За порогом лежит темнота и приторный запах Магии Крови.

И боль Уильяма.

Я не колеблюсь. Я вытаскиваю свой кинжал и ныряю в образовавшееся отверстие, в самое сердце кошмара.

Воздух внутри холоднее, чем в могиле, и насыщен силой испорченного притока. Руны, выгравированные на круглых стенах, зловеще отсвечивают красным, придавая помещению адское сияние. На чёрной каменной плите лежит Уильям. Он мертвенно неподвижен, сеть усиков тёмной энергии приковывает его к полу, превращая остатки его сущности в ряд кристаллических сосудов, мерцающих отвратительным, светом порчи.

Дамадер стоит над ним, жрица у своего нечестивого алтаря. Она не выглядит удивлённой, увидев меня. У неё торжествующий вид.

— Вы как раз успели к финальному акту, — говорит она. — Я уже начала думать, что вы опоздаете.

Си-Джей и Кассиэль врываются в зал позади меня, захлопывая железную дверь. Звук отдается эхом с мрачной окончательностью. Мы трое стоим вместе, наше оружие, выкованное кровью, сверкает в гнетущем мраке.

— Отпусти его, — говорю я тихим голосом, дрожащим от ярости, такой сильной, что это ощущается как физическая сила.

Улыбка Дамадер становится шире.

— Но ритуал только начался. Мне нужно очистить кровь Уильяма от вашей жалкой связи. Затем я собираюсь размозжить тебе череп голыми руками, чтобы избавить тебя от этого мира раз и навсегда.

— Ты такой напуганный, запуганный кусок дерьма, не так ли? — усмехаюсь я, подходя ближе. — Боишься, что я заберу твою дурацкую Кровавую корону. Срочные новости, сука, я не хочу её. Но я могу сказать тебе одно: ты не сохранишь его. Я размозжу тебе череп голыми руками, чтобы этот мир никогда больше не услышал твоего имени.

Не похоже, что моя болтовня произвела на неё впечатление. Не могу сказать, что я её виню, правда.

Губы Дамадер изгибаются в презрительной ухмылке.

— Какой огонь. Какая неуместная бравада. Ты говоришь о сокрушении черепов, малышка, но ты даже не представляешь, с какой силой столкнулась, — она делает едва заметный жест рукой, и Уильям бьётся в конвульсиях на столе, с его губ срывается сдавленный крик. Внезапное осознание поражает меня и заставляет задыхаться. Именно этот процесс Коллекционеры, её приспешники, применяют к живым жертвам гримуара. Я с трудом сдерживаю подступающую к горлу желчь. Расставание сейчас — последнее, что нужно Уильяму. Если я это сделаю, он и все мы умрём от рук этой женщины. Только эта смерть будет бесконечной.

Она пускает в ход свою магию, пока я колеблюсь, отчаянно пытаясь отогнать эти мысли в сторону.

Это всё, что нужно для начала Си-Джея. Летит стрела, полоса оранжево-красного огня, которая с воем проносится по комнате. Но она так и не достигает её. Багровые руны на стенах вспыхивают, и щит из бурлящей чёрной крови поднимается навстречу атаке, поглощая пламя целиком.

— Тебе конец! — реву я, бросаясь вперёд.

Кассиэль уже превратился в размытое пятно, его ножи сверкают, когда он бросается к алтарю, на котором стоят хрустальные сосуды. Дамадер взмахивает запястьем, и теневые щупальца вырастают из пола, чтобы перехватить его, но он слишком быстр, лавируя между ними, как призрак.

Мой путь прямиком к Уильяму. Моя цель — удерживающие его щупальца.

Кинжал горит в моей руке, но я опускаю лезвие на ближайший отросток. Когда он соприкасается, раздается яростный всплеск энергии. Тёмная магия шипит, превращаясь в дым, а щупальце растворяется в ничто.

На один благословенный миг в глазах Уильяма появляется проблеск ясности. Он видит меня. Он знает, что я здесь.

— Держись, Уильям. Это ещё далеко не конец.

Я перерубаю ещё одно щупальце, и по комнате разносится грохот.

Дамадер визжит, но я сосредотачиваюсь на том, чтобы освободить Уильяма.

— Ты, мелкая засранка! — кричит она, когда вокруг нас вспыхивает магия.

Звук разбивающегося хрусталя звучит музыкой для моих ушей, когда я отсекаю ещё одно щупальце. Мой взгляд на мгновение останавливается на Кассиэле, который стоит посреди сверкающего облака серебристо-чёрного тумана. Разделённая сущность Уильяма, теперь освобождённая из своей тюрьмы. Воздух гудит, когда рассеянная энергия ищет свой источник.

Яростный крик Дамадер — крик хищника, которому отказали в добыче.

— Я сдеру плоть с твоих костей!

Поток чистой некротической энергии, чернее, чем пустота, вырывается из её рук, направленный прямо на Кассиэля. Но Си-Джей готов. Его арбалет поёт, и горящая стрела встречает поток в воздухе. В результате взрыва зал сотрясается до основания — яростное столкновение драконьего огня и древней магии смерти, от которого по каменному полу расходятся трещины.

Взрыв даёт мне необходимую передышку. Последним, отчаянным ударом я отсекаю последнее щупальце, привязывающее Уильяма к плите. Он заваливается набок, и я ловлю его, его тело пугающе лёгкое. Его кожа холодная, но он дышит.

— Уильям, — шепчу я, помогая ему подняться на ноги. Он тяжело опирается на меня, его взгляд рассеян. Частицы его сущности бесцельно кружатся по комнате, одних притягивает к нему, других отталкивает затянувшееся осквернение.

Дамадер шипит, её ярость перерастает во что-то более холодное и пугающее.

Жестом она притягивает к себе рассеянную эссенцию. Серебристо-чёрный туман закручивается к ней спиралью, вихрь украденной силы сгущается вокруг неё подобно буре.

— Прости за это, — бормочу я и, бросив Уильяма, бросаюсь вперёд. — Нет! Руки прочь от того, что тебе не принадлежит.

Я вонзаю свой кинжал в бурлящий водоворот украденной души. Это всё равно, что погрузить руку в бурю из битого стекла и льда. Чистые серебряные частички сущности Уильяма прилипают к лезвию, впитывая мою кровь, в то время как осквернённые чёрные частички с шипением отскакивают.

Дамадер рычит, её сила борется с моей за контроль над кружащимися осколками.

— Это уже моё!

Стена теней врезается в меня, отбрасывая назад, но я не выпускаю кинжал из рук. Это борьба за сущность Уильяма, и я не отступлю.

— О, плохой ход, сука, — говорит Си-Джей, прицеливаясь. — Причини ей боль, и тебе конец, — он выпускает стрелу, которая попадает в неё, но она отмахивается от неё. Затем ещё одну. А затем он добавляет свою магию к бурлящей массе энергии, циркулирующей по комнате тошнотворной волной, от которой у меня идёт кровь из носа, когда я цепляюсь за сущность Уильяма изо всех сил, какие у меня есть.

Красное облако силы Си-Джея наполняет вихрь, хаотичный ад, который вступает в жестокое столкновение с холодной, чёрной магией Дамадер. Клубящаяся масса сущности дестабилизируется, противоборствующие силы разрывают её на части. Это похоже на удар молнии. Кинжал дрожит в моей руке, очищающий серебряный огонь борется с распространяющейся порчей.

— Изольда, — голос Уильяма, хриплый шёпот рядом со мной, прорезает шум. Его рука, дрожащая, но решительная, сжимает мою на рукояти кинжала.

Кольца-близнецы вспыхивают ярким, сочувственным светом, словно маяк в бурю. Наша связь, потрёпанная, но не разорванная, возрождается из пепла, как птица Феникс.

Эффект мгновенный. Чистые, серебряные частички его души, части его самого, которые целиком принадлежат Уильяму, вырываются на свободу из водоворота и устремляются к нам, притягиваемые магнитом нашей общей связи. Они вливаются в кинжал, поднимаются по моей руке и вливаются в него — река света, возвращающаяся к своему источнику.

Дамадер кричит, издавая звук чистой, неподдельной ярости, когда осквернённая чёрная эссенция, единственное, что осталось у неё под контролем, возвращается в её тело. Она пошатывается, её сила на мгновение ослабевает из-за потери.

Уильям кряхтит, его спина выгибается, когда его душа начинает собираться воедино. Цвет возвращается к его лицу, в глазах появляется ясность, которую, как я думала, я потеряла навсегда. Он не совсем здоров, пока нет, но он здесь. Он вернулся.

И теперь мы наконец можем покончить с этим.

Глава 36

УИЛЬЯМ

КО МНЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ СИЛЫ, они бурлят во мне, как река лавы, и я в ярости от того, что эта сука посмела забрать то, что принадлежит мне. Я достаточно настрадался за свою жизнь, и она заплатит за это своей жизнью. Она так гордится Сангвинархом, которого породила, но теперь она увидит, что это значит на самом деле.

Кровь бурлит в моих венах, это симфония мести. Кольцо на моём пальце обжигает холодным огнём нашей связи, когда сила Изольды вливается в меня, восполняя то, что было украдено. Моя сила, я сам, возвращаются ко мне, и вместе с этим приходит ясность, которой я не ощущал с тех пор, как умер. Я не просто воскресший призрак. Я Повелитель Крови. Король. Сангвимонарх. И Дамадер только что совершила роковую ошибку.

— Ты отняла у меня всё, — рычу я, мой голос больше не шёпот, а громкое рычание, от которого вибрируют камни. — Ты пыталась уничтожить меня.

Моя сила отвечает на зов моей ярости. Кровь, пролитая на этот пол, и влага в воздухе сливаются по моей команде. Это образует вихрь из алых лезвий, каждое из которых было отточено до остроты бритвы столетием ярости.

— Сейчас ты увидишь, на что способен настоящий Сангвинарх, мама, — говорю я, и это слово кажется мне отвратительным на вкус.

Вихрь клинков устремляется вперёд, ураган смерти, направленный на существо, давшее мне жизнь, только для того, чтобы использовать как ресурс. Изольда не колеблется. Её серебряный огонь окутывает мою кровавую бурю, усиливая её, очищая от остатков порчи. Мы действуем как единое целое. Стрела Си-Джея, комета драконьего пламени, летит точно в цель, ударяя в повреждённые руны на стене, нарушая её связь с притоком. Кассиэль — тень у неё за спиной, его ножи — размытое пятно, заставляющее её отвлекаться. Мы — единое целое, четырёхглавая гидра возмездия, и она — наша добыча.

Дамадер рычит, как загнанный в угол зверь. Она воздвигает щит из грубой некротической энергии, но это отчаянная защита от безжалостного шторма. Мои клинки бьются об него, разбиваясь на капли крови, которые шипят и испаряются. Но это обманный манёвр. Отвлекающий манёвр.

С вернувшейся ясностью я вижу её магию такой, какая она есть: древней, могущественной, но, в конечном счёте, ущербной. Это гобелен, сотканный нитями высокомерия и отчаяния, и я вижу каждый стежок.

— Изольда, на пол! — командую я, и мой голос эхом отдаётся в зале.

Она не сомневается. Они знают, что в конечном счёте это моя добыча. Они отдадут её мне без вопросов.

Серебристый огонь вырывается из её рук, распространяясь по камню очищающей волной, отрезая Дамадер от её непосредственной связи с осквернённым притоком внизу. Дамадер рычит, когда её щит мерцает, ослабевая.

Это начало.

Но я не обрушиваю бурю на её щит. Я посылаю единственный совершенный клинок из застывшей крови, отточенный столетиями дистиллированной ненависти. Он проникает сквозь её шаткую оборону, как игла сквозь ткань, нацеливаясь ей в сердце.

Она улавливает движение в последнюю секунду, но кровавый клинок слишком быстр и точен. Он попадает в цель, вонзаясь в плоть над сердцем с влажным, тошнотворным стуком.

На мгновение воцаряется тишина. Она опускает взгляд на рукоять из чистой, застывшей крови, торчащую из её груди.

— Невозможно, — выдыхает она, и струйка чёрной крови стекает с её губ.

Затем начинается истинная атака. Лезвие в её груди действует как проводник.

Моя сила вливается в неё, грубая, неукротимая сила, стремящаяся вернуть то, что было украдено. Серебряный огонь Изольды присоединяется к ней и превращается в столб света, который полностью поглощает Дамадер. Некротическая энергия и осквернённая кровь, из которых состояла её броня, с визгом испаряются, обнажая обугленную и разорванную плоть под ней.

Последняя огненная стрела Си-Джея попадает в центр ритуального круга, разрушая основную руну и лишая её последней связи с притоком. Зал стонет, камни отвергают её присутствие. Кассиэль — призрак у неё за спиной, его ножи пробивают последние остатки её магической защиты, оставляя её совершенно беззащитной.

В её крике слышится ярость. По её коже пробегают трещины чистого серебристого света, исходящие изнутри. Украденная сила, тысячелетиями копившаяся в ней, обращается против самой себя, поглощаемая очищающим натиском. Она разлетается на миллионы пылинок чёрного и багряного света, которые мгновенно уничтожаются серебряным пламенем.

Затем наступает тишина.

Огонь угасает. Красное свечение рун превращается в неподвижный камень. Воздух, некогда насыщенный злобой, становится чистым. Мы стоим в центре зала, тяжело дыша, адреналин медленно уходит, оставляя после себя ноющую пустоту. Всё кончено. Кровавая корона разрушена. Дамадер исчезла.

Долгое время никто не шевелился. Мы стоим в эпицентре нашей победы, тяжесть битвы медленно спадает, оставляя после себя лишь глухую боль.

Я смотрю на Изольду, на её лицо, перепачканное сажей и кровью, на её глаза, сияющие победой, яростные и вызывающие. Связь между нами — ревущий ад, прочная, нерушимая, которая поёт в моей крови. Она — тот якорь, который удержал меня на краю пропасти.

Си-Джей опускает арбалет и смотрит на меня.

— Ты в порядке, Харрингтон?

— Лучше, чем когда-либо, — отвечаю я.

Рядом с ним Кассиэль убирает свои ножи в ножны. Он смотрит на меня, затем на Изольду, и его губы медленно расплываются в улыбке.

— Она исчезла навсегда?

— Я бы так и сказал, — отвечаю я. — Чёртова сука.

Искажённые руны на стенах теперь превратились в неподвижную резьбу на камне. Течение притока под нами, хотя и всё ещё слабое, кажется чистым. Моя украденная сущность возвращается на своё место, возвращение приносит одновременно боль и глубокое удовлетворение.

— А что с Кровавой короной? Не попытается ли кто-нибудь ещё забрать её сейчас? — спрашивает Изольда.

— Это действительно предмет? — нахмурившись, спрашивает Си-Джей. — Нам нужно его найти?

— Я бы сказал, что она вон там, — замечаю я, указывая на то место, где в последний раз видели Дамадер.