Скайлар

Я колеблюсь — звонить ли маме. Она не обрадуется, узнав, что я провела часы, общаясь с отцом.

Нахожу минутку, сажусь на диван, держа телефон в руках. Я не знаю, что и думать о встрече с Алексом. Я узнала лицо человека, который несколько раз водил меня в детсад в первый год — когда мог. Я узнала лицо, что видела на старых семейных фото в мамином альбоме. Но было странно: в нём не было ощущения «моего отца». Скорее — знакомый человек. Не отец. Просто Алекс.

Я никогда по-настоящему не имела отца и понимаю, что, похоже, уже никогда не буду его иметь. Слишком поздно — я выросла с мамой, и она с честью справилась с обеими ролями, чтобы отсутствие не съело меня изнутри. Мне приятно сознавать, что она была для меня всем.

Встреча с Алексом дала мне понять, что теперь я к нему равнодушна. Ни злости, ни грусти — просто пустота. Я примирилась с его отсутствием и осознаю, какой опорой была мне мама.

Очевидно, мне больше не нужен отец в жизни. Я научилась жить без него, не нуждаться в мужчине.

Пока не появился он.

Делко.

Пока он не ушёл…

Я всё время оглядывалась по сторонам, когда была с Алексом. Мотоциклов было полно, но его не было среди них. Мы провели остаток дня и часть вечера, рассказывая о себе — словно чужие люди, обмениваясь новостями.

Поначалу было неловко. Мы молчали, смотрели друг на друга, стесняясь, попивали напитки, пока какой-то вопрос не разрядил обстановку и не растопил лед.

Алекс рассказал о своей новой семье: о жене Кристен, которую он встретил спустя несколько лет после наших расставаний, и о двух сыновьях — Калебе и Ноа. Мне было приятно узнать, что у меня есть сводные братья, но в тот же миг сердце сжалось: он вложился в их воспитание больше, чем когда-либо в моё.

Чем мы с мамой были хуже? Что у них получалось лучше, что заставило его остаться с ними после того, как он ушёл от нас?

Я вздыхаю, провожу рукой по шее, пытаясь снять напряжение.

Решено — я позвоню маме; я не люблю от неё что-то утаивать, особенно касаемо отца. Набираю номер и не смотрю на время — лишь молюсь, чтобы не разбудить. Она долго не отвечает, и я грызу ногти от волнения… Слишком поздно.

Она берёт трубку.

— Скайлар? Всё в порядке?

Её голос звучит устало. Я закрываю глаза от облегчения, услышав её.

— Я тебя разбудила?

— Нет, всё нормально. Что случилось?

Я понимаю, что её рассержу, но говорю прямо:

— Я сегодня снова встретилась с отцом.

Это слово звучит непривычно во рту, и я морщуся. Несколько секунд молчания, я почти не слышу её дыхания в трубке.

— Что?

Она не сразу схватывает. Я говорю твёрже:

— Алекс. Я его встретила.

В трубке слышится вздох — теперь мама полностью проснулась.

— Что за чушь? — её голос холоден.

Мне трудно сглотнуть, горло как будто сжато. Глаза щиплет, и слёзы подступают. Я не люблю её огорчать.

— Как это получилось?

Она звучит растерянно.

— Он мне написал, — объясняю я. — Он предложил встретиться, и я согласилась.

Вдох мамы ускоряется, и мне хочется её успокоить — это не такая уж беда…

— Мама…

Она прерывает:

— Ты согласилась? Почему? — в её тоне слышится негодование. — Как он вообще узнал?

Алекс признался, что всё это время как-то присматривал за нами, хоть они и развелись много лет назад. Моя мама — та, с кем он делил первые годы взрослой жизни, а я — всё ещё его дочь, по его словам.

«Я всегда буду частью этой жизни», — такими словами он это объяснил.

Так что, раз уж он не был рядом, то он следил за нами через соцсети. Как жалкий сталкер, неспособный отпустить прошлое.

Похоже, так он и узнал, что я в Соединённых Штатах, в Чикаго, учусь. Раз уж сейчас период Дня благодарения, и до Рождества недалеко, ему показалось хорошей идеей восстановить связь со мной, наладить отношения. Сначала мне было трудно в это поверить, но он казался искренним. По крайней мере, мне так показалось. Я собиралась ограничиться простым разговором и вернуться к своей жизни без отца, а в итоге — меня приглашают провести праздники у новой семьи отца.

Я рассказываю об этом маме.

— Ни за что, Скайлар! — восклицает она. — Я приеду к тебе на Рождество, как мы и планировали!

Она в полном нервном срыве. Мне и обидно, и грустно. Она не даёт мне договорить.

— Чёрт возьми, ты с ума сошла?! Забыла, каким был ад жить с этим человеком?

Я отступаю на шаг.

До такой степени?

Я этого совсем не помню… Я думала, что, как у большинства разведённых, всё закончилось из-за остывшей любви. Помню, что отец ещё служил в армии, когда я была совсем маленькая, что он приходил время от времени. Я объясняла себе это расстоянием, которое их разлучило. Мама почти не говорила об этом, так что я делала выводы сама.

Я хмурюсь, не понимая.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю я.

Мама замолкает. По телефону слышно, как она всхлипнула.

— Забудь. Ты была маленькая, — пытается она объяснить. — Ты не помнишь. Просто он был нелёгким человеком…

Слезы в глазах, я строю в голове тревожные сценарии.

А если он изменял ей? Или что-то ещё…?

— Ты уже взрослая, — говорит мама. — Делай, что хочешь, я не могу запретить. Но, пожалуйста, Скайлар, думай в первую очередь о себе, хорошо? Ты никогда не нуждалась в нём.

Горло сжимается — я не могу ответить вслух. Киваю, хотя она меня не видит.

Мама, конечно, знает этого человека гораздо лучше меня. Но ей не о чём волноваться. Я говорю, чтобы её успокоить:

— Ладно…

— Позвонишь завтра? — просит она.

Я снова киваю.

— Да.

— Увидимся на Рождество, — успокаивает она. — Целую, дорогая.

Она не даёт мне ответить и сразу же кладёт трубку. Должно быть, она ужасно устала. Мой звонок, наверное, очень её встревожил. Я вздыхаю и падаю на диван.

Слёзы, что скапливались в глазах, наконец стекают по щекам, щипля кожу от холода. Я встаю и иду принять горячий душ, чтобы согреть замёрзшие кости.

Этот день был полон эмоций.

А Делко…

Делко так и не появился. Мне не хватает сил жалеть, злиться или раздражаться. Я просто устала, опустошена.

И я причинила боль маме…

Тут я больше не сдерживаюсь и начинаю рыдать навзрыд.

* * *

Прошло два-три дня, а отец так и не пытался снова со мной связаться или увидеться. Я до конца не понимаю, почему. Ведь всё прошло хорошо, и он был очень воодушевлён идеей пригласить меня на праздники, чтобы я познакомилась с его семьёй. Но, с другой стороны, это даже к лучшему. Мне сложно было бы ослушаться маму и обидеть её ради отца. Мужчина, которого я почти не знаю.

Я тоже не пыталась как-то найти Делко. Оглядываясь назад, я понимаю, что бегать за целой кучей парней в надежде, что это заставит его появиться — идея совершенно глупая.

Кем я себя возомнила, надеясь, что он будет ревновать, будто я для него всё?

И это совсем не похоже на меня… Я всё ещё страдаю из-за его отсутствия и продолжаю винить себя, но стараюсь отвлечься: хожу с девочками в университетскую библиотеку или плаваю в бассейне с Келлис.

Это помогает мне думать о чём-то другом, а не о всех бедах, свалившихся на меня в последнее время. Но всё это моя вина: исчезновение Делко, гнев матери… Всё это я сама спровоцировала и несу за это ответственность. И винить можно только себя.

Я думала написать ему ещё несколько сообщений. Хотелось поговорить, рассказать о том, что со мной происходит сейчас, поведать о своей семейной истории… Рассказать, что я встретила отца, и это не принесло особого облегчения. В итоге вопросов стало ещё больше. Я думала, что простая беседа поможет закрыть эту главу окончательно, поставить точку. Но этого не произошло.

Мне бы хотелось, чтобы он был рядом сейчас, и чтобы вместо небольшой тренировки по плаванию или учёбы это был он, кто отвлек бы меня от всего. Мне хотелось бы уснуть в его тёплых объятиях сегодня вечером. Чтобы он был плечом, на которое я могла бы опереться, поплакать. Он, наверное, был бы моим единственным утешением во всей этой суматохе.

Я также думала снова позвонить маме.

Мы не обсуждали отца, и я понимала, что она не хочет этого. Она просто сказала, что это моя жизнь, мои собственные решения, что я должна принимать собственные суждения.

Мне хотелось бы задать ей вопросы об Алексе. Когда я была маленькой, мама почти никогда о нём не говорила, но я никогда не видела такой неприязни к нему, как сейчас. Я уверена, что он причинил ей боль — очевидно. Развод уже был признаком, но я не знаю, насколько сильно… Но я больше не ребёнок, и мне хотелось бы обсудить это как взрослые. Только я не решилась спросить напрямую, не хотела её ещё больше ранить.

Я просто сказала, что не было никаких других встреч или звонков, что мы не связывались снова. Похоже, это немного её успокоило — и меня тоже. Потом я рассказала ей о своих днях, занятиях, о Хелисс и Саре, о наших небольших тренировках в бассейне. И… о Делко.

Сначала она была воодушевлена тем, что я заговорила о парнях. Конечно, я избегала подробностей нашей встречи. А когда я призналась, что нарушила её доверие, она расстроилась, не спрашивая деталей. И теперь она воспользовалась возможностью дать мне советы по поводу парней:

— Тебе стоит отправить ему последнее сообщение.

Я обдумываю это несколько секунд, но не уверена. Мама, должно быть, почувствовала моё сомнение, потому что добавляет:

— Попробовать ничего не стоит. Сейчас смс безлимитные.

Я глупо смеюсь над её шуткой и провожу рукой по лицу, уставшая от всех этих мыслей.

— Боюсь быть снова отвергнутой… Это будет уже слишком, не думаешь?

Она вздыхает.

— Кто бы тебя мог отвергнуть? Ты видела себя? Ты великолепна!

Я закатываю глаза, слыша её смешок.

— Мама! Я серьёзно… И я выглядела бы как навязчивая!

Но на самом деле это лишь возможность снова дать ему шанс… Я держу это при себе.

— Напиши ему. Расскажи всё, что на сердце. Честность всегда окупается. И мы ничего не теряем, будучи честными!

Она выглядит довольной своим советом. И она права. Я вздыхаю, смиряясь.

— Ладно… подумаю.

Я угадываю её улыбку, и мы прощаемся. Перед тем как положить трубку, она настаивает, чтобы я рассказала все подробности, когда это будет сделано.

Но я пока не готова отправлять сообщение. Мне нужно подготовиться, чтобы присоединиться к девочкам в библиотеке до полудня, а потом мы планируем перекусить в городе.

* * *

С каждым днём в Чикаго становится всё холоднее. Ночью шел снег, и вчера вечером я поймала себя на том, что смотрю в окно, наблюдая за падающими снежинками. Они быстро покрыли все машины, припаркованные перед жилым домом. Это было потрясающе. Я сделала несколько фотографий, прежде чем снег испачкался грязью, следами от шагов и автомобильными колёсами.

И я наивно надеялась увидеть силуэт Делко, спрятанный где-то в темноте. Но ничего.

На следующий день я тепло оделась: надела перчатки и шапку и направилась в библиотеку к девочкам.

Мы провели несколько часов, шлифуя детали нашего досье. До сдачи работы мистеру Миллеру оставался меньше месяца, и я была довольно горда тем, чего мы достигли. Это было долго и утомительно — среди всех этих статей и книг по теме — но нам удалось сделать что-то интересное.

Прошло уже после одиннадцати, когда мы решили сделать паузу. Я машинально достала телефон и разблокировала его, пока девочки собирали свои вещи.

Я получила сообщение.

Это был Алекс.

Он приглашал меня пообедать вместе со своей женой и детьми.

Я вздрогнула. Приглашение было довольно неожиданным. Я думала, что его предложение познакомиться с семьёй касается только праздников. А после разговора с мамой на эту тему я уже не была так уверена, что готова его видеть. Мне казалось, что я… предам её, так сказать. Как я могу уделить время человеку, который даже не удосужился дать немного своего, в ущерб той, кто посвятила мне всю свою жизнь?

И потом, мне неудобно подводить девочек ещё раз.

Я подняла глаза на них, и, похоже, моё колебание заметно на лице: Келлис хмурит брови.

— Что случилось? Мы не записали задание?

Я глупо посмеялась и покачала головой.

— Нет. Просто… мой отец приглашает меня на обед сегодня.

Я корчу гримасу, называя его так. Но я не могу назвать его по имени — боюсь, что они подумают, будто я с ним встречаюсь…

— Твой отец? Он в США?

— Да, — киваю. — Ну… в какой-то степени я наполовину американка. Мы не виделись много лет…

Я кусаю губу. Они понимают, что я не хочу их подводить.

Сара закатывает глаза, с насмешливой улыбкой.

— Раньше мне больше нравилось, когда ты придумывала оправдание про маму, когда твой байкер слал сообщения.

Я бросаю ей притворно строгий взгляд, пока она молча подшучивает.

Я до сих пор его не видела…

Хелисс пожимает плечами.

— Ну давай! Увидимся после обеда.

Она подмигивает мне, поправляя сумку на плече. Я улыбаюсь им в ответ, благодарная, и собираю свои вещи.

Отец прислал мне адрес, который находится всего в нескольких минутах отсюда. Мне не нравится ощущение, что я действую за спиной у мамы, но мне всё же любопытно познакомиться с его семьёй.

Я больше не колеблюсь и сразу же отправляюсь в путь.

* * *

Я приезжаю в район Грэмшем — настоящий клише из американских фильмов и сериалов с одинаковыми аккуратными домами, выстроенными в ряд.

Я паркуюсь у проезда к его дому и достаю бутылку красного вина, которую заранее купила по пути, чтобы не приходить с пустыми руками. Я выбрала французское вино, думая, что им будет приятно и что оно пробудит старые воспоминания о французской деревне.

Мне нужно несколько секунд, чтобы выйти из машины. Я немного нервничаю перед встречей с его новой семьёй и не знаю, как они отреагируют на то, что у моего отца была семья до них. Алекс сказал, что рассказал о первом браке своей жене в начале их отношений, и я боюсь, что его семья будет скептически настроена к нашей встрече.

Эти обстоятельства ставят меня в неловкое положение. Думаю, возможно, я ошиблась, согласившись на встречу. Я просто хотела вернуть Делко… А теперь оказалась в очень деликатной семейной ситуации.

Чёрт возьми.

Я наконец выхожу и иду по проезду к входной двери, прежде чем постучать.

Дверь открывается почти сразу, и я вижу блондинку лет сорока с ярким макияжем, особенно выделяющим её голубые глаза.

Я догадываюсь, что это его новая жена. Она улыбается, кажется более тёплой, чем я ожидала.

— Здравствуйте.

Я не успеваю ответить, как она сразу обнимает меня.

— Ты должна быть Скайлар? Алекс говорил о тебе.

Я улыбаюсь ей, немного смущённая тем, что пришла в таких условиях, предупреждённая в последний момент и чувствуя себя лишней на этом семейном обеде.

— Меня зовут Кристен.

Я пользуюсь моментом, рада наконец сказать что-то.

— Очень приятно, Кристен!

Затем она отходит в сторону, приглашая меня войти.

Я сжимаю бутылку в руках, словно цепляясь за что-то знакомое в этом чужом месте.

Я почти забыла о ней. С неохотой отдаю её Кристен.

— Пожалуйста. Это для вас.

Она выглядит довольной. Мне приятно.

— Не стоило. Спасибо, — она осматривает бутылку. — Мы откроем её за обедом!

Она помогает мне снять вещи и повесить их на вешалку. Я следую за ней на кухню. Кажется, она немного хромает, но, может, мне только показалось.

Я осматриваю дом. Он оформлен со вкусом, в светлых тонах, минималистично. Я рассеянно смотрю на семейные фотографии на стенах и мебели.

Они милые… Но ощущение лёгкой горечи от того, что меня лишили этого, всё же остаётся.

Я отвожу взгляд и следую за Кристен, проходя по коридору. Мы проходим мимо гостиной; Алекс накрывает стол. Он поднимает голову, когда мы подходим, и улыбается мне.

Я делаю шаг назад.

Его лицо избито.

Я рассматриваю его с любопытством больше, чем с тревогой. Он обнимает меня в приветствии, и я напрягаюсь от контакта с ним.

— Что с тобой случилось?

Когда он видит, что я рассматриваю его черты лица, порезы на скулах, переносице, губе и синяки вокруг глаз, он нервно смеётся.

— О! Это? Это было сразу после нашей встречи… Я пытался разнять драку между двумя бездомными. Получил пару ударов…

Затем он отмахивается рукой.

— Но не волнуйся. Всё в порядке, — он протягивает руку к наполовину накрытому столу. — Прошу, садись.

Я смотрю на стопку тарелок, которые он собирался разложить по столу.

Я, наверное, пришла слишком рано?

Чувство неловкости сжимает грудь, и чтобы не стоять в центре гостиной, я киваю им головой.

— Нужна помощь? — вежливо предлагаю.

Он качает головой и отказывается вежливо. В этот момент Кристен кричит с кухни:

— Мальчики! Спуститесь поздороваться!

Их сыновья. Мои сводные братья. Руки тут же становятся влажными. Надеюсь, они будут со мной милыми. Мальчики иногда бывают настоящими сорванцами.

Я слышу, как кто-то шумно спускается по ступеням.

Первым входит маленький мальчик, весь взволнованный, когда бросается ко мне.

— Привет!

Он милый, и я вижу черты его матери. В нём почти нет ничего от Алекса, кроме глаз. У него такой же взгляд, как у него.

Рука Алекса взъерошивает его волосы, но он вырывается и кричит:

— Нет!

Он явно недоволен, что мы испортили ему причёску.

Появляется другой, с медленной походкой. Он старше — подросток. На этот раз я вижу точную копию Алекса: смуглая кожа и такие же вытянутые черты лица. Только моложе, конечно.

Он подходит ко мне и протягивает руку. Я не могу понять его взгляд, его мысли обо мне: рад он или нет? Может быть, ему всё равно.

Я пожимаю ему руку.

— Мальчики, представляю вам Скайлар. Моя дочь.

Я нервно смеюсь, смущённая.

— Скайлар, это Калеб, мой старший сын. А это Ноа.

Я улыбаюсь им, чувствуя себя немного неловко при мысли, что они могут подумать, будто я пришла забрать их отца.

— Приятно познакомиться.

Когда все собрались, Алекс заканчивает накрывать на стол. Кристен приходит, чтобы поставить несколько блюд: зелёный салат, тыквенный пирог и хумус с маленькими тостами и овощными палочками. У меня слюнки текут.

Она приглашает нас сесть, и все уже начинают накладывать себе еду. Кристен видит, что я не решаюсь трогать блюда, и сама накладывает мне немного всего. Я благодарю её лёгкой улыбкой.

Обед проходит спокойно и весело. Ноа самый разговорчивый. Он рассказывает мне о своих друзьях в школе и о девочке, которая ему нравится. Калеб, более замкнутый, говорит мало. Как и любой подросток, он больше закрыт в себе. Он просто ест молча, иногда бросая на меня любопытные взгляды.

Кристен интересуется мной, задаёт вопросы о моих учебе, хобби, увлечениях и планах на будущее. Она милая и очень улыбчивая. Но я замечаю в её глазах лёгкую грусть, и кажется, что она слишком счастлива познакомиться со мной. У меня создаётся впечатление, что я первая посторонняя, которую она встречает в своей семье. Кажется, что она женщина домашняя, мало знает о встречах с подругами.

А ведь должна. Она ещё молода и очень красива.

Я улыбаюсь этой маленькой идеальной семье.

Семья, которую он выбрал.

Эта непрошенная мысль внезапно приходит ко мне, и моя улыбка постепенно исчезает. Хотя моя горечь к нему растворилась, оставив лишь равнодушие, остаётся факт: меня лишили самого элементарного — полноценной семьи.

И на мгновение я задаюсь вопросом, что я делаю здесь, притворяясь своей, наблюдая то, какой могла бы быть моя жизнь, если бы он остался.

Он умеет быть рядом. Просто слишком поздно.

А я — как незнакомка, вброшенная в жизнь людей, которых толком не знаю. Он — прежде всего.

Двадцать лет — достаточно, чтобы сделать его чужим.

Но я здесь не для того, чтобы наверстывать упущенное время. Я здесь ради его новой семьи и чтобы окончательно принять мысль, что мне не суждено быть её частью.

Когда Кристен предлагает остаться на десерт, я отказываюсь. Я понимаю, что меня пригласили в последний момент, и это усиливает ощущение, что я лишняя. Я не хочу задерживаться дольше. Уже за два часа дня, и мне нужно встретиться с Хелисс в университетском бассейне.

Алекс провожает меня к двери после того, как я попрощалась со всеми.

— Спасибо за приглашение. У вас красивая семья.

Алекс смущённо улыбается.

— Правда? Я боялся, что тебе будет неловко видеть, как твой старый отец строит новую жизнь.

Я дергаюсь при слове «отец» и посмеиваюсь, стараясь ничего не показать.

— Правда. Но честно говоря, мне было неловко за них… Я привыкла жить без отца, знаешь ли, — говорю с юмором.

Но когда его лицо вдруг сжимается, я понимаю, что, возможно, была немного жестокой. Я сжимаю губы, но не собираюсь извиняться.

Когда я собираюсь уходить, оборачиваюсь.

— Кстати, я говорила о тебе с мамой. Я сказала ей, что…

Он перебивает:

— Ты говорила обо мне с маме?

— Да…

Он хмурится, и я вижу, как напрягается его челюсть. Потом он нервно смеётся.

— Скайлар, пожалуйста, не говори о мне маме.

Я кусаю губу, пожимаю плечами на его чрезмерную реакцию и говорю:

— Я просто сказала ей, что мы встретились, и…

Вдруг он резко хватает меня за руку, заставляя смотреть на него прямо. Моя улыбка исчезает, и я морщусь от болезненного сжатия.

— Не отвечай, — скрежещет он зубами.

Моё сердце пропускает удар, дыхание ускоряется. В этот момент он немного пугает меня. Я хватаю его за запястье, чтобы оттолкнуть.

— Отпусти, пожалуйста. Ты мне причиняешь боль.

Я стараюсь говорить уверенно, но голос дрожит, глаза жгут от страха.

Он, кажется, приходит в себя и отпускает меня. Немного смущённо улыбается, отступая на шаг.

— Хорошего пути, Скайлар. До скорой встречи.

Я трогаю руку и киваю, не зная, что ещё сделать. Сдерживаюсь, чтобы не убежать как кролик. Иду быстрым шагом к машине и сразу сажусь за руль.

Я не понимаю, что его так взбесило, но он здорово меня напугал… И если это тот тип поведения, о котором говорила мама?