— Я должен защищать её, целиком и полностью.

Я молниеносно сокращаю расстояние, моя рука сжимается у него на горле и прижимает его к каменной стене. От удара камень за его спиной трескается. Он задыхается, бесполезно цепляясь за мою руку.

— Ты пожалеешь о каждом вздохе, который ты когда-либо делал, — обещаю я. — И я собираюсь наслаждаться каждой секундой этого.

Его рычание обрывается, когда я усиливаю хватку, отрывая его от пола. Мои клыки удлиняются, а когти впиваются в его шею. Он скулит, когда кровь струится по моей руке.

— Я долго ждал этого, Бенц. Ты думал, что сможешь прикоснуться к тому, что принадлежит мне, и остаться в живых? — я снова бью его о стену, на этот раз сильнее. Раздается резкий, приятный хруст.

В ответ он только булькает. Его сопротивление ослабевает, его ужас, как пьянящий аромат, разносится в холодном ночном воздухе. Я чувствую на своей спине взгляд Изольды, молчаливое, жгучее одобрение, которое разжигает огонь во мне. Это не только для меня. Это для неё.

Я позволяю своей магии проникнуть в моё прикосновение. Это не поток, а медленный, мучительный ожог. Красный дым поднимается от его кожи там, где мои пальцы впиваются ему в горло. Он бьётся в конвульсиях, из его горла вырывается пронзительный стон.

Но это слишком просто. Я слишком легко отпущу его, если убью сейчас. Я хочу замарать руки. Я бросаю его и быстро пихаю ногой по рёбрам.

— Вставай.

Он ползёт назад на четвереньках, сплевывая капли крови на каменный пол. Он пытается пошевелиться, я вижу это по тому, как изгибаются его кости, по животному отчаянию в его глазах.

Но я не даю ему шанса. Я преодолеваю дистанцию одним бесшумным шагом, и мой ботинок попадает ему в челюсть, с тошнотворным хрустом откидывая его голову в сторону. Перекидывание прерывается и терпит неудачу.

— Нет, — отвечаю я, и мой голос превращается в низкое рычание. — Ты не сможешь спрятаться за спину своего зверя. Ты умрёшь как мужчина, который причинил ей боль.

Я поднимаю его на ноги за ворот рубашки, мой кулак попадает ему в живот, затем в лицо, затем снова в живот. Каждый удар точен, рассчитан на то, чтобы причинить максимальную боль, не теряя сознания. Он — мешок с переломанными костями в моих руках, его жалкие всхлипы — симфония моей ярости.

Я чувствую, что она наблюдает за мной, чувствую мрачное удовлетворение в своих действиях. Это опьяняет. Вот что значит принадлежать ей, быть её оружием против тех, кто причиняет ей зло.

Я отпускаю его, и он оседает на землю.

— Я сказал, вставай, — рычу я. — Дерись со мной, как дрался бы с ней. Или ты слишком напуган?

Он кашляет, и этот влажный, прерывистый звук эхом отдаётся в каменной комнате. Кровь и слюна стекают по его подбородку. Он пытается подняться, одна рука сильно дрожит, но он снова падает на пыльный пол. Его глаза, затуманенные болью, встречаются с моими. В них неприкрытый животный ужас жертвы, которая знает, что её время вышло.

— Жалкий, — усмехаюсь я, медленно обходя его кругом. — В тебе было столько борьбы, когда ты пытался схватить её. Куда подевалась вся твоя смелость?

Что-то мелькает, возможно, отчаянная ярость, на его лице. С последним гортанным вздохом он бросается вперёд. Не на меня, а к отверстию, в котором когда-то было огромное оконное стекло.

Последний риск труса.

Он не успевает сделать и двух шагов.

Моя тень движется быстрее, чем он. Через наносекунду я оказываюсь перед ним, хватая его за разорванную рубашку. Я поднимаю его, его ноги бесполезно болтаются над полом, и поворачиваю его спиной к холодному, пустому ночному небу.

— Хотел убежать? — спрашиваю я тихим, непринуждённым шёпотом ему на ухо. — Давай посмотрим, насколько хорошо ты летаешь.

Его глаза расширяются от ужаса. Он открывает рот, чтобы закричать, но звук обрывается, когда я вгоняю другую руку с выпущенными когтями прямо ему в грудь. Я чувствую хрупкое сопротивление его рёбер, неистовый, испуганный стук его сердца, прежде чем оно замирает.

Я задерживаю его на долгое мгновение, позволяя жизни уйти из его глаз, прежде чем небрежно ослабляю хватку. Его тело падает в темноту внизу.

Я поворачиваюсь обратно к дверному проёму. Изольда там, в её волосах тёмным нимбом сияет Кровавая корона, выражение её лица невозможно прочесть, если не считать яростного, собственнического блеска в глазах.

Теперь это наше королевство. И мы его неоспоримые правители.

— Повеселился? — спрашивает она, и мы слышим отдалённый глухой удар, когда Бенц падает на землю.

— Недостаточно. Я ожидал большей драки, — жалуюсь я.

— Да, не вышло, — говорит Уильям. — Но приятно видеть тебя в действии, Аквила, видеть, как ты защищаешь нашу женщину от любого зла. Даже от таких идиотов, как Бенц.

Я одариваю Уильяма острой, хищной улыбкой.

— Это то, что я делаю, — мой взгляд возвращается к Изольде, притягиваемый к ней, как мотылёк к серебряному пламени. Она входит в комнату, лунный свет, падающий из пустого окна, очерчивает жестокие шипы короны, отбрасывая тени, которые танцуют на её лице. Исходящая от неё сила — это нечто физическое, пьянящая смесь древней магии и грубой, неукротимой женщины. Она взывает ко всем моим тёмным инстинктам.

— Всё кончено, — говорит она, и в её голосе слышится властность короны. Это не вопрос. Это заявление.

— Пока, — бормочу я, сокращая расстояние между нами. Я поднимаю руку, мои пальцы обводят линию её подбородка, стараясь не задеть саму макушку. — Но с тобой, моя сладкая, всё только начинается.

Её серебристо-голубые глаза вспыхивают, обещая хаос и власть, и это заставляет моё чёрное сердце петь. Позади нас Уильям и Кассиэль обмениваются взглядами, которые мне не нужно видеть, чтобы понять. Битва выиграна, а предатели наказаны. Мир изменился.

И мы те, кто изменил его. Мы поворачиваемся спиной к башне, оставляя сломанную дверь и пятна крови в качестве предупреждения. У Серебряных Врат теперь новые правители.

Глава 39

ИЗОЛЬДА

КРОВАВАЯ КОРОНА тяжело сидит на моей голове, когда я смотрю в окно той же комнаты, хотя Блэкридж официально перевёл меня на третий курс. Во-первых, я должна оставаться рядом с притоком, но, кроме того, мы не хотим, чтобы кто-то ещё приближался к нему и манипулировал им.

Прошёл день с тех пор, как мы победили Дамадер, с тех пор как я получила Кровавую корону, и я ещё не до конца осознала тяжесть ответственности, которая ложится на меня.

Стук в дверь отвлекает меня от моих мыслей. Моё сердце сжимается.

Айзек. Я избегала этого момента, но его больше нельзя откладывать.

Я открываю дверь и вижу, что на пороге стоит мой близнец, на лице которого отражается буря эмоций. Он выглядит измученным, под глазами тёмные круги, его обычно идеальные волосы растрёпаны.

— Иззи, — выдыхает он, заключая меня в крепкие объятия, прежде чем я успеваю заговорить. — Нам нужно поговорить, прямо сейчас.

Я обнимаю его в ответ, и меня охватывает чувство вины. В этом хаосе я не дала брату того объяснения, которого он заслуживает.

— Входи, — говорю я, отступая назад. — Я знаю.

Его взгляд прикован к Кровавой короне, всё ещё находящейся на моей голове. Кажется, я не могу заставить себя снять её.

— Что это, чёрт возьми, за хрень? — спрашивает он, искоса поглядывая на неё.

Я жестом приглашаю его сесть, а сама присаживаюсь на край стола, так что макушка постоянно давит мне на голову.

— Она называется «Кровавая корона». И это часть очень длинной истории.

Я сглатываю, а затем рассказываю ему всё.

О своей роли защитницы Серебряных Врат. О своём двор, своих рыцарях, которые являются такой же частью этого, как и я. Об Элизе. Судьбе наших родителей в руках Дамадер.

Об истинном предназначении Крепости Теней — охранять один из притоков Серебряных Врат.

О многовековой роли нашей семьи как защитников. О пленении Уильяма и извлечении его сущности. Об оружии, выкованном кровью. О финальной битве.

Айзек слушает в ошеломлённом молчании, на его лице сменяются недоверие, ужас, горе и, наконец, полное смирение. Когда я заканчиваю, он встаёт и проходит через комнату, чтобы долго смотреть в окно.

— Они действительно умерли, — наконец говорит он ровным голосом. — Наши родители.

— Да, — мягко об этом не скажешь. — Дамадер убила их, чтобы получить доступ в Крепость Теней.

— И они никогда не рассказывали нам ничего из этого? О притоках и защитниках? — в его голосе слышится смесь гнева и боли.

— Они думали, что защищают нас. Защищали меня, — я кручу на пальце кольцо Корделии. — Сначала я тоже злилась из-за этого. Иногда я всё ещё злюсь.

— Мы заслуживали того, чтобы знать, Иззи. Мы могли бы подготовиться.

— Знаю. Но они поступили так, как считали правильным. И в конце концов мы всё равно во всём разобрались.

Он снова смотрит на корону, выражение его лица непроницаемо.

— Так ты что, теперь защитница Серебряных Врат? То есть официально?

— Похоже на то. Блэкридж и Элиза так считают.

Айзек смеётся, но в этом нет ничего смешного.

— А я просто… что? Запасной?

— Ты не запасной, Айзек, — твёрдо говорю я. — Ты мой брат. Мой близнец. Моя вторая половинка. То, что я была избрана для этого, не означает, что ты не более чем невероятно могущественный вампир со своей собственной судьбой.

Он снова замолкает, переваривая мои слова. Я даю ему время. Нужно многое переварить, особенно новости о наших родителях.

— Ты должен познакомиться с Элизой. Нашей прабабушкой. Она удивительная женщина.

— Я помню, что слышал о ней раз или два. Она была женщиной-близнецом, да?

— Да, как я.

Он кивает, когда я веду его по коридорам Серебряных Врат, теперь он знает, как быстрее всего добраться до комнаты, где жила Элиза, в помещении для персонала. Студенты и сотрудники расступаются, когда мы проходим, их взгляды задерживаются на короне. Айзек замечает это, и выражение его лица мрачнеет.

— Они боятся тебя, — замечает он.

— Не боятся, — поправляю я. — Уважают. Есть разница.

— Так ли это?

Я не отвечаю. Мы подходим к двери Элизы, и я стучу. Дверь открывается почти сразу, как будто она ждала нас.

Элиза стоит в дверном проёме, её сходство с нашей матерью и со мной настолько поразительно, что Айзек даже отступает на шаг. Её серебристо-голубые глаза, такие же, как у меня, переводятся с меня на моего брата, смягчаясь от волнения.

— Айзек, — говорит она тёплым голосом. — Ты так похож на своего отца.

Айзек смотрит на меня, потеряв дар речи. Я кладу руку ему на плечо, мягко направляя его в комнату.

Элиза подходит ближе и осторожно берёт руки Айзека в свои.

— Рада с тобой познакомиться.

— Почему мы не знали о тебе? — спрашивает Айзек хриплым голосом. — Я имею в виду, о том, что с тобой случилось?

На лице Элизы отражается боль.

— Так было безопаснее. После того, как меня схватили Коллекционеры, наша семья решила защитить всех, стерев из вашей жизни все сведения о моём захвате.

— Они часто так делали, — бормочет Айзек. — Хранили секреты, чтобы защитить нас.

— Да, — соглашается Элиза с грустной улыбкой. — Упрямство Морворенов. Боюсь, это у нас семейное.

Мы сидим втроём, и Элиза рассказывает нам об истории нашей семьи, заполняя пробелы, о существовании которых ни Айзек, ни я не подозревали. Морворены охраняли северо-западный приток на протяжении семнадцати поколений. Женщины в нашем роду всегда были сильнее связаны с магией притока, что объясняет, почему меня выбрали защитницей.

— А теперь ты возвращаешься в Крепость Теней, — говорю я, внимательно наблюдая за реакцией Элизы. В какой-то момент он принадлежал ей, так что теперь, когда она свободна, это имеет смысл.

Она кивает.

— Там моё место. Замку снова нужна защита. Теперь это моя обязанность.

— А как же мы? — спрашивает Айзек. — Крепость Теней — это и наш дом тоже.

— И так оно и останется, — заверяет его Элиза. — Тебе там всегда будут рады. Но Изольда теперь живёт здесь, в Серебряных Вратах. И я подозреваю, что и ты тоже, по крайней мере, на какое-то время.

Айзек вопросительно смотрит на меня. Я слегка киваю. Да, мы остаёмся вместе.

Я встаю, внезапно почувствовав себя опустошённой.

— Спасибо тебе, Элиза. За всё.

Она тоже встаёт и заключает меня в объятия.

— Ты молодец, Изольда. Твои родители гордились бы тобой.

— Надеюсь на это, — шепчу я, чувствуя, как корона становится тяжелее, чем когда-либо.

Когда мы покидаем комнату Элизы, Айзек молчит, погруженный в свои мысли. Мы молча идём по коридорам обратно к моей комнате.

— Ты в порядке? — наконец спрашиваю я, не в силах больше выносить тишину.

Он останавливается и внимательно смотрит на меня. Его взгляд перемещается на Кровавую корону, затем обратно на моё лицо.

— Ты выглядишь по-другому, Иззи. Старше.

— Я чувствую себя старше, — признаю я.

— Это реальность, не так ли? Всё это. Защитница, приток, корона.

— Да. Это реальность.

Он медленно кивает, затем протягивает руку, чтобы коснуться короны, и его пальцы едва задевают один из шипов.

— Моя сестра, защитница Серебряных Врат, — лёгкая грустная улыбка появляется на его губах. — Я всегда знал, что ты особенная, Иззи. Теперь все остальные тоже это знают.

Я сглатываю комок в горле.

— Я всё ещё я, Айзек. Я всё ещё твоя сестра.

— Я знаю, — он берёт меня за руку и крепко сжимает её. — И я всё ещё твой брат. Несмотря ни на что.

Впервые с тех пор, как я возложила на себя Кровавую корону, мне стало немного легче, потому что теперь мой брат снова так близко ко мне, как ему и положено быть.

Глава 40

СИ-ДЖЕЙ

В ЭТОТ РАННИЙ ЧАС ТРЕНИРОВОЧНЫЕ ПЛОЩАДКИ пусты, на траве всё ещё лежит туман. Идеально. Мне нужно уединение, чтобы справиться с бурей эмоций, которая нарастает с момента нашего возвращения из Крепости Теней. Убийство Бенца принесло удовлетворение, но было недолгим, мимолётным освобождением, которое никак не повлияло на мои более глубокие проблемы.