2

Мэйвен

В тот момент, когда я вхожу в свое новое общежитие, пронзительный визг разрывает мои барабанные перепонки.

— Боже мой! Ты здесь!

Высокая девушка вскочила с кровати, заваленной подушками, справа в комнате общежития. На ней был пушистый голубой кроп-топ и блестящие легинсы для йоги. Мое внимание сразу же привлекли ее волосы. Светлые, как солома, и такие же кудрявые, как штопоры, они образовывали бледный ореол вокруг ее головы.

Они выглядели точно как волосы Лилиан.

Она лучезарно улыбается мне и протягивает руку для пожатия. — Я Кензи. Львица-оборотень. Художница. Экстраординарная шлюха. Насчет последнего я шучу — я просто обычная шлюха. В хорошем смысле. Черт, у тебя от природы такие темные волосы? Они такие красивые! Из какого ты Дома? Как тебя зовут?

Я опускаю взгляд на ее руку, засовывая свою в карман. — Мэйвен.

— Приятно познакомиться, Мэйвен. Могу я называть тебя Мэй? Я буду называть тебя Мэй. Ты только что приехала? Где твои вещи? — Она хмуро смотрит в коридор позади меня.

— Я налегке. — То есть все, что у меня есть в данный момент, находится при мне.

— Ну, тогда хорошо, что я плохая ученица, потому что я готова прогулять остаток дня, чтобы мы могли пойти и купить тебе все самое необходимое. Мы могли бы заскочить в один из здешних университетских магазинов, но, честно говоря, поездка в Халфтон того стоит, потому что у них там самый милый маленький бутик, и мы могли бы купить немного чая боба…

Боги. Она вообще дышит между словами?

Не обращая на нее внимания, я прохожу мимо нее, чтобы осмотреть нетронутую левую часть комнаты, которая теперь моя. Она маленькая, всего одна двуспальная кровать, письменный стол в изножье и комод под окном. Это успокаивающе просто, особенно по сравнению с очень заставленной, очень вычурной частью комнаты Кензи.

Когда она видит, что я пялюсь на одну из множества выставленных эротических картин, где две абстрактные женщины буквально сливаются воедино, она практически прихорашивается. — Да, я невероятно похотливая. Обычно я вдохновляюсь на рисование после очень запоминающегося сексуального опыта.

— Это очень много картин.

— Разве я не ясно выразилась насчет шлюхи? Я очень откровенна по этому поводу.

— Похоже, большинство наследников таковы, — размышляю я, думая о той оргии, которую я лицезрела.

Она наклоняет голову, локоны падают на бок. — По сравнению с кем? Людьми? — Затем она тяжело вздыхает. — О! Ты росла среди людей? На что это было похоже? Я думаю, они такие очаровательные, но, очевидно, мои мамы и папы были против того, чтобы у меня были друзья-люди, когда я росла. Я имею в виду, что все мы должны сохранять наследие для своего вида, пока не получим диплом, не будем связаны и считаться законными в глазах человеческого правительства, бла-бла-бла.

Она отмахивается от всех разговоров о законах и улыбается. — Но я знаю, что некоторые семьи наследия в любом случае намного дружелюбнее к людям! А ты как росла? Какие у тебя родители?

— Мертвые.

Это заставляет ее замолчать. Ее лицо вытягивается. — О. Я-я сожалею. Я часто попадаю в неловкие ситуации из-за своих слов.

Легко это сделать, когда кажется, что рот всегда открыт.

Я уже планировала избавиться от любого соседа по комнате, так что то, что я застряла на две недели с этой энергичной болтушкой, должно мотивировать меня еще больше. Я должна была бы замышлять набить ее подушку связками паучьих яиц или чем-нибудь столь же занимательным.

Вместо этого мое внимание возвращается к ее волосам. И к ее глазам. Они тоже как у Лилиан — яркие, счастливые голубые. Их личности кажутся похожими.

Она, вероятно, будет чертовски раздражающей соседкой по комнате, но мне кажется, что я смотрю на более молодую и высокую версию Лилиан, поэтому я решаю воздержаться от яиц-пауков.

Пока.

Подойдя к окну на моей стороне комнаты, я задергиваю плотные темные шторы, чтобы яркое освещение не так резало глаза. Мне нужно затеряться здесь, пока не вернется директор Херст. Это значит, что я буду посещать свои занятия и не привлекать к себе абсолютно никакого внимания. Лучшая стратегия — не высовываться.

Если мне придется терпеть Кензи в качестве соседки по комнате до начала Поиска, я должна хотя бы получить представление о том, насколько опасна она как наследница.

— Значит, ты львица-оборотень.

Она кивает, но ее улыбка становится менее яркой, когда она присаживается на край кровати. — Да, ну… Я должна быть такой. Я имею в виду, я такая, потому что я чувствую свою внутреннюю львицу, но мое проклятие… — Она корчит гримасу, а затем наклоняется ко мне и заговорщически шепчет. — Я знаю, что это табу для наследников раскрывать свои проклятия, но помоему это действительно очевидно, поэтому я просто скажу тебе и так все уже знают. Я не могу перекинуться, пока мое проклятие не будет снято.

Ах, да. Проклятие.

Я много слышала об этом, включая тот факт, что проклятие влияет на каждого наследника по-разному. Обычно, чем сильнее наследник, тем сильнее их проклятие.

Боги наложили Проклятие Наследия десятилетия назад, чтобы обеспечить равновесие и мир, поскольку наследие имеет долгую и восхитительно кровавую историю, когда мир едва не был уничтожен в результате войн. Короче говоря, «Университет Эвербаунд» уже более столетия является обязательной двухгодичной аспирантурой «Наследия». Они приходят сюда, чтобы учиться, тренироваться и определить, насколько они вписываются в иерархию ««Четырех Домов»», основываясь на своей силе и могуществе.

Но в основном наследники приходят сюда, чтобы найти свои недостающие части. Потому что единственный способ, которым наследники могут снять свои проклятия и полностью раскрыть свой потенциал, — это объединить свои души в квинтет, состоящий из представителей всех «Четырех Домов».

Подходящий набор чудовищных родственных душ, если хотите. Отобранные вручную самими богами.

Что за чушь собачья.

— В любом случае, — лицо Кензи снова светится. — Это прекрасно, потому что до начала Поиска осталось всего две недели! Ты можешь в это поверить? Я так чертовски взволнована. Я ждала всю свою жизнь, чтобы узнать, с кем мне подберут пару. Разве это не захватывающе?

— Захватывающе, — бормочу я.

Она наклоняет голову. — До меня только что кое-что дошло. Почему ты так поздно приехала в Эвербаунд? Я имею в виду, что до конца семестра остался всего месяц.

— Долгая история.

Она пытается скрыть свое разочарование из-за того, что я не ответила. — Поняла. Ну, тогда… Эй! А хочешь экскурсию по Эвербаунду? Я бы с удовольствием стала экскурсоводом. Не только для тебя — для всех. Я бы хотела, чтобы у наследников была скучная, заурядная работа, например, экскурсовода, потому что я думаю, что это мое истинное призвание в жизни. Я знаю об этом месте такие вещи, которые даже директор не может себе представить. Серьезно, если у тебя когда-нибудь возникнет какой-нибудь случайный вопрос об этом месте или о ком-то здесь, обращайся ко мне, потому что я сделала сплетни своей маленькой сучкой.

Уголки моих губ подергиваются. Пока что она не так раздражает, как я ожидала. Возможно, она даже… терпима.

— Экскурсия — было бы здорово, — решаю я.

— Да! Пойдем сейчас, у нас будет достаточно времени, чтобы сделать для тебя покупки к переезду.

Кензи гудит от возбуждения, когда мы выходим из общежития, но когда мы идем по коридору, она пытается взять меня за руку. Я уклоняюсь от контакта.

Она с любопытством смотрит на меня, но потом, когда она получает свои первые настоящие очки брауни как соседка по комнате, без лишних вопросов поднимает большой палец вверх.

— Не обидчивый человек. Не беспокойся. Итак, куда сначала? В одну из двух огромных библиотек? В столовую? Бальный зал? Внутренние дворики? — Прежде чем я успеваю вставить слово, она машет рукой. — Кого я обманываю? Давай начнем со входа, и я тебе все покажу!

Слишком поздно я понимаю, что мы спускаемся по той же лестнице, по которой я поднималась ранее. Мы обе останавливаемся на ступеньках, глядя на сцену под нами: два преподавателя оттирают кровь с каменных ступеней.

А труп вампира? От него остался лишь уголь.

Я с любопытством наклоняю голову, замечая, что они также отчищают следы гари и копоть на стенах. Похоже, огонь вышел из-под контроля, пожрав всё, что не было цельным камнем.

Кензи бросает на меня взгляд, выражающий «о, черт», прежде чем прочистить горло. — Э-э… что здесь произошло?

Один из преподавателей раздраженно смотрит на нас. — Мы бы тоже хотели это знать. Похоже, элементаль огня потерял контроль, или это было огненное заклинание, или что-то в этом роде. Тот, кто это сделал, был избалованным ребенком и заставил нас убираться.

Я чуть не фыркаю вслух.

Но мне любопытно, кто поджег это место. Я не имею к этому никакого отношения.

Наконец, мы проскальзываем мимо них и направляемся по другому проходу, и Кензи шепчет. — Уфф. Я имею в виду, я не в первый раз вижу здесь подобное дерьмо, но все же. Интересно, кто это был. Довольно грустно, что он умер, когда ему, возможно, оставалось всего пару недель до встречи со своей родственной душой. Какое неудачное время для смерти.

Кем бы ни был тот вампир, кому он якобы был предназначен судьбой, я оказала этому человеку услугу.

Следующие полтора часа Кензи показывает мне ключевые места в Эвербаунде. Эвербаунд — это лабиринт готической архитектуры, который остался относительно нетронутым, несмотря на современность. Если не считать Wi-Fi, электрического освещения и водопровода, прогулка по университету подобна шагу назад во времени на несколько сотен лет. Сводчатые каменные арки, винтовые лестницы, горгульи, люстры, многокомнатные библиотеки с куполообразными стеклянными потолками и раздвижные лестницы для доступа к верхним полкам…

Я признаю это. Это место впечатляет.

Как только мы выходим на улицу, в один из внутренних двориков, заполненных мраморными статуями, воздух наполняет оглушительный рев. Я замираю и жду, пока он стихнет. Я никогда раньше не слышала подобного звука. Это совсем не похоже на крик обычного животного. Он мощный, от него волосы встают дыбом, он вибрирует в воздухе и эхом разносится по близлежащему лесу.

А затем в поле зрения появляется огромный золотой дракон.

Какое-то мгновение я могу только недоверчиво смотреть, как крылья существа бьют по воздуху, создавая сильный ветер, который колышет все вокруг нас. Зверь приземляется на одном из тренировочных полей неподалеку, и я даже отсюда чувствую, как дрожит земля. Размах его крыльев ошеломляет, чешуя блестит. Он складывает свои впечатляющие крылья и изрыгает в воздух голубое пламя… А затем, в два мгновения ока, превращается в человека.

Дракон-оборотень.

Я не могу разглядеть его отчетливо отсюда, но могу сказать, что это огромная обнаженная масса твердых загорелых мышц. Несколько других наследников — предположительно оборотни — подбегают и хлопают его по спине. Оборотням чрезвычайно комфортно в обнаженном виде, насколько я слышала. Все они ниже его ростом, хотя оборотни, как правило, выше всех остальных наследников.

— Что за король драмы, — усмехается Кензи, качая головой. — Интересно, что вывело его из себя сегодня.

— Ты его знаешь?

— О, да! Его все знают. Ты смотришь на Бэйлфайра Децимуса, младшего сына уважаемой семьи Децимусов. Ты ведь хотя бы слышала о них, верно?

— Нет.

Кензи удивлена. — Правда? Что ж, по сути, они последняя существующая ветвь драконов-оборотней, и, как их младший сын, Бэйлфайр наслаждается невероятным количеством внимания. Хотя, возможно, это еще и потому, что он мастер харизмы.

Я поворачиваюсь к ней лицом. — Что прости?

— Ты знаешь. Харизма. Обаяние. Он общительный человек, — поправляет она, когда я явно не понимаю. Затем она поднимает брови. — Не говоря уже о его внешности. Безумно красивый, тебе не кажется?

Трудно сказать с такого расстояния. Я смотрю, как он смеется со своими товарищами-оборотнями, обнимая сразу двоих из них.

— Огромный. Мне жаль влагалище любой, кого он затащит в постель.

Кензи откидывает голову назад и хихикает. — Да, только не говори ему этого. У него и так эго драконьего размера. Пойдем, я покажу тебе большой обеденный зал. Ты достала карту, где будут проходить твои занятия завтра? Потому что, если хочешь, я могу помочь тебе найти их…

— Кензи!

Мы обе смотрим на приближающихся двух девушек. Прежде чем они подходят достаточно близко, Кензи ворчит себе под нос и шепчет мне. — Осторожно. У этих девушек высокий рейтинг. Милые, но слишком конкурентоспособные. Лучше оставаться вне поля их зрения.

Они останавливаются перед нами, и рыжеволосая слева резко оглядывает меня. — Никогда не видела эту раньше. Она здесь новенькая?

Я не упускаю из виду, что она обращается к Кензи, а не ко мне, как будто я просто неопределенное существо, которому она еще не присвоила статус личности.

— О, да, это Мэйвен. Я просто показываю ей окрестности. Мы соседки по комнате.

Другая девушка высокая, со смуглой кожей, кольцом в носу и короткими фиолетовыми волосами. — Дом?

Она требует от меня ответа. Маленькая часть меня испытывает искушение продемонстрировать ей неприличный жест, чтобы показать, как мало меня волнует ее «высокий статус», но Кензи права. Я не хочу никакого внимания, поэтому в течение следующих двух недель я буду всего лишь тихой, застенчивой цветочницей.

— Арканы, — тихо говорю я.

Девушка хмыкает, и они обе поворачиваются к Кензи, как будто меня больше не существует. Очаровательно. Они действительно заботятся о своих играх за власть, не так ли?

— Итак, — ухмыляется рыжеволосая. — Время чая. Децимус потерял контроль ранее. Превратился из человека в дракона в мгновение ока — я сама это видела! Он едва успел выбраться из замка вовремя, и, по слухам, он поджег целый коридор и убил кого-то, кого они не смогли опознать.

Кензи смотрит на меня, приподняв брови, явно приходя к тому же выводу, что и я, что дракон-оборотень, должно быть, был тем, кто поджег ту лестницу. — О, черт. Что его так разозлило?

— Кто знает? Я понимаю, что у вас, оборотней, сильные эмоции и все такое, но, боги, он на другом уровне. — Она вздыхает, явно считая это привлекательным.

— И ты хочешь услышать что-нибудь еще? — Кольцо в носу наклоняется ближе, переходя на шепот. — Мы подслушали разговор нескольких сифонов, и ходят слухи, что Принц Кошмаров был замечен в Халфтоне.

При этих словах у Кензи отвисает челюсть. — Что? Ни за что. Никто не видел его пару лет, с тех пор, как он устроил резню в зале суда, полном людей, во время того фиаско с секс-торговлей и разозлил «Совет Наследия» и человеческое правительство. Какого хрена ему понадобилось находиться в этом районе?

— Может быть, он отправился на Поиск, — предполагает рыжеволосая.

— Да, точно. Он никогда не был на Поиске, даже когда посещал Эвербаунд много лет назад, — вмешивается другая девушка, закатывая глаза.

Кензи говорит что-то еще, и они продолжают разговаривать, но я обнаруживаю, что мой вдумчивый интерес возвращается туда, где дракон-оборотень все еще болтает с другими оборотнями вдалеке.

Очевидно, могущественное наследие привлекает слишком много внимания. Эти девушки доказывают, что если я хочу раствориться в тени и быть незаметной во время моего пребывания здесь, мне нужно избегать таких людей, как он, любой ценой. Я не могу допустить, чтобы сплетники следили за мной, как ястребы.

— … и Крейн абсолютно унизил профессора, прежде чем покинуть класс. Конечно, у него не было из-за этого неприятностей — кто, черт возьми, настолько глуп, чтобы столкнуться лицом к лицу с учеником Гранатового Мага? Боги, хотела бы я так ставить своих профессоров на место, — говорит одна из девушек, когда я снова вслушиваюсь.

— Особенно мистера Фроста, — со стоном соглашается другая. — Такой холодный и заносчивый, но такой чертовски великолепный.

— Я вижу, у тебя все в порядке с преподавателем, — смеется Кензи.

— Подай на меня в суд! У каждого из нас есть свои вкусы. Ты что, не питаешь слабости к вампирам? Я имею в виду — кроме этого придурка, который всегда превращает твою жизнь в ад, — добавляет рыжая, закатывая глаза.

Это привлекает мое внимание. Особенно потому, что Кензи, похоже, от этого становится не по себе. Она быстро отмахивается от этого со смехом, придумывает какое-то оправдание насчет того, что нам нужно куда-то пойти, и осторожно берет меня за локоть, чтобы увести.

Как только мы оказываемся вне пределов слышимости, я отвожу локоть назад, поправляя рукав, хотя она и не касалась моей кожи.

— Черт, извини. Я забыла о запрете прикасаться, — говорит она, все еще выглядя рассеянной.

Вокруг никого нет, поэтому я останавливаюсь и смотрю ей в лицо. — Вампир издевается над тобой?

Она морщит нос и пытается отмахнуться от вопроса. — Блин. Это ничего. Он просто… нет, на самом деле, это ничего. Я в порядке.

Так же, как и Лилиан, она не способна скрывать свои настоящие эмоции. Все это отражается на ее лице, и прямо сейчас, я могу сказать, что она искренне расстроена даже простым упоминанием этого парня. Даже почти на грани слез.

Что заставляет меня сжать руки. Такие милые, как она, всегда притворяются, что у них все в порядке, когда кто-то делает их жизнь невыносимой. Мне приходилось мириться с этим всякий раз, когда это случалось с Лилиан, но сейчас я не обязана этого делать. Я только что встретила Кензи, и я не хочу, чтобы она думала, что мы сблизились — или, не дай бог, подружились — но я решаю, что, как только я узнаю имя этого засранца, я нанесу ему визит.

Может быть, я сварю для него специальное проклятие.

Но, задавая больше вопросов об этом прямо сейчас, я только еще больше расстрою ее, а я бы в буквальном смысле предпочла обрывать свои ногти побегами бамбука, чем находиться рядом с кем-то, кто вот-вот расплачется.

Поэтому, чтобы отвлечь ее, я бормочу. — Прикосновения через одежду не совсем невыносимы.

Кензи моргает. — О. Ладно, приятно это знать. Значит я могу обнимать тебя, пока на тебе, типа, супер-пуховик?

Черт возьми. — Никаких объятий. Никогда.

Она смеется, когда мы направляемся в столовую. — Хорошо, хорошо. Думаю, теперь я также знаю, что ты за кастер — ты сказала «Дом Арканов», верно?

— Да.

— Ты что, супермощный кастер? Владеешь всеми видами магии и прочим?

С любым другим наследием я была бы на взводе, но на лице Кензи нет ни капли лукавства. Ей искренне просто любопытно, а не решает, стоит ли ей пытаться убить меня во сне.

— Нет. — Это даже не ложь.

Она выдыхает струю воздуха. — Черт. Я надеялась, что ты втайне ясновидящая и сможешь сказать мне, подберут ли мне пару на Поиске. Это все, о чем я могу думать. Боги, я просто хочу, чтобы следующие две недели поскорее закончились, чтобы я могла узнать, с кем я буду.

Я хмыкаю в ответ, но мне наплевать на предстоящую церемонию. Меня гораздо больше интересует моя миссия здесь. Что напомнило мне…

— Где я могу купить ингредиенты для зелий?

— О, это, должно быть, в университетском магазине. В нем много всего, но если тебе нужны конкретные ингредиенты, ты действительно можешь заказать их через приложение — по крайней мере, так сказали мои друзья заклинатели, — болтает она, возвращаясь к своей обычной жизнерадостности. Затем она хмурится. — Кстати, у меня пока нет твоего номера. Вот.

Она достает свой мобильный телефон и протягивает его мне. Я долго смотрю на него, пытаясь понять, что делать с прямоугольником, и, наконец, возвращаю его ей.

— У меня сломался телефон. Я не купила новый, — вру я.

Она выглядит шокированной. — Серьезно? Ладно, мы сегодня едем в Халфтон. Мы купим тебе все необходимое, и ты сможешь рассказать мне все о людях. А теперь пошли, я умираю с голоду.