14

Мэйвен

Магия перемещения — та еще сука.

На мгновение мне кажется, что меня тянет в восемнадцати разных направлениях одновременно, в то время как мир вращается сам по себе, а затем внезапно я поднимаюсь на ноги на участке бесплодной лесной подстилки, как раз в тот момент, когда в моей левой руке появляется флажок.

Выпрямляясь, я бросаю взгляд на ткань, помеченную символом «Университета Эвербаунд» — цветами и знаками «Четырех Домов» с золотым сердцем в центре, объединяющим их всех. Засовывая его в карман, я оглядываю окрестности.

Шквалы ветра просачиваются сквозь голый полог над головой, мягко кружась над серыми и белыми стволами деревьев, испещренными длинными царапинами от потусторонних существ. Хотя небо далеко вверху бледное, окружающий меня зимний лес окутан туманом и тенями, скрывающими любые опасности или другое наследие, таящееся поблизости. Всякий раз, когда ветерок пробегает по искривленным верхушкам деревьев, он превращается в леденящий душу шепот, словно десятки призраков шипят, призывая к осторожности. В нескольких десятках ярдов от нас река Эвербаунда мчится мимо своих скалистых берегов, белых от льда, с неприступными порогами.

Невероятно красиво.

Я не чувствую поблизости темного, леденящего душу присутствия Крипта и предполагаю, что он бы уже появился, если бы на него не подействовала магия. А это значит, что я действительно предоставлена сама себе и жду, когда опасность найдет меня.

Именно так, как мне нравится.

Взобраться на одно из искривленных деревьев можно всего за минуту, а затем я на досуге разглядываю землю внизу, наслаждаясь зловещей атмосферой и прохладным свежим воздухом. Белый шум реки успокаивает.

И пока я сижу и жду, я обдумываю свои варианты.

Использовать Эверетта, чтобы настроить парней друг против друга, — хороший план, который я все еще намерена использовать. Вести себя как стерва может их немного раздражать, но я предполагаю, что мне придется нанести какой-то значительный ущерб, чтобы они полностью отвергли меня, как мне это нужно.

Что заставляет меня задуматься…

Каковы их проклятия?

Если я смогу воспользоваться их слабостями, они будут в бешенстве. И как только они почувствуют ко мне отвращение и пойдут дальше, я смогу делать то, что мне нужно.

Это не самосожаление, когда я говорю, что им будет лучше без меня. Это просто факт.

В нескольких ярдах от меня хрустнула ветка, едва слышно из-за реки. Это привлекает мое внимание к наследию, крадущемуся по лесу. Впрочем, не просто наследию. Это Сьерра. Она держится поближе к деревьям, в состоянии повышенной готовности.

Я все еще не знаю, в каком доме находится Сьерра, но, наблюдая, как она ходит на цыпочках, я закатываю глаза. Бедняжка понятия не имеет, как проверять обстановку. Она бы уже была поджарена, если бы я была конкурентоспособным наследником, который хочет подняться в своих рядах и серьезно относится к этому упражнению по сбору флажков.

Решив покончить с этим, я соскальзываю с дерева, позволяя своим ногам громко стучать по лесной подстилке. Она не оборачивается. Поэтому, чтобы подтолкнуть ее еще раз, я притворяюсь, что чихаю.

Это заставляет ее повернуться ко мне лицом.

Вот так. Хорошая работа. Получишь золотую звезду.

— Ты, — издевается она.

— Я, — соглашаюсь я.

Она откидывает волосы назад и принимает оборонительную стойку, глядя на меня так, словно я куча мантикорского дерьма. — Держу пари, ты чувствуешь себя неплохо, да? Думаешь, твои парни появятся вовремя, чтобы спасти тебя от меня? Брось это дерьмо, потому что этого не произойдет. Я надеюсь, ты насладилась ими, пока у тебя был шанс, сука, потому что ты отсюда не выйдешь.

Я закатываю глаза. — Делай свой ход, мисс «Украду Твоих Парней».

— Заткнись нахуй, — рявкает она, направляясь ко мне. — Ты такая жалкая. Я могла бы убить тебя голыми руками. И это именно то, что я собираюсь сделать.

Она собирается заняться рукопашным боем. Мое любимое.

Ей не хватает скорости, но в тот момент, когда ее кулак взлетает, я отклоняю его своим предплечьем, одновременно поворачиваясь, зацепляя сгибом своего локтя ее руку и используя ее инерцию, чтобы отбросить ее в сторону. Она спотыкается, хмурится и снова поворачивается, на этот раз бросаясь ко мне всем весом своего тела, протягивая ко мне руки.

Легко поймать ее запястья, скрестить их и тянуть, пока ее лицо не соприкоснется с моим согнутым коленом. Резкий треск наполняет воздух. Она вскрикивает от боли и отшатывается назад, из разбитого носа, как из крана, течет кровь.

— Ты гребаная сука! — рычит она, вскакивая на ноги и обнажая зубы.

На мгновение я задаюсь вопросом, откажется ли она от рукопашной и перейдет во что-нибудь другое или предпримет какую-нибудь другую неожиданную атаку. Вместо этого она снова начинает монолог. Серьезно. Кажется, она просто ничего не может с собой поделать.

— Никакой магии? Она, должно быть, чертовски слабая! Такие отбросы, как ты, даже не настоящие наследники — просто хрупкие маленькие смертные. Ты, вероятно, пришла сюда, думая, что сможешь вписаться в общество монстров, но ты заслуживаешь быть с остальными слабыми, жалкими человечками на дне пищевой цепочки. Где им самое место.

Из всего, что она могла бы сказать, это было единственное, что действительно задело меня за живое.

Тем не менее, я сохраняю невозмутимое выражение лица. Сохранять невозмутимое выражение лица — моя вторая натура, поскольку это вбили в меня с самого раннего возраста. Вместо спокойного сучьего лица у меня спокойное пустое выражение лица.

— Слова ничего не стоят. Действуй.

Она кружит вокруг меня, вытирая кровь с лица. — Интересно, что нужно сделать, чтобы на твоём роботизированном, безэмоциональном лице хоть что-то отразилось. Боги, даже представить не могу, от какой неловкости я избавляю твоих партнёров. Особенно Бэйлфайра. Поверь мне, он обожает наблюдать за выражением лица девушки, когда он её имеет, — ухмыляется она. — Несколько недель назад мы пропустили пару дней занятий, чтобы остаться в постели, но этот дракон ненасытен. А засосы, которые он оставил на мне? Боги, это было так горячо.

Она действительно не знает, когда прекратить говорить. К моему удивлению, от ее слов у меня начинает зудеть кожа. Что раздражает, поскольку есть большая вероятность, что она просто лжет, чтобы вывести меня из себя.

— Ты слишком много болтаешь, — четко произношу я с предупреждением в голосе.

Она не понимает намека и подходит ближе, прижимая руки к бокам. — Я оказываю им услугу, избавляясь от тебя. Таким образом, им не придется трахать бесчувственное наследие фальшивой задницы до конца своих дней. Это было бы все равно что трахать труп! А ты? Тебе в любом случае лучше умереть. Ни один человек не будет оплакивать тебя, когда ты уйдешь.

Для меня это так же неожиданно, как и для нее, когда я оказываюсь верхом на ее спине, обводя ее колени сзади, чтобы она упала лицом вниз. Она не была готова к моей скорости, но когда она гневно кричит и пытается дотянуться до меня, я хватаю ее за предплечье, ставлю ногу ей на верхнюю часть спины и дергаю.

Ее плечо вывихнулось с отчетливым щелчком. Это прекрасный звук.

— Ты ошибаешься в трех вещах. Давай посчитаем их вместе, хорошо?

Когда я ломаю лучевую кость в ее предплечье, ее крик разносится по лесу.

— Первое. Я не хочу, чтобы кто-нибудь спасал меня. Никогда.

Она вырывается из-под меня, отчаянно заламывая вторую руку назад, но я хватаю и ее, ломаю ей запястье и заламываю его за спину одним плавным движением. Она задыхается от боли и сильнее борется подо мной, но это бесполезно.

— Два. Люди не слабы, и они могут быть такими же чудовищными, как наследники.

Я убираю ногу с верхней части ее спины и наношу удар ногой сбоку от одного из ее коленей точно под правильным углом, сдвигая кость с места и ломая ее коленную чашечку.

Щелчок.

Удовлетворенная тем, что ее крик переходит в истерику, когда она корчится, я, наконец, отпускаю ее, вытирая руки в перчатках о рубашку. Она переворачивается, всхлипывая, когда не может правильно поднять руки, чтобы встать, и ее коленная кость съезжает в сторону под кожей. Когда она в таком состоянии, легко наклониться и выхватить флаг, торчащий у нее из кармана.

На мгновение убить ее становится настоящим искушением. Если я этого не сделаю, она придет за мной снова. В конце концов, она расскажет другим, что я не такая слабачка, какой притворялась. Мне бы тоже не помешал кайф от убийства.

Но я с юных лет усвоила, что значит отнимать жизнь. Какой бы раздражающей ни была Сьерра, она просто ревнивая наследница, которая понятия не имеет, кого она разозлила. Она не заслуживает смерти… пока.

— И третье, — вздыхаю я, глядя на деревья в тумане. — Есть один человек, который будет оплакивать меня. Она настоящая размазня и, вероятно, посоветовала бы мне быть с тобой помягче. Итак, в ее честь, я дам тебе выбор. Либо убирайся к чертовой матери, проваливай и никогда больше не заговаривай со мной… или попробуй еще раз, чтобы я могла избавить тебя от мучений ревности.

Она оставляет свои попытки встать, смотрит на меня свекольно-красным лицом и шипит — Я не могу встать и просто уйти. Ты сломала мне колено!

— Будь благодарна, что я оставила одно нетронутым. Либо проваливай отсюда, либо молись, чтобы кто-нибудь пришел тебя искать до того, как мантикора съест тебя на ужин.

Я начинаю уходить, не обращая внимания на ее полные проклятий вопли позади меня. Поворачиваться к ней спиной оказывается небольшой ошибкой, так как ей наконец удается принять полусидячее положение. Как только я оглядываюсь через плечо, она протягивает ко мне руку, вскрикивая от боли в сломанной руке, когда наконец показывает, в каком она доме.

Элементаль. Огня.

Дерьмо.

Пылающий ад, окружающий меня, достаточно силен, и, хотя я ныряю в рекордно короткие сроки, он все еще цепляется за мои штаны. Я судорожно пытаюсь их потушить, но стихийный огонь не похож на обычное пламя. Он быстро распространяется, напоминая греческий огонь.

Вместе со вспышкой паники меня захлестывает раздражение. Этой сучке просто пришлось ждать до последнего момента, чтобы удивить меня этим. Почему она не могла нанести удар раньше? Я бы никогда не связалась с ней, если бы знала, что это ее стихия.

Срываясь с места, я не даю себе времени на раздумья, прежде чем броситься в бушующую поблизости реку.

Огонь, опаляющий мою кожу, мгновенно гаснет, но минусовая температура воды приводит мое тело в состояние, близкое к параличу. Течение оказалось гораздо сильнее, чем я ожидала, и я чувствую, как меня уносит вниз по реке, затягивая все глубже. Холод и давление не дают возможности задержать дыхание.

Умереть прямо сейчас было бы так неудобно.

Как только вода наконец заполняет мой рот и нос, бурлящая река успокаивается настолько, что я могу сильно ударить ногой, разбивая ледяную поверхность с резким, болезненным вздохом. Я так сосредоточилась на том, чтобы держаться на плаву, что едва расслышала крики, пока кто-то не нырнул в воду рядом со мной.

Сильные руки обхватывают меня, и через несколько секунд меня вытаскивают на скалистый берег. Кто-то пытается убаюкать меня, но это, блядь, абсолютно невозможно, поэтому я отползаю, удивленно моргая…

На трех наследников, которые выглядят совершенно взбешенными, обнаружив меня в реке.

Сайлас — тот, кто вытащил меня, и он выглядит до смешного хорошо, промокший насквозь, с капельками воды, прилипшими к его темным кудрям, и его красными глазами, создающими прекрасный контраст на нашем зимнем фоне. Он снова тянется ко мне, сурово нахмурив брови, но я отмахиваюсь от него и выкашливаю остатки воды.

Бэйлфайр взволнован. — Черт. Просто дыши, Мэйвен. Вот так. Просто…

Он прерывается с придушенным звуком, когда я наконец поднимаюсь на ноги, и когда я слышу, как Сайлас ругается на резком выдохе, я понимаю, что все их взгляды из яростных превратились в хищные, потому что…

Я практически голая.

Моя промокшая одежда разорвана в клочья, штанов практически нет, а то немногое, что осталось от моей мешковатой толстовки, едва держится на мне. Огромные прожженные дыры в нем обнажают большую часть моего тела, хотя мой черный спортивный лифчик и трусики целы. Хотя я знаю, что спортивный бюстгальтер прикрывает центр моей груди, я все равно инстинктивно поднимаю руки, чтобы прикрыть эту область…

Единственная часть меня, которая намекает на то, кто я есть на самом деле.

— Трахни меня, — стонет Бэйл хриплым голосом. Он наклоняется, чтобы зажать свою эрекцию в штанах, выглядя при этом страдальчески.

С того дня, как я попала в Эвербаунд, я носила все, что угодно, чтобы скрыть свою фигуру. Я позаботилась о том, чтобы все думали обо мне как о старомодной, незапоминающейся дурочке. А теперь это. У богов действительно отвратительное чувство юмора.

Единственный плюс в том, что сегодня на тренировку я не взяла с собой никакого специального оружия, так что ничего из него я не потеряла в реке. К сожалению, все остальное, что было спрятано в моих карманах, теперь исчезло.

Когда я молча встречаюсь с сине-фиолетовым взглядом Крипта, он резко сглатывает и подталкивает Бэйлфайра ко мне. — Продолжишь позже. Она замерзает.

Бэйл не сбивается с ритма, снимая толстовку, чтобы предложить ее мне.

Срань господня.

Он даже более сексуальный, чем я ожидала. Великолепная россыпь мышц под гладкой золотисто-загорелой кожей. Выпуклости его пресса и резкий V-образный вырез таза на мгновение отвлекают меня от того факта, что я нахожусь в таком же состоянии раздетости.

Каково было бы прикоснуться ко всему этому? Это тело прижимается ко мне…

Я внутренне пинаю себя. Я уже знаю, что это будет отвратительно.

Сейчас не время задумываться об этом аспекте моей жизни.

Прежде чем они успевают заметить, на чем задержалось мое внимание, я хватаю его толстовку, осторожно, чтобы не коснуться его, и быстро натягиваю ее через голову. Она мне так велика, что подол касается середины бедра. Она пахнет им, тем же ароматом опаленного кедра, который я уловила ранее.

— Черт, мне так жаль. Я просто… Ты просто такая чертовски красивая, что я…

Его прерывает ругательство Сайласа, нежно, но твердо берет меня за обнаженное запястье и поднимает его, чтобы показать слабые ожоги вдоль моей руки. Я тут же отдергиваю руку, стискивая челюсти.

— Стой спокойно, — скрипит он, вытаскивая свой кровоточащий кристалл.

Он попытается исцелить меня. Всем известно, что Сайлас Крейн — один из самых могущественных фейри крови на свете, поэтому исцеляющее заклинание для него ничего не значит, всего лишь укол пальца и капля его могущественной крови. Но последнее, что мне нужно, это чтобы кто-то пытался исцелить меня магией крови.

— Нет, — предупреждаю я.

Взгляд Сайласа становится жарким. — Я не потерплю, чтобы тебе причиняли боль. Никогда. А теперь не двигайся.

Он пытается подойти ближе, и я опускаю непроницаемое лицо, чтобы он увидел, как я разозлюсь, если он попытается применить ко мне магию прямо сейчас. — Отвали.

Когда он снова приближается ко мне, очевидно, больше сосредоточенный на моих незначительных травмах, чем на угрозе моего гнева, Крипт сжимает его плечо и холодно предупреждает. — Она сказала «нет», Крейн.

Сайлас с рычанием разворачивается, разрывая хватку инкуба, и на мгновение я задаюсь вопросом, не вцепятся ли они друг другу в глотки. Затем Крипт поворачивается спиной к фейри, что является явным оскорблением, и смотрит вниз на мои голые руки.

— У тебя пропали перчатки.

Ни хрена себе. — Они сгорели.

Он беспечно напевает, но я замечаю, что все светлые отметины на его коже слегка светятся фиолетовым, прежде чем исчезнуть. Что-то в его фиолетовых радужках напоминает мне, что это моя самая непредсказуемая пара. Тот, кого называют психопатом.

— Из чистого любопытства, и вовсе не потому, что я собираюсь скормить им их собственную селезенку… кто это сделал с тобой, дорогая?

Это тоже привлекает внимание Сайласа и Бэйля, и теперь три высокопоставленных наследника цепляются за мои следующие слова, как охотничьи гончие, пускающие слюну перед погоней.

— Просто забудьте, что это произошло, — говорю я им, прежде чем потащиться прочь от реки.

Здесь действительно холодно, когда ты вся мокрая. Я плотнее закутываюсь в толстовку Бэйла, убирая с лица почти замерзшие волосы.

Они так просто меня не отпускают. Внезапно справа от меня оказывается Бэйлфайр, инстинктивно тянущийся ко мне, а затем отдергивающий руку с грубым ругательством. — Черт возьми, Бу, твои ноги скоро превратятся в сплошные глыбы льда. По крайней мере, позволь мне понести тебя.

Я готова полностью игнорировать его, но внезапно не могу думать ни о чем, кроме того, что сказала Сьерра. Бэйлфайр и она в постели. Засосы. Он трахал ее, наблюдая за ее лицом.

Может быть, она и лгала, но просто представив все это, я вызываю совершенно незнакомые эмоции, которые с ревом вырываются на поверхность, обжигая мою кожу сильнее, чем когда-либо мог огонь, и я совершаю, возможно, самую глупую вещь в своей жизни.

Я ставлю заднюю ногу, поворачиваюсь и бью дракона-оборотня в лицо.

Сильно.

Бэйлфайр отшатывается от силы, хватаясь за челюсть и замирая от шока. Сайлас переводит взгляд с меня на него с не меньшим удивлением. Тем временем одна сторона рта Крипта приподнимается в злобной улыбке.

Я встряхиваю руку, делая вид, что она не пульсирует от боли. Синяк точно будет, но если я хоть как-то обращу на это внимание, от них будет ещё труднее избавиться.

И я должна поскорее уйти от них. Потому что я только что оступилась. Я потеряла самообладание и не могу позволить этому случиться снова. Мои эмоции находятся опасно близко к поверхности, в то время как я вообще не должна позволять себе ничего чувствовать.

Я просто смертельно спокойна. Я не могу их хотеть.

— В последний раз говорю, вам всем нужно отвалить.

Мой голос звучит не так уверенно, как хотелось бы, но, по крайней мере, мой пристальный взгляд удерживает их от того, чтобы подойти ближе. И как будто вселенная наконец решила дать мне передышку, вдалеке раздается эхо пронзительного свистка, возвещающего об окончании тренировки по боевой подготовке.

Я ухожу.