1

Мэйвен

Чешуекрылка — прекрасное нездоровое хобби.

Я прихожу к этому выводу после нескольких минут разглядывания обширной коллекции тончайших крыльев бабочек, приколотых к стене за столом преподавателя. Все это время он вел одностороннюю светскую беседу, не замечая моего всё возрастающего восхищения тем, как трупики насекомых насажены на иглы и выставлены в столь мрачной экспозиции.

Он смеется над одной из своих шуток и выжидающе поднимает кустистые брови, глядя на меня. Когда выражение моего лица не меняется, он откашливается, постукивая пальцем по папке, лежащей на столе из красного дерева перед ним.

— Что ж, теперь, когда с представлениями покончено, полагаю, нам следует перейти к делу. Добро пожаловать в «Университет Эвербаунд», мисс Оукли. Я прочитал все ваши студенческие записи, и, похоже, вы та, кого мы бы называем атипичным кастером — магия в вашей крови проявляется сама по себе, несмотря на вашу полностью человеческую родословную. Атипичных кастеров не так много, так что я уверен, что этот мир, вероятно, немного подавляет вас, — он извиняюще улыбается.

Ты понятия не имеешь.

Он продолжает, открывая мое досье. — Здесь говорится, что после того, как неделю назад вы проявили свою магию, вы немедленно сдались соответствующим властям. Как того требует закон, они, в свою очередь, зарегистрировали вас для участия в этом семестре, хотя у нас остался всего месяц. Сдаться, должно быть, было трудно, но вы должны гордиться. Я уверен, что если вы будете усердно работать и беречь свою спину, вы будете процветать здесь, в «Университете Эвербаунд». — Его улыбка тошнотворно оптимистична.

Мое внимание возвращается к мертвым жукам на стене. — Директор. Где он?

Это застает его врасплох. — Профессор Херст? Я не уверен, много ли вы знаете о мире наследия, мисс Оукли, но я уверен, что даже люди рассказывают о «Бессмертном Квинтете» в своих университетах. Они являются неотъемлемой частью истории между людьми и наследием, и они возвели Границу, чтобы защитить мир смертных. Профессор Херст является членом этого жизненно важного квинтета, и, как таковой, у него были какие-то важные дела, которые потребовали от него покинуть Эвербаунд. До дальнейшего уведомления, я временный директор — мистер Гиббонс, к вашим услугам.

Черт возьми.

Как обычно, я не позволяю никаким эмоциям отразиться на моем лице, когда смотрю в окно богато украшенного офиса. Он прав в одном: эта атмосфера мне совершенно чужда. Двумя этажами ниже нас каменные дворики, освещенные ярким зимним утренним светом, уступают место обширным тренировочным полям по эту сторону замка Эвербаунд.

Потому что, конечно, наследникам предписано учиться в проклятом замке.

Это уместно — кучка потомков монстров, размещенных в готическом чудовище, окруженном густым лесом, в милях от ближайшей человеческой цивилизации. Каждый дюйм этого места излучает престиж с оттенком опасности, словно роза на кончике окровавленного ножа.

Если подумать, может быть, мне все-таки понравится это место.

Мистер Гиббонс прочищает горло. — Вы, несомненно, слышали слухи о том, насколько опасен «Университет Эвербаунд». Боюсь, что эти слухи правдивы. Мы готовим наследников, которые станут оружием для защиты мира смертных, и хотя мы пытаемся обеспечить соблюдение правила «не убивать» для непревзойденных наследников, иногда они действительно увлекаются, и… — Он неловко пожимает плечами. — В любом случае, мы рассылаем экстренные уведомления в случае тяжелой травмы или безвременной смерти студента. Кого я должен указать в качестве вашего контактного лица в чрезвычайных ситуациях?

— Оставьте это поле пустым.

— Вы уверены?

Я встречаюсь с ним взглядом. — Зависит от обстоятельств. Вы некромант?

Он отшатывается, едва не задыхаясь. — Конечно нет!

— Тогда я уверена.

— Милостивые боги, — фыркает он. — Почему вы вообще спрашиваете об этом?

Забавно, насколько он шокирован тем, что я вообще посмела затронуть тему некромантии. Он несколько раз перекладывает две бумаги в моем досье, прежде чем встать со стула и надменно фыркнуть.

— Мисс Оукли, о Нэтэр и обо всем, что с ним связано, не следует говорить легкомысленно. Это паразитическая адская дыра, полная худших ужасов, какие только можно вообразить, и единственное, что мешает ей закрепиться в этом мире, — это Граница, кровь, пот и жертвы американского наследия. Всего несколько недель назад волна теневых демонов вырвалась на свободу и убила сотни невинных людей в маленьком городке в штате Мэн. Просто подумайте об этом, прежде чем снова говорить о тамошних существах с таким легкомыслием.

Щекотливая тема.

Я еще раз изучаю офис вокруг себя, запоминая обстановку. Офисы других преподавателей, вероятно, имеют похожую планировку, так что это ценная информация.

— Это причина, по которой ушел директор Херст?

Мистер Гиббонс качает головой, убирая мое досье и вытаскивая конверт, который, похоже, переполнен моим студенческим билетом, вступительными документами и ключом.

— Это не наше дело, но я уверен, что он вернется к концу семестра для первого распределения примерно через месяц.

Через месяц. Я могу это сделать.

— А теперь о вашей комнате в общежитии. Вы будете жить со львицей-оборотнем в верхнем северо-восточном крыле. Она будет…

— Я попросила отдельную комнату.

— В данный момент все они заняты. Но это не должно вас сильно беспокоить, учитывая, что Поиск состоится через две недели. К тому времени в апартаменты квинтета переедет так много наследников, что я уверен, что к тому времени для вас что-нибудь освободится. — Затем он наклоняет голову. — Вы знаете, что такое Поиск?

Верно. Поиск. Когда боги открывают, к какому квинтету принадлежит наследник.

Другими словами, полная чушь.

Я предпочитаю полностью проигнорировать этот вопрос, поскольку мне наплевать на их драгоценный Поиск. Если все пройдет гладко, я быстро покончу с Эвербаунд.

— Я заплачу дополнительно за любую отдельную комнату.

Он тяжело вздыхает. — Наследников, может быть, и меньше по сравнению с людьми, мисс Оукли, но в этом семестре все еще достаточно учеников, чтобы у нас действительно не было для вас личного пространства. Боюсь, на какое-то время вы застряли с этим соседом по комнате, а правило «не убивать» особенно строго в отношении к соседям по комнате. Так что ведите себя хорошо.

Заставь меня.

Я давным-давно усвоила, самыми жестокими из возможных способов, что вежливое обращение с другими — отличный способ погибнуть. Я бы в буквальном смысле предпочла провести следующие две недели, терпя китайскую пытку водой, чем общаться с кем-то здесь, но рассказывать ему об этом бесполезно.

Если я захочу иметь собственное пространство, мне просто придется прогнать этого своего нового соседа по комнате. Это просто вопрос творческого подхода.

— Отлично. Мы закончили? — спрашиваю я, вставая.

Он тоже встает, но с опаской оглядывает мою мешковатую одежду и руки в кожаных перчатках.

— Прежде чем вы уйдете, вы должны знать, насколько опасными будут ваши первые несколько недель здесь. Я не могу достаточно подчеркнуть, насколько наш мир отличается от человеческого, в котором вы выросли. «Наследие» — это чрезвычайно конкурентная борьба, мисс Оукли, особенно после того, как рейтинг квинтетов начнется после Поиска, поскольку именно тогда отменяется правило «не убивать». Здесь действительно выживает сильнейший — или, скорее, самый могущественный. Мы произошли от монстров, поэтому можно сказать, что жажда кровопролития приходит вместе с территорией. Так что, если чья-то магия на более слабом уровне, как это обычно бывает с атипичными кастерами вроде вас…

Гиббонс делает паузу, почесывая кустистую бровь. — Ну, здешние наследники самого высокого ранга, вероятно, совершенно не обратят на вас внимания, поскольку не будут воспринимать вас как угрозу. Но менее могущественные будут видеть в вас человека, которому лучше всего обеспечить свое социальное положение. Просто помните, что наследники гораздо более чудовищны, чем люди часто осознают. Вам нужно будет все время прикрывать свою спину, поскольку мы, преподаватели, не сможем вас защитить.

— Меня заставили прийти сюда. Выживание маловероятно. Принято.

Я беру переполненный конверт с его стола и, не сказав больше ни слова, выхожу из комнаты, игнорируя, как он напоследок желает мне удачи. Его кабинет и несколько кабинетов других преподавателей находятся в небольшом коридоре, ответвляющемся от массивного вестибюля замка Эвербаунда. Все это место — готический лабиринт, но я направляюсь в сторону верхнего северо-восточного крыла, где, по его словам, должна быть моя комната в общежитии.

В залах немноголюдно, поскольку большинство наследников находятся на своих занятиях, но кое-где все еще встречаются группы студентов. Я прохожу мимо пары вампиров, сидящих на каменной скамье, вцепившихся друг другу в шеи, пока они стонут и кормятся. Сирены с шелковистыми голосами хихикают и сплетничают в группе, когда они проходят мимо. Они не обращают на меня внимания — никто не обращает, потому что я не поднимаю головы и проскальзываю сквозь толпу с нужной скоростью, чтобы идеально слиться с толпой.

Наконец, я сворачиваю в пустой коридор. Справа — ряд высоких сводчатых окон с видом на Эвербаундский лес.

Но я успеваю сделать всего несколько шагов, прежде чем дверь прямо слева от меня распахивается, и трое совершенно голых людей вываливаются на пол. Там одна девушка-фейри, судя по ее заостренным ушам и светящимся фиолетовым волосам — и двое парней, у одного из которых сбоку по шее сочится кровь из двух проколов. Кажется, его не беспокоит, что это испачкает развязанный халат, висящий у него на плечах.

Другой мужчина громко смеется, встает, отряхивается и возвращается в комнату общежития…

Которая заполнена неистовой оргией.

Хор стонов и вздохов заполняет пространство. Горстка наследников распивает алкоголь в углу чувственно освещенной комнаты. Все присутствующие обнажены и совершенно раскованы. Возле дверного проема вампир вонзает зубы в шею существа, похожего на суккуба. Она стонет и быстрее подпрыгивает на коленях другого мужчины.

Это все размытое пятно переплетенных конечностей, поцелуев, траха и…

Прикосновений.

Мое дыхание сбивается, и это слишком знакомое покалывание пробегает по коже, моя шея покрывается холодным потом.

— Ты здесь новенькая, милая?

Это снова привлекает мое внимание к парню с кровоточащей шеей, девушка-фейри уже присоединилась к остальным, и когда она закрывает за собой дверь, я остаюсь с ним наедине в коридоре. Он не утруждает себя завязыванием халата и смотрит на меня с похотливым блеском в глазах, хотя одежда полностью скрывает, как выглядит мое тело.

— Очень, — отвечаю я. — Извиняюсь.

Я пытаюсь обойти его, но он с широкой улыбкой преграждает мне путь. Помада двух цветов размазана вокруг его рта, по груди и по всему его достоинству. По тому, как он смотрит на меня, нетрудно догадаться, что он оценивает меня, чтобы понять, какое у меня наследие — сильное или слабое. Я полагаю, временный директор был прав насчет необходимости быть начеку с самого начала.

— Не так быстро. Почему ты попала сюда так поздно в семестре? Ты из этих, жопокастеров? — Когда я ничего не говорю, он ухмыляется. — Это то, как мы называем атипичных кастеров. Потому что их магия — полная жопа.

Я снова пытаюсь обойти его. Он снова встает у меня на пути.

— Эй, подожди. Тебе нужен ускоренный курс, милая. Хочешь присоединиться к нам? Оргии Колина всегда самые лучшие. Или, если тебе не нравятся групповые сцены, я более чем готов оказать тебе лучший прием один на один, о котором ты только могла мечтать.

Я многозначительно смотрю вниз на его вялый член, покрытый помадой и соками. — Жесткий пас. Кроме того, твой маленький солдат, очевидно, не получил уведомление о своей готовности.

Мне, наконец, удается обойти его, предполагая, что он прекратит домогаться меня и вернется к безумному сексу. Вместо этого он идет в ногу со мной, облизывая губы, разглядывая то место, где толстовка прикрывает мою грудь.

— Ты что, чопорная роботизированная девственница? Да, ты еще та зануда. Но у меня есть талант распознавать нераскрытые наклонности людей, и у меня такое чувство, что как только я сниму с тебя все эти удушающие слои, ты станешь моей милой маленькой покорной шлюшкой, просто умоляющей о члене.

Заткните мне рот ножом.

Я не собираюсь больше тратить время на этого придурка, вдаваясь в подробности того, насколько он неправ. — Не заинтересована.

Я снова поворачиваюсь и начинаю подниматься по полускрытой узкой лестнице на второй этаж, но в мгновение ока этот идиот оказывается на несколько ступенек выше меня, так что теперь его отвратительный, все еще мокрый член оказывается на уровне глаз. Он смотрит вниз с ухмылкой.

— Я не спрашивал, заинтересована ли ты. Видишь ли, ты заинтриговала меня, а я ненавижу любопытство. Я могу сказать с первого взгляда, что ты та, с кем можно переспать один раз, так что после я оставлю тебя в покое. Давай, попробуй. Тебе понравится.

Вот и все. Мое терпение официально лопнуло.

Я смотрю ему в глаза и говорю четко, чтобы его единственная функционирующая клеточка мозга поняла. — Ты не хочешь испытывать меня. Двигайся.

Он откидывает голову назад и заливается резким смехом. — Бедняжка, ты действительно думаешь, что сможешь справиться со мной? Я вампир. Ты по сути человек. Даже самый слабый наследник всех времен все равно в сто раз более опаснее, чем жопокастер. Давай, сделай все, что в твоих силах. Я хочу увидеть, как ты сломаешься.

Поверь мне, это не так.

Он медленно спускается по лестнице, его взгляд полного голода перемещается с моего тела на шею. — Может, заключим сделку, новенькая? Отсоси у меня без борьбы, и я выпью всего пинту. Продолжай изображать недотрогу, и это будет твоя вина, когда я осушу тебя досуха.

Я хочу закатить глаза от того, насколько заблуждается этот парень, но затем он наклоняется, чтобы обхватить мою челюсть, а другой рукой скользит мне за спину, чтобы сжать мою задницу.

Время замедляется, заставляя мой желудок сжаться. На долю секунды после того, как мое тело ощущает его прикосновение к моему лицу, мои конечности немеют, и я не могу дышать. Прикосновение его обнаженной кожи к моей — словно обжигающая бритва, скользящая по истертому нерву, грубая и невыносимая.

Я срываюсь.

Инстинкты срабатывают резко и быстро, мое тело переходит на автоматический режим, когда я отбрасываю его руку в сторону, одновременно вытаскивая свой любимый маленький кинжал из одного из потайных карманов на рукаве. К тому времени, как вампир осознает, что я пошевелилась, кинжал уже застрял у него между ребер, вонзаясь в сердце достаточно глубоко, чтобы кончики моих пальцев погрузились в новую дыру в его груди, из которой уже хлещет кровь.

Хорошо, что мои перчатки черные, так что пятно не будет заметно.

Он задыхается и, шатаясь, прижимается к стене, когда каждая вена в его теле выпирает сквозь быстро чернеющую кожу. Это мучительное ощущение. Я знаю.

— Это не дубовый кол, — задыхается он, отчаянно пытаясь выдернуть кинжал. К несчастью для него, у него осталось всего около десяти секунд, прежде чем его вампирская сила иссякнет вместе с остатками жизненной силы. — Ч-что это…

— Адамантин. С некоторыми очень забавными изменениями.

Я выдергиваю кинжал, и он кричит от боли, падая на пол. Когда у него начинаются неконтролируемые судороги, я использую его халат, чтобы вытереть лезвие, одаривая его скучающим взглядом, который опровергает остаточную панику, охватившую меня от его прикосновения.

— Поздравляю. Тебе удалось увидеть, как я срываюсь.

Глаза вампира расширяются за мгновение до того, как он застывает совершенно неподвижно.

Мои вены наполняются знакомым гулом. Впервые с момента приезда сюда уголки моих губ медленно приподнимаются. Засовывая кинжал обратно в потайной карман в рукаве, я продолжаю подниматься по лестнице.

Этим наследникам не нужно беспокоиться о том, что я недостаточно чудовищна для этого места.

Они понятия не имеют, что только что впустили.