17

ЭВЕРЕТТ

Сайлас в более дерьмовом настроении, чем обычно, что, должно быть, является своего рода мировым рекордом.

Он врывается в мой кабинет, разрывая стандартные магические защиты для факультетских кабинетов, захлопывает за собой дверь и сердито смотрит на меня. — Где она?

Я не утруждаю себя тем, чтобы поднять взгляд от бумаг на моем столе. — Странно. Обычно Бэйлфайр устраивает истерики. Плохо обращаетесь с нашей новой хранительницей, мистер Крейн?

Предупреждающий импульс магии проносится по комнате, заставляя меня напрячься и уставиться на него. Он не отступает, нависая над моим столом. И вот оно — легкое подергивание его шеи и дикий блеск в глазах, который делает его совершенно безумным через случайные промежутки времени.

Одного взгляда на его руку мне хватает, чтобы понять, что он сжимает свой кровоточащий кристалл.

— Убирайся из моего кабинета. Сейчас не самое подходящее время затевать со мной ссору.

Не тогда, когда мой недавний визит в храм Арати, царицы богов, поверг меня в еще большее уныние, чем когда-либо. Между этим и неожиданными горящими кострами, которые всколыхнули в Эвербаунде, это все, что я могу сделать, — сохранять отчужденный, неприкасаемый вид, когда в глубине души я паникую.

И когда я паникую, я замораживаю дерьмо.

У меня никогда не получалось хорошо контролировать свои силы, поэтому я пытался делать это, контролируя свои эмоции. Что тоже не всегда срабатывает, особенно когда Сайлас, Крипт и Бэйлфайр раздражающе хороши в поиске моих триггеров.

— Я уйду после того, как ты скажешь мне, где Мэйвен, — скрипит он зубами. Он резко поворачивает голову в сторону, впиваясь взглядом в точку на стене, где нет… абсолютно ничего.

Сумасшедший ублюдок.

— Откуда мне знать, где она? — Я что-то бормочу, стараясь казаться незаинтересованным, хотя от одного упоминания имени моей хранительницы у меня кончики пальцев покрываются инеем.

— Ты ее явный любимчик, — огрызается он, проводя рукой по волосам. — И после того, как она отказалась позволить мне исцелить ее, я отправился на поиски целителей, а потом понял, что, возможно, она пришла к тебе…

Целителей? Я сажусь. — Зачем ей исцеление?

— Потому что она была…

— Бу? — Зовет Бэйлфайр, снова распахивая дверь в мой кабинет.

Думаю, неудивительно, что они полностью игнорируют табличку «Только по предварительной записи», висящую снаружи. Он хмуро смотрит на нас двоих, хотя на его лице подспудный слой паники, и он гораздо более не в духе, чем обычно демонстрирует гордый младшенький Децимус.

— Где этот жуткий преследующий сукин сын, когда он нам нужен?

Очевидно, он имеет в виду Крипта.

Я закатываю глаза. — Вы оба потеряли нашу хранительницу? Что вы двое вообще… — Я замолкаю, когда вижу огромную охапку засохших цветов в руках Бэйлфайра. — Какого черта ты их повсюду таскаешь?

— Они для Мэйвен.

— Ты серьезно? Ты даришь ей засохшие цветы?

Боги небесные, неудивительно, что я лидирую, пусть и фиктивно. Любой бы подумал, что я плейбой, а у этих идиотов никогда в жизни не было настоящих отношений, хотя верно обратное.

— Они ее любимые, потому что выглядят как… — раздраженно прерывается Бэйлфайр. — Знаешь что? Я, блядь, не обязан тебе это объяснять. И если ты не знаешь, где она, тогда… — Он замолкает, искоса поглядывая на Сайласа. — Он собирается атаковать твою стену.

Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сайлас сжимает кристалл в руке и поднимает его, мстительно уставившись на стену. Что, черт возьми, с ним не так?

— Сай. Эй. Сосредоточься, — ворчит Бэйлфайр, толкая Сайласа в плечо и делая быстрый шаг назад, когда Сайлас резко разворачивается, его лицо искажается злобным оскалом. — Помнишь, что я сказал? Я не стану, и остальные из нас тоже не будут.

Я не знаю, о чем он говорит, но это неудивительно. Всякий раз, когда нас в детстве заставляли проводить время вместе, я обычно был лишним. Они никогда не понимали, как устроена моя жизнь — как устроена моя семья, или что мое пренебрежение к ним было к лучшему. Я исключал себя всякий раз, когда мог, и не было смысла объяснять причины этого, когда они так быстро назвали меня заносчивым придурком.

Когда я увидел, что они будут в моем квинтете, я действительно надеялся, что со временем все изменится.

Но если я хочу, чтобы между нами все наладилось… тогда пока я должен продолжать скрывать это — по крайней мере, до тех пор, пока мы все не свяжем наши сердца с Мэйвен. До тех пор слишком много вещей может пойти наперекосяк.

Бэйлфайр бормочет Сайласу что-то еще, чего я не расслышал, и, наконец, кровавый фейри приходит в себя и бросает свой окровавленный кристалл на мой стол, игнорируя то, как я морщу нос от отвращения. Он плюхается в кресло напротив меня, потирая лицо, как будто устал.

— Я спрошу в последний раз, — холодно говорю я, переводя взгляд с одного на другого. — Зачем Мэйвен нужно исцеление?

— Какой-то мудак поджег ее во время боевой подготовки. — Бэйлфайр с сожалением и гневом смотрит на засохшие цветы в своей руке… чего я все еще не понимаю. — А потом я пошел и сделал ее день в сто раз дерьмовее. Черт возьми, я просто должен найти ее.

Прежде чем я успеваю спросить, о чем он говорит, в мою приоткрытую дверь стучит другой человек. Но на этот раз сотрудник факультета просит меня заменить профессора Хаагена, который, по-видимому, слишком занят, помогая разобраться с горящими кострами, чтобы вести свои дневные занятия.

— Профессор Хааген из «Дома Арканов». Как мне учить заклинателей изготовлению зелий, если у меня нет таких навыков? — Сухо замечаю я.

— Я… это больше для присмотра за ними, чем для чего-либо еще, — быстро говорит усатый тип, нервно поглядывая на свирепо глазеющих наследников в моем кабинете. Ему также не по себе от того, как я пялюсь, судя по тому, как пот стекает по его лбу, когда он поворачивается ко мне. Мы не самая приветливая компания. — Сегодня лабораторный день, так что они просто будут готовить зелья из гримуаров и готовиться к Первому Испытанию… где, вы знаете, им разрешено использовать все, что они создали на занятиях, чтобы попытаться выжить…

— Другие учителя из «Дома Арканов» могли бы это сделать.

Кроме того, я пришел сюда не для того, чтобы на самом деле преподавать уроки. Я не возражаю быть профессором, но были гораздо более серьезные причины попасть в «Университет Эвербаунд». Я не планирую налаживать отношения с другими преподавателями, особенно когда большинство из них ходили за мной по пятам и просили автограф в течение моей первой недели здесь, утверждая, что они большие поклонники моего модельного бизнеса, а один зашел так далеко, что показал мне фотоматериал со своими любимыми моими фотосессиями.

Это было нелепо и неловко.

Парень замирает, кажется, он готов отступить, но затем Сайлас останавливает его взглядом, от которого мужчина вздрагивает. Я понимаю. У всех кровавых фейри нервирующие красные глаза, но у него почему-то еще хуже.

— Ты сказал, изготовление зелий? — спрашивает он, слишком спокойно по сравнению с тем, что чуть не потерял самообладание несколько минут назад.

— Д-да.

Сайлас бросает на меня взгляд. — Мэйвен посещает занятия Хаагена по изготовлению зелий.

Мне все равно следовало бы пропустить это мимо ушей, но мой рот открывается прежде, чем я успеваю сдержаться. — Ладно. Я прикрою его. А теперь убирайся.

Преподаватель исчезает, осторожно прикрывая за собой дверь, как будто боится, что неправильное дыхание выведет одного из нас из себя. Что, честно говоря, может быть не так уж далеко от истины.

Бэйлфайр оживился. — Это следующий урок Мэйвен? Значит, она будет там. Я пойду с тобой, Снежинка.

Боги всемогущие, я ненавижу это прозвище. Я также ненавижу его и остальных членов семьи Децимус.

Но боги должны знать что-то, чего не знаю я, и я не собираюсь оскорблять их, замораживая до смерти кого-то из моего собственного квинтета. Даже если это было бы очень приятно.

Менее чем через тридцать минут я осматриваю класс профессора Хаагена по изготовлению зелий, который меньше многих сводчатых комнат в стиле амфитеатра в Эвербаунде. Этот, напротив, представляет собой просто комнату с одной стеклянной стеной, выходящей на одно из полей, ведущих к лесу. Он заставлен столами, уставленными множеством мензурок, котлов и прочего дерьма, которое понадобится заклинателям для приготовления зелий. Противоположная от окна стена заставлена множеством полок с причудливыми ингредиентами для зелий — от мешочков сушеных комаров до масла из ягод боярышника и крошечных баночек с эктоплазмой.

Ученики начинают входить в класс, и некоторые останавливаются, чтобы открыто поглазеть на меня, сидящего в передней части класса за столом Хаагена. Их реакция варьируется от легкого удивления при виде профессора элементалей на занятиях «Дома Арканов», до долгих взглядов представителей наследия, которые все еще видят во мне супермодель.

Игнорируя все это, я изучаю содержимое стола Хаагена. Он немного неряха, раз оставил темнеть кожуру банана рядом с кучей смятых бумаг, измазанных какой-то едой. Но я делаю вид, что читаю что-то важное, пока она не входит.

И точно так же, как в первый раз, когда я увидел ее стоящей на сцене на Поиске, мое сердце почти останавливается.

Темные глаза Мэйвен останавливаются на мне всего на мгновение, но если она и удивлена, увидев меня в своем классе, то не показывает этого, прежде чем пройти к столу в конце класса. Она также никак не реагирует на тот факт, что Сайлас уже сидит за столом и ждет ее, его глаза следят за каждым ее движением с собственническим взглядом, который заставил бы любого другого вздрогнуть.

Бэйлфайр сидит за столом рядом с ними, и неприкрытые эмоции на его лице, когда он видит Мэйвен, заставляют меня задуматься, что, черт возьми, произошло между ними ранее. Он пытается что-то сказать ей, что-то, чего я не слышу, и протягивает букет засохших цветов.

Мэйвен полностью игнорирует его, просто наблюдая за мной, как и все остальные студенты.

Но ее взгляд не такой, как у других студентов, только не для меня.

Нет, от осознания того, что она наблюдает за мной, мои нервы скручиваются в узлы, а сердце бьется с удвоенной силой. Иней покалывает мои ладони, которые я засовываю в карманы костюма, когда, наконец, встаю и обращаюсь к классу, демонстративно не глядя на нее, потому что последнее, чего я хочу, это, блядь, краснеть перед кучей студентов.

— Профессору Хаагену пришлось срочно уйти. Сегодня вы будете…

— Это из-за расследования? — перебивает меня один из студентов впереди, широко раскрыв глаза. — Он помогает убирать трупы? Что случилось? Ребята, вы не знаете, это сделали люди?

Голоса разносятся по классу, когда наследники бросают свои два цента, все перекрикивают друг друга.

— Как будто люди могли убить одного из нас, не говоря уже о четырех!

— Разве ты не видел, как были одеты трупы? Предполагалось, что они будут похожи на «Бессмертный Квинтет»! Разве это не полный пиздец?

— Почему никто не видел, как они все это устраивали?

— О, расслабься! Скорее всего, это была просто чья-то глупая шутка…

В тот момент, когда мое терпение иссякает, температура в зале падает достаточно резко, чтобы треснули очки мага в первом ряду, который визжит. Два светильника также разбиваются вдребезги. Лед карабкается по стенам, в то время как студенты удивленно ахают, воздух колышется у них перед лицами, они замолкают и смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

Большинство учеников элементалей, у которых я преподаю, происходят из очень религиозных, набожных семей и никогда не опозорили бы свою фамилию, высказываясь подобным образом в классе. Они слишком уважительны и слишком хорошо осведомлены о своем собственном представлении о себе.

Очевидно, «Дом Арканов» гораздо более снисходителен.

— Следующий человек, который меня перебьет, получит удовольствие от ощущения, как у него отламываются пальцы на ногах из-за обморожения, — спокойно говорю я, открывая старый гримуар на столе Хаагена в качестве предлога, чтобы не смотреть на мою хранительницу, и не увидеть какая может быть реакция на мои слова. — Итак. Как я уже говорил, сегодня вы создадите все, что, по вашему мнению, будет полезно во время Первого Испытания.

В Эвербаунде есть три Испытания. Первое Испытание — это тест в конце первого семестра для всех наследников, независимо от того, нашли они себе пару или нет. Это, как правило, жестоко и часто приводит к гибели нескольких учеников, но сам тест меняется из года в год. Трудно сказать, что это может быть, поэтому полезна любая подготовка. Второе и Третье Испытания пройдут в следующем семестре среди квинтетов, чтобы закрепить наши рейтинги, назначить активные служебные задания и определить будущие карьеры.

После шести лет ожидания я наконец-то приму в них участие.

Студенты обмениваются взглядами, но никто больше не произносит ни слова вне очереди. Я слышу, как Бэйлфайр насмешливо фыркает мне в спину, где его совершенно не беспокоит холод, как всегда бывает с драконами-оборотнями, но Сайлас быстро снимает свое темное шерстяное пальто честерфилд и протягивает его Мэйвен.

Черт возьми, она, должно быть, замерзла. Я идиот. Меня подмывает извиниться исключительно перед ней, но после того, как она что-то тихо говорит Сайласу, что заставляет его нахмуриться, и кладет пальто перед собой на стол, она снова смотрит на меня и… улыбается.

Улыбается.

Мой желудок переворачивается. Клянусь всем святым, что она самое красивое создание, которое я когда-либо видел.

И теперь я знаю что краснею, потому что у меня горят уши.

Быстро отводя взгляд, я пытаюсь разобраться в своих мыслях, но, по крайней мере, другие ученики проявили инициативу и теперь собирают ингредиенты для зелий с полок на стене, перешептываясь между собой, дрожа от холода, и приступают к работе над своими зельями. Некоторые из них все еще пялятся на меня так, как я уже привык, но в основном занятия идут своим чередом, и все, что мне сейчас нужно сделать, это не выставлять себя гребаным дураком.

Что оказывается невозможным, когда Мэйвен подходит к столу, за которым я сижу.

Сегодня она одета в черную толстовку с рукавами закатанными до ладоней, и темные брюки-карго, которые ей слишком велики, заправленные в армейские ботинки со стальными носками. Ее густые темные волосы свободно спадают вокруг нее, обрамляя лицо, когда она приподнимает бровь, глядя на меня.

— Ну? — Спросила она.

Сформулировать предложение рядом с ней чертовски сложно, но я прочищаю горло и смотрю в окно, чертовски надеясь, что выгляжу равнодушным… вместо того, чтобы показать свои настоящие чувства, которые я готов дать ей, и все, что она захочет.

Серьезно. Как только мы будем связаны и проклятия больше не будут иметь значения, я собираюсь испортить Мэйвен всеми возможными способами. Если она хочет дизайнерские платья, автомобили ограниченным тиражом, первые экземпляры редких книг, шикарный особняк, золотую яхту — буквально что угодно, я буду тем, кто ей это подарит. Мне всегда хотелось кого-нибудь баловать и обожать.

Я просто… не могу. Пока нет.

— «Ну», что? — Выдавливаю я.

— У тебя было время подумать над моим предложением.

Верно. Ее предложение. Мы сближаемся, чтобы заставить других ревновать.

Внутренне я морщусь. Я не хочу, чтобы что-либо с Мэйвен было просто напоказ. Хотя, если это все, что у меня может быть с ней, я все равно хочу этого, потому что я приму все, что смогу от нее получить. Но даже это опасно, когда мое проклятие темным облаком нависает над всеми моими мыслями.

Я не могу позволить себе забыть, что здесь поставлено на карту.

— Нет, — говорю я тихо, хотя от этого слова у меня во рту появляется кислый привкус. — Идите готовьте свои зелья, мисс Оукли. Подготовка очень важна.

Вместо того, чтобы повиноваться мне, она обходит стол и встает прямо рядом со мной. Я практически чувствую горящие взгляды Бэйлфайра и Сайласа с другого конца комнаты, но игнорирую их, в то время как мое сердце болезненно колотится от того, как глаза Мэйвен обводят мое лицо.

То, как она смотрит на меня, отличается от того, как смотрят другие.

Они смотрят, чтобы увидеть красивое лицо. Поверхностную красоту. Еще одного совершенно безупречного Фроста.

Она выглядит так, словно хочет проникнуть в мою голову и потанцевать со всеми моими глубочайшими секретами и самыми темными страхами, со всем, что я скрывал годами. И я бы хотел, чтобы она это сделала, если бы это не означало приведения в действие моего проклятия.

Когда она поднимает руку в перчатке, чтобы заправить волосы за ухо, это привлекает мое внимание, поскольку я вспоминаю, что Бэйлфайр сказал о том, что она избегает прикосновений, как чумы. У меня на кончике языка вертится дюжина вопросов к ней, но я ни за что на свете не стану спрашивать ее об этом, пока мы находимся в комнате, полной других людей. И судя по тому немногому, что я понял о своей хранительнице, я сомневаюсь, что она вообще уделила бы время для моих вопросов.

Мэйвен наклоняется ближе. — Скажи мне, как тебя подкупить.

— Ты… — Мой голос дрожит, и я с трудом сглатываю. Тебе никогда не понадобится подкупать меня. Все, что ты захочешь, — твое. — Ты на занятиях, — выдавливаю я вместо этого. — Мы обсудим это позже.

Я ожидаю, что она продолжит, или закатит глаза, или что-то в этом роде.

Но последнее, чего я мог ожидать, что она смотрит на мои губы, облизывая свои собственные. Она откровенно трахает меня глазами на глазах у всего наследия, богов и всех остальных.

Мой член мгновенно твердеет.

Черт. У меня сейчас совершенно не может быть стояка.

В то же время что-то сродни шоку и смущению охватывает меня, когда я понимаю, что так много глаз в этой комнате обращено на нас и люди перешептываются. Осознание того, что мы вместе, и все наблюдают… делает меня еще тверже. Мои уши горят, и когда Мэйвен замечает мой румянец, она приподнимает темную бровь.

Я несколько раз открываю и закрываю рот, прежде чем, наконец, отрываю от нее взгляд. — Иди готовь зелья, — сурово повторяю я, мысленно молясь, чтобы она не заметила стояк, который я отчаянно пытаюсь спрятать под столом.

— Если вы настаиваете, профессор, — бормочет она, снова направляясь в конец класса, даже не взглянув искоса на таращащихся на нее студентов.

Сайлас немедленно сосредотачивается на Мэйвен, упрямо предлагая ей свое зелье, несмотря на то, как она свирепо смотрит на него, и Бэйлфайр — черт возьми, он действительно морщится, когда она смахивает цветы, которые он принес, с ее стола на пол. Это приносит мне болезненное чувство небольшого триумфа после всего, через что его семья заставила пройти мою.

Но в то же время мне жаль этого парня. Что бы ни произошло ранее между ним и Мэйвен, он выглядит несчастным. И нас таких двое, поскольку я знаю, что следующие несколько месяцев до выпуска будут адом, поскольку я пытаюсь избежать своего проклятия.

Сайлас выглядит все более расстроенным, поскольку она отвергает все его попытки что-либо ей предложить.

Может быть, Крипт в таком же плохом состоянии.

Можно только надеяться.