения из Крепости Теней, а я всё ещё не могу избавиться от пристальных взглядов и приглушённых разговоров, которые замолкают при моём приближении. Я смотрю прямо перед собой с нейтральным выражением лица, отказываясь замечать внимание.

— Харрингтон!

Я оборачиваюсь на звук голоса профессора Уинфилда. Преподаватель древних языков приглашает меня в свой лекционный зал, который сейчас пустует в перерывах между занятиями.

— Ты пропустил вчерашнюю лекцию, — говорит он, поправляя очки. — Всё в порядке?

Так ли это? Я больше не уверен. Моя сущность в основном вернулась, но этот процесс оставил шрамы, которые глубже, чем плоть. Фрагментов воспоминаний всё ещё не хватает, эмоции кажутся разрозненными, моменты, когда я не совсем уверен, кто я такой.

— Прекрасно, профессор, — гладко вру я. — Просто заканчиваю другую работу.

Он изучает меня, явно не веря, но не желая настаивать на своём.

— Ну, не отставай. Даже учитывая твои уникальные обстоятельства, курсовую работу всё равно нужно закончить.

Уникальные обстоятельства. Какой деликатный способ это сформулировать. Я был убит нашим директором, существовал как призрак в течение ста лет, был временно воскрешён, снова стал призраком, полностью воскрес, и моя сущность была извлечена древней вампиршей, которая, как оказалось, была моей матерью, использовался для осквернения магического источника, а затем частично восстановлен с помощью комбинации Магии крови и мистической связи с новой защитницей Серебряных Врат. Уникальные — это как раз то, что нужно.

— Да, профессор, — отвечаю я. — Я закончу перевод к завтрашнему дню.

Он кивает, отпуская меня взмахом руки. Когда я выхожу из зала, коридор заполняется студентами, переходящими с одного занятия на другое. Море людей расступается передо мной, пропуская меня шире, чем это необходимо. Я замечаю впереди Изольду. Как и я, толпа расступается перед ней, но скорее с уважением, чем с неуверенным страхом, который они выказывают мне.

Она меня ещё не заметила. Я мог бы избежать этого, если бы пошёл на следующий урок другим путём. Но наблюдение за тем, как она идёт по коридору с высоко поднятой головой, несмотря на тяжесть короны, наполняет меня странной гордостью. Мы выжили. Мы победили.

Цена была высока, но мы всё ещё здесь.

Первокурсник врезается в меня, пугая нас обоих. Мальчик поднимает голову, его глаза расширяются от узнавания и страха.

— П-простите, — заикаясь, бормочет он, быстро отступая.

— Всё в порядке, — говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало ободряюще. — Ничего страшного не произошло.

Но он уже растворился в толпе, убегая, как будто я мог осушить его за такое пренебрежение. Я вздыхаю, продолжая идти по коридору. Вот кто я в Серебряных Вратах — монстр. Сангвинарх, который был сломлен и переделан.

— Не принимай это на свой счёт, — рядом со мной материализуется Кассиэль, его неискушённый характер позволяет ему с неестественной лёгкостью пробираться сквозь толпу. — Они боятся того, чего не понимают.

— И они не понимают меня, — заканчиваю я, взглянув на него. — Не могу их винить, правда. В последнее время я сам себя с трудом понимаю.

Он изучает меня своими тревожными серебристыми глазами.

— Осколки всё ещё оседают в памяти. Дай им время.

Конечно, он знает. Его восприятие проникает за пределы физического, в глубинную сущность. Он, наверное, наблюдает, как кусочки меня всё ещё складываются воедино, как пазл с недостающими частями.

— Время, — повторяю я. — Верно.

Мы выходим в центральный двор, где студенты собираются в перерывах между лекциями.

Изольда стоит у фонтана, увлечённая беседой с Блэкриджем. При нашем приближении она поднимает глаза, и выражение её лица смягчается.

— Вот и вы, — говорит она. — Я только что обсуждала собрание с профессором Блэкриджем.

Профессором? Это её способ отдалиться от него?

— Мистер Харрингтон, — подтверждает Блэкридж лёгким кивком. — Я надеюсь, ты хорошо поправляешься?

— Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, — отвечаю я нейтрально.

— Хм, — его взгляд оценивающий, клинический. — Кажется, порча отступает. Хорошо.

Прежде чем я успеваю ответить, он поворачивается к Изольде.

— Помни, мисс Морворен. В четыре часа в Большом зале. Пожалуйста, постарайся быть пунктуальной.

С этими словами он удаляется, и его тёмная мантия развевается у него за спиной.

— Как ты на самом деле? — спрашивает она, поворачиваясь ко мне.

Я пожимаю плечами.

— Нормально работаешь. Большую часть времени.

— Уильям, — настаивает она, и её голос смягчается. — Поговори со мной.

— Позже, — говорю я, остро ощущая, что на нас смотрят. — Не здесь.